Под Варды синими сводами

      Когда наш отряд, возглавляемый Тьяро, был уже на полпути к крепости моих дядей-близнецов, навстречу нам неожиданно прибыл гонец от Амбаруссар и сообщил, что младшие лорды с войском покинули свою столицу и сейчас спешно строят укрепление на холме Амон-Эреб, находившемся северо-западнее, посреди степей и редколесья Рамдала. Так они рассчитывали сдержать орков от продвижения на юг, не допустив их появления в междуречье Оссирианда. Вестник сказал, что готов сопроводить нас к новому убежищу лордов близнецов. Тьяро приказал отправить нарочного к отцу, чтобы предупредить об изменении планов возглавляемый им основной отряд войска, едущий за нами в дне пути. Мы же последовали за гонцом Амбаруссар в направлении Амон-Эреб. Все происходило столь стремительно, что у меня, да и у остальных, возникало ощущение оторванности от реальности, к которой мы были привычны. Страх перед еще остававшимся невидимым, но уже преследовавшим нас по пятам врагом, создавал напряжение, которое чувствовалось во всем. Силы роар и феар таяли на глазах, подтачиваемые охватившей всех безотчетной тревогой о будущем и ужасом перед внезапно обрушившейся на нас войной. Только Тьяро, казалось, не был подвержен всеобщей растерянности и унынию. Он внимательно изучал окрестности, рассылая дозорных, контролировал наше передвижение по карте, отдавал распоряжения во время коротких стоянок. По пути нам встретились два отряда разведки орков — оба были уничтожены, но теперь среди нас были и раненые. Отдалившись на много лиг от Таргелиона, мы уже могли позволить себе и ночные стоянки, что отчасти облегчило мою участь. Я нуждалась в отдыхе и сне больше остальных из-за текшей в моих жилах крови атани. Во время привалов мы с Тулинде спали в одной палатке, утраивая ложе из покрывал и плащей. Огонь разводили редко и только после того, как разведчики приходили с докладом, что поблизости все спокойно. В те дни у меня от переживаний и беспокойства за отца, с войском прикрывавшего наше спешное бегство, и моих дядей, остававшихся в окруженном Химринге, все внутри сжалось в один плотный ком. Все чувства были подавлены, все, кроме ощущения неминуемо надвигающейся опасности. Мы бежали от врага, целые дни проводя в седле, претерпевая всевозможные лишения, страдая духом и плотью. Мысли о моем прекрасном нареченном среди спешки и страха, который не оставлял нас ни на час на пути к Амон-Эреб, приходили под разными личинами: то как тревога за него — я могла только предполагать, где он и что с ним, то как тоска по нему — больше всего мне хотелось, чтобы Лис был рядом со мной, то как сладкая истома, приводившая в волнение роа, то как чувство единения моей феа с его, дававшее спокойствие, силы и решимость преодолевать любые тяготы и невзгоды, и укреплявшее меня в уверенности, что рано или поздно мы воссоединимся. Это чувство единения феар и помогло мне пережить тот ужас и смятение, что поселилось в душах и сердцах народа моего отца и его воинов, и превозмочь все тяготы пути к Одинокому Холму. Напрасно я просила Тьяро отослать к границе Дориата одного из наших квенди с сообщением для Белега Куталиона, командира пограничной стражи, о том, что Таргелион был оставлен и уже занят орками и что наши силы соберутся на холме Амон-Эреб для перегруппировки и подготовки контрудара. Он лишь сухо отвечал на мои просьбы, что не может жертвовать никем из отряда и до личного распоряжения Лорда Карнистиро не сможет выполнить этого моего поручения.

***

      После бесконечно тянувшихся трех дней ожидания приехал отец в сопровождении своей многочисленной стражи, а за ним и Лорд Амдир со своим вооруженным отрядом и стражей. Было решено послать в Менегрот, к Владыке Элу, за распоряжениями. Я усилил патрули вдоль линии границы к северу от нашего укрепления. На следующий день прискакал гонец, которого я отправлял в Таргелион. Он был едва жив от страха, весь в копоти и грязи. От него мы узнали, что уже в трех днях пути отсюда в направлении владений Темного Лорда рыщут орочьи банды разведчиков. Путь к Таргелиону был отрезан. Выслушав гонца, отец важно сказал, качая головой: — Да, теперь там хозяйничают орки и балроги… На что Лорд Амдир предложил: — Мы можем усилить мороком завесу с нашей стороны границы, чтобы еще на подступах к нам эти твари запутывались в тенетах и сходили с ума от страха. Не в силах выносить этого, я сказал им обоим: — Мы должны прийти им на помощь! В Таргелионе живут такие же эльдар, как и мы! — Они — изгнанники и убийцы, не забывай этого и помни, что мы на службе у Владыки Элу! — прикрикнул на меня отец. — Я поеду в Менегрот сам и попрошу Владыку дать мне полк!.. — Ты еще слишком мал, чтобы разговаривать со мной подобным тоном, Лис! — укоризненно проговорил отец. Бросив быстрый взгляд на Лорда Амдира, он продолжал: — Мы дождемся возвращения гонца из Менегрота и поступим так, как нам прикажет Владыка. Я убежден, Таур Элу разделяет мое мнение — это не наша война! Голос его был суровым и твердым. Амдир удивленно приподнял бровь и, обращаясь ко мне, произнес: — Боюсь, одним полком там не обойдешься, мой друг. К чему все это геройство? — его рот искривился в улыбке. — Может быть, есть особая причина? На что отец, нахмурившись, скрестил на груди руки и ответил: — Тэран-Дуиль никогда не принимал участие в настоящем сражении, мой друг. Вполне естественно, что он, будучи еще ребенком, жаждет приобщиться к воинскому братству, — и добавил, ставя точку в той беседе. — Я предвижу, что в скором времени сам поведу его в первую в его жизни атаку. Тогда мне стало очевидно, что, если не случится чуда, жившим в Таргелионе и его окрестностях голодрим не дождаться нашей помощи. Я метался по коридорам и переходам, сходя с ума от беспомощности — Таргелион был окружен, а может быть, и захвачен ордами хлынувших с севера орков. А у меня не было возможности что-либо предпринять или хотя бы узнать. Единственный по-настоящему волновавший меня вопрос был — что стало с Мирионэль?

***

      Добравшись, наконец, до Амон-Эреб, мы увидели, что дяди-близнецы и их квенди не теряли времени. На холме высилась хорошо укрепленная со всех сторон небольшая деревянная крепость. Амбаруссар встретили нас радостно, но в то же время, как и все мы, казались растерянными. Атака приближавшегося Врага была слишком внезапной. С нашим приездом работы по укреплению стен продолжились в усиленном режиме. Тьяро и прибывшие с ним воины принимали в них активное участие. Мы с Тулинде помогали им, чем могли. На следующий день, к моей радости, прибыл отец с войском и тут же начал активную подготовку к скорому сражению. Воинство было поделено на три части — в центре отец с основными силами, которые нанесли бы врагу прямой удар, слева врага должна была атаковать группа под командованием Тэльо, в то время как справа его бы поджидал отряд Питьо. Предусмотрел отец и засадный полк под началом Тьяро, который, согласно его плану, вступал в сражение после условного сигнала. Ожидалось, что первые вражеские отряды подойдут к нашему укреплению уже через два дня. У отца, Амбаруссар и их воинов в распоряжении оказывались лишь двое суток, чтобы подготовиться к сражению. Мне отец приказал оставаться за стенами укрепления Амон-Эреб, на что я ответила: — Ты приказываешь мне отсиживаться за вашими спинами, в то время как все вы будете рисковать жизнью?! — Приказываю, — кивая головой, подтвердил он. — Позволь мне хотя бы поехать с Тьяро и его квенди! Отец, ты знаешь — я могу сражаться! Позволь мне доказать, что от меня тоже может быть толк! Он склонил голову. Длинные пряди упали на лоб, скрыв от меня его лицо. — Пока я жив, ты не будешь сражаться, — выдавил он своим грудным голосом. — Твоя мать не для того тебя растила, а потом передала мне, чтобы я сделал из тебя мишень для орочьих стрел! — прогремел, словно гром с неба, его голос. Я отшатнулась, чувствуя охватившую его ярость. Повисла тишина. Слышался лишь стук топоров о дерево и крики наших квенди, работающих над укреплением ворот во временную крепость. — Можешь идти к себе, — проговорил он тихо и, хмурясь, склонился над картой. Дождавшись позднего вечера я, оставив Тулинде в компании других дев, вновь пошла к отцу, чтобы еще раз попытаться убедить его, что смогу быть полезной на поле брани. «Я — дочь Халет и Карнистиро, — хотела сказать я ему. — Мне не пристало сидеть за вышиванием, словно какая-нибудь ваниарская прелестница, пока ты и дяди проливаете кровь, сражаясь насмерть!» Дойдя до небольшого деревянного домика, который использовался в качестве места, где ели, спали и планировали свои действия отец и его братья, я увидела, что дверь в ярко освещенную комнату, служившую прихожей, кабинетом и столовой, приоткрыта… До меня донеслись голоса Амбаруссар: — Морьо, эта изгородь не выдержит удара, ты сам знаешь, — говорил один из них. Можно было представить, что другой из близнецов в это время кивал головой на все слова брата. — Нужно встретить их вот здесь, это в двадцати лигах к северу отсюда. — Мы не знаем точно, сколько их, — послышался грудной голос отца. — У нас ничего нет, Морьо, — заговорил второй близнец. — Получив весть из Нарготронда, мы сразу же подумали об этом холме, но взять с собой успели немногое, как видишь. Нельзя допустить, чтобы они осадили нас. Последовала напряженная пауза. Ответственный за войско и верную ему часть народа, мой отец напряженно размышлял. — Готовьте все — выступаем завтра согласно плану. Тьяро, все ясно?! Прозвучавший в тишине, после нескольких мгновений молчания, голос отца был непривычно жестким. Его звук и смысл сказанных им слов заставили меня отшатнуться и бежать прочь. Вернувшись к себе, я пыталась осмыслить то, что удалось узнать. Отец и Амбаруссар не собирались ждать, пока враги приблизятся к укреплению. Оно было слишком уязвимым перед натиском превосходящих сил. Завтра разделенное на четыре части войско покинет форт, чтобы встретить врага в открытом поле. Ворочаясь ночью на неудобной лежанке, я думала о том, что можно сделать. Бездействовать было невозможно. Мысли о прекрасном Тэран-Дуиле — о том, где он сейчас, в своей столице, в родных местах, или, может быть, ушел воевать на север, присоединившись к воинству государя Нарготронда… — тревожили меня. Собственное наше положение было угрожающим. «Без помощи извне нам не выстоять ни в поле, ни в этой маленькой крепости» — подумала я и в тот же миг поняла, что должна делать... Собрав дорожную сумку, я отправилась в наспех сооруженный сруб-оружейную, где хранились шлемы, доспехи, копья, мечи и прочее вооружение. Взяв оттуда все необходимое, я вернулась к себе, чтобы одеться. Я надела легкую кольчужную рубашку — подарок отца, поверх нижней шелковой рубахи, сверху пришлось натянуть укороченный мужской камзол для верховой езды. Опоясавшись тяжелым поясом, я прикрепила к нему кинжалы и короткий меч. Завязав волосы в высокий хвост на затылке, я захватила плащ и дорожную сумку и в таком облачении отправилась на конюшню. Оседлав моего Лапсэ, я выждала, пока уснут стражи, чтобы незаметно вывести его за ворота…