Под Варды синими сводами

      К вечеру, пробыв в пути почти сутки, они въехали в редкий лес, по-зимнему голый, серо-черный. Снег на светившем еще с утра солнце успел подтаять и вместо белого стал рыжим, смешавшись с лежалыми прошлогодними листьями под копытами их коней. Карантир то и дело осаживал своего вороного, который беспокойно крутился, грозя встать на дыбы. Шаг его был неровным, было заметно, как он нервничает, чувствуя приближение к врагу. К ехавшему во главе войска Морьо подъехал Тьяро. — Что ты здесь делаешь? Ты должен вести твой отряд в хвосте, — нахмурился Карантир, в очередной раз осаживая стригущего ушами вороного. — Мой Лорд, я хотел лишь сказать... — начал Тьяро, осторожно озираясь по сторонам. — Я хотел сказать, что сегодня ночью, когда я пришел на конюшню седлать наших коней, я заметил, что Лапсэ там не было… — его глаза расширились, видя, как загораются красным светом зрачки феаноринга. В этот миг что-то просвистело совсем рядом с ними. Повернув голову в направлении, откуда исходил свист, Карантир увидел их — они двигались навстречу разрозненными группами, стараясь окружить его войско. У некоторых были луки и колчаны с отравленными сильнейшим черным ядом стрелами. Резко развернув вороного, так что тот, громко заржав, поднялся на дыбы, Крантир обернулся к едущим позади него воинам: — Все назад! Окружают! Его зычный крик вызвал замешательство в рядах всадников. Раздались отчаянные возгласы: «Орки!», «Засада!», «Отступаем!». Ржание лошадей и звон серебряных и стальных доспехов смешались в единый лязгающий звук. Неприспособленные к сражению в лесной местности кони спотыкались, сталкивались, сбрасывая седоков, сталкивая их меж собой. Тяжелые доспехи всадников скрежетали, бряцали, звенели. Все гурьбой летели, не разбирая дороги, через кустарники, куда-то в сторону, влево, полностью отдавшись на волю обезумевших от страха лошадей. Несясь в гуще всадников и потеряв из виду Тьяро, Морьо понял, что все их планы рухнули — враг не дремал. Их заманили в лес и окружили. Они были везде, со всех сторон слышались их хрип, рычание, вой, улюлюканье, крики. Карантир подумал, что сейчас они хотят расправиться с ним и его нолдор, а потом им будет легко уничтожить отряды Тельо и Питьо, следовавшие на флангах за основным отрядом и засадной группой Тьяро. Враг действовал так, будто знал заранее все планы, коварно разрушая их и уничтожая его воинов, одного за другим и по несколько сразу. Приняв решение, Морьо остановил вороного и, кружа на месте, рискуя каждый миг стать мишенью для орочьих лучников, протрубил сигнал, призывавший воинов следовать за ним. Вокруг него сразу же собралась группа всадников из тех, что оказались ближе других, остальные возвращались к ним, занимая позиции вокруг. Карантир оказался в центре образовавшегося круга. Взглядом он нашел Тьяро, уже пробивавшегося к нему справа. — Прикажи дать сигнал отрядам Тельо и Питьо! — прокричал ему Карантир. Командир разведки кивнул головой, и почти тотчас же затрубили боевые рога. Их звуки предупреждали отряды Амбаруссар об опасности и призывали воинов из полков близнецов прийти на помощь основному войску. Заняв круговую оборону, меся копытами лошадей снежную жижу и прошлогодние листья, отряд Карантира приготовился защищаться. Щиты у всадников были небольшие и легкие, они плохо спасали от летящих в них со всех сторон стрел. Из-за редких стволов виднелись черные силуэты и устремленные на них, горящие злобой, глаза орков. Они еще не решались подходить к ним на близкое расстояние, опасаясь контратак, и предпочитали изматывать воинов, разя их из луков. Немалый ущерб им наносили также и метательные звездочки, серпы и небольшие легкие копья. Одно из них, пролетев мимо, ожгло Карантиру плечо. Не обратив внимания, он продолжал руководить организацией оборонительной позиции. Когда стемнело, натиск врагов немного ослаб. Это позволило им зажечь факелы и наспех собрать веток для костра, устроенного в центре обороняемого круга. Вскоре подоспели отряды Тельо и Питьо, пробивавшиеся к ним через орочьи засады. Потери были серьезные. Раненых укладывали в центр круга, туда, где они были защищены от стрел, посылаемых черными тварями. — Воины не спят уже больше суток! — заметил Тельо, подъезжая к Карантиру, мечущемуся на переднем крае защиты. — Морьо, ты слышишь?! Он дотянулся до плеча брата, почувствовав, что под стальным наплечником шерстяная ткань рубашки была влажной и прилипла к коже. — Морьо, тебя нужно сейчас же перевязать! Ты так истечешь кровью! — воскликнул Амрас и попытался ухватить брата за рукав, но тот вырвался и, сверкнув на него пылающими красным огнем в темноте ночи зрачками, направил вороного вдоль образованного воинами нолдор круга. Амрас метнулся за ним вдогонку. — С рассветом отступаем к крепости! — прокричал Карантир то ли ему, то ли сразу всем, кто мог его слышать. — Как быть с ранеными?! — тут же спросил Амрас, стараясь, чтобы его было слышно сквозь шум, гомон многих голосов и скрежет. Старший брат обернулся и снова на миг резанул его горящим взглядом, прожигающим насквозь. Отвернувшись от Тельо и резко потянув поводья, Карантир развернул коня и поскакал на противоположенную сторону круга, пересекая его центр. — Ты слышал?! — Карантир подлетел к Тьяро, всматривавшемуся в черноту окружавшего их леса. — Только рассветет отходим в крепость! Тьяро кивнул. Карантир спешился, подошел вплотную к командиру своей разведки и, чеканя слова, проговорил: — Повтори, что ты сказал про Лапсэ... — Его не было в конюшне вчера ночью, — едва слышно молвил помертвевший Тьяро. Снопы красных искр вырвались из зрачков Карантира. Он запрокинул голову, издав страшный рык, и вдруг, выхватив мечи из ножен, бросился прямо во тьму, плотным кольцом смыкавшуюся вокруг их обороны. Тьяро немедля прыгнул за ним. Все произошло стремительно — зарубив на ходу нескольких оказавшихся ближе всех орков двумя точными движениями сабельных мечей, Карантир быстрыми шагами шел вглубь леса, ища острым зрением других тварей, чтобы расправиться с ними. Треск сучьев и веток под его ногами, с силой втаптывающими в землю все новые трупы орков, встречавшихся на его пути, гулко раздавался в ночном редколесье, мешаясь со свистом рассекаемого мечами воздуха. Внезапно какой-то другой свистящий звук присоединился к свисту стали. — Мой Лорд!!! В двух шагах позади себя Морьо услышал крик Тьяро и молча рванулся вперед. Неожиданно тот навалился сзади, схватив Карантира за плечи, и резко потянул его вниз — они оба упали навзничь на замерзшую за ночь корку перемешанной с листвой снежной грязи. Мгновенно приподнявшись, Карантир повернулся к Тьяро — тот лежал неподвижно, взор его был устремлен куда-то вверх, а ровно посередине лба вошла тонкая черная стрела с белесым оперением. Согнувшись, феаноринг уткнулся лицом в грудь командира разведки, сминая в сжатых кулаках черный шелк его туники, и зло выругался на кхуздул. Вокруг него, тем временем, уже копошились подошедшие со всех сторон черные твари. Карантир поднял голову и увидел, что начало светать.

***

      Ни жива, ни мертва от страха перед встреченным ею неизвестным квендэ, Мирионэль мчалась, подгоняя Лапсэ, в сторону сумеречных лесов, туда, где, как она предполагала, располагался форпост Белега. Только сейчас, во время этой бешеной скачки, к ней вернулась способность размышлять. Она вспомнила, что золотоволосый незнакомец не имел при себе никакой дорожной сумки, никакой лошади, никакой еды, он не поприветствовал ее традиционным для квенди приветствием, не назвал своего имени, не благодарил. Он говорил на языке синдар с заметным акцентом и внешне, насколько она смогла рассмотреть его, не был похож ни на синда, ни на нолдо. Может быть, это был кто-то из лаиквенди или нандор? Но откуда он взялся там, посреди пустоши, в аккуратной и чистой одежде, начищенных сапогах и с волосами, будто только что вымытыми и уложенными? Будучи в плену почти животного страха от всех этих воспоминаний и размышлений, пробираемая до костей холодным ветром, Мирионэль не заметила, как на горизонте показался лес. По мере приближения к опушке, она смогла рассмотреть его. Это было не привычное ей редколесье, напротив, лес казался непроходимо густым для конного. Подъехав вплотную, Мирионэль смогла оценить, насколько он был густым. Казалось невозможным не только проехать на лошади, но и пройти пешему. Ветви деревьев были причудливо изогнуты и так тесно переплетались меж собой, что лишь мелкий юркий зверек вроде ласки, или небольшая птичка, могли пролезть вглубь этой дивной чащи. Направив уставшего Лапсэ шагом вдоль кромки леса в южном направлении, Мирионэль подумала, что укрепление Белега может располагаться в таком месте, на краю чащи, что она сможет заметить его отсюда, с опушки. Проехав так какое-то время, Мирионэль заметила, что сколько бы она ни ехала вперед, со стороны леса ей видны те же самые изгибы стволов деревьев, что и в начале. Поняв, что бессильна перед чарами Мелиан, она спешилась и решила отдохнуть здесь, устроившись в густых ветвях. Подойдя к одному из деревьев, Мирионэль коснулась его ствола и тут же отдернула руку — ее словно обожгло неведомо откуда взявшимся жаром. Она посмотрела на свою ладонь — помолвочное колечко Лиса светилось ярко-голубым и изумрудно-зеленым светом на ее пальце, излучая тепло. Подчиняясь наитию, Мирионэль снова положила руку с кольцом на шершавый древесный ствол. Кольцо сияло все ярче, все ослепительнее, постепенно нагреваясь, как вдруг, чудесным образом, лес преобразился — вместо сплетенных в тугие узлы стволов и корней деревьев, глазам Мирионэль предстали ровные стройные стволы буков и кленов, уходящие в небеса, и раскидистые кроны массивных дубов, закрывающие солнечный свет. Посреди этих деревьев, прекрасных своей статью и летней зеленью в конце февраля, она увидела тропу, притом достаточно широкую, чтобы по ней могли проехать трое едущих рядом всадников. Не теряя времени, Мирионэль вновь села в седло и направила Лапсэ по открывшейся дороге. В лесу царили сумерки, но было по-летнему тепло. Она не знала, куда ведет открывшаяся ей дорога, но понимала, что уже вступила в заповедные земли подопечных Мелиан.

***

      Еще немного, и твари бросились бы всей кучей на Морьо, подбиравшего с земли свои клинки, когда протяжный звук неизвестного рога огласил редколесье. Окружившие Карантира орки начали падать один за другим, сраженные стрелами. Те, что находились в отдалении, вдруг захлюпали по грязи, задвигались, что-то крича на своем мерзком наречии. Откуда-то слева на черных тварей обрушивался град стрел. Карантир ринулся обратно к оборонительному кругу и увидел, что с западной стороны к ним стремительно приближаются конные лучники на легких быстрых лошадках, не отягощенных какой-либо броней. Лучники на скаку посылали свои стрелы в направлении врагов и отличались поразительной меткостью — орки падали с отвратительным визгом и рыком, корчась в грязи. Уже подойдя вплотную к их позиции, Карантир заметил бегущего к нему Питьо, у которого на согнутой правой руке белела бинтом и алела красными пятнами повязка. — Морьо, где же ты был?! — кричал ему Питьо, на его бледном лице была растерянная и счастливая улыбка. — К нам пришла подмога! Видишь?! — он радостно взмахнул мечом в левой руке. Оказавшись рядом с укреплением, неизвестные всадники соскакивали со своих коней и стреляли в спины отступающим в северном направлении оркам. В ближнем бою они дрались метательными кинжалами, подручными средствами из веток деревьев и голыми руками, точнее, ногами, нанося противникам страшные смертельные удары. Карантир, близнецы и их воины, измотанные двухсуточным бодрствованием и продолжавшимся многие часы боем, все же бились из последних сил бок о бок с нежданными союзниками. Когда враг был отброшен на достаточное расстояние и стихло хлюпанье орочьих лап по лесной жиже, Карантир замер, обводя взором место сражения. В оставшемся позади круговом укреплении прибывшие на помощь уже кое-как объяснялись на языке синдар с его воинами, склоняясь над ранеными. Отирая с лица смесь грязи, орочей крови и пота, Морьо оглянулся — к нему приближалась группа всадников. По их виду можно было предположить, что двое ехавших впереди были командирами пришедшего им на помощь отряда, а остальные являлись оруженосцами и приближенными. — Благодарю за поддержку, оказанную мне и моим воинам, — бросил им на ходу феаноринг. — Ты не должен благодарить нас, — ответил ему сребоволосый всадник в венце из белого металла и светло-сером одеянии. — Мы соблюдаем соглашения, заключенные между нашими владыками, — сказал второй воин, одетый в изумрудно-зеленый бархат. На его голове, поверх золотисто-каштановых волос, как успел заметить Карантир, блестел тонкий золотой обруч. — Мои эльдар позаботятся о ваших раненых, — продолжил синда с серебряными волосами. — Мы снабдим вас всем необходимым, но будет лучше, если ты и твои голодрим останетесь в вашей крепости на Одиноком Холме. — Мы отступим на Амон-Эреб, — с досадой огрызнулся Карантир и, не глядя больше на следовавших за ним всадников синдар, направился к сбившимся в кучу лошадям его войска. Надо было найти вороного и отвезти в укрепление тело Тьяро.