Под Варды синими сводами

Я, например, явно помню, что женился, но совершенно не припоминаю, чтобы собирался делать это.

О. Уайльд «Портрет Дориана Грея».

      Видя, что его сын не находит себе места, горя желанием сражаться с морготовыми тварями за земли Таргелиона, Орофер понимал, чем обусловлено это сыновние желание. Он помнил, о чем Лис писал ему в конце лета — в Таргелионе сына угораздило обручиться с дочерью его Владыки, и теперь на указательном пальце отпрыска поблескивало разноцветной эмалью помолвочное кольцо дочери князя изгнанников. С момента его приезда сюда, на маленькую заставу Белега, прошла уже почти неделя, а они с сыном ни словом не обмолвились о предстоящей женитьбе. Лис был все время в отлучках, рыща с небольшим отрядом вдоль линии границы, а сам Орофер проводил время в компании своего соседа и друга Амдира. Их приведенные сюда по зову Лиса отряды праздно болтались по окрестностям, охотясь или же просто отдыхая в своих палатках, в лагере, разбитом на широкой поляне неподалеку от укрепления. Амдир уже начал заговаривать о том, чтобы вернуться в свои владения, отмечая, что исход войны ясен — гордецы голодрим получат по заслугам, а воинам Дориата не будет от вмешательства никакого проку — ценностей из владений Моргота им не видать. — Сейчас их цель не отвоевывать сокровища Моргота, а унести ноги, не подпалив шкуры! — со смехом говорил Амдир. Это мнение в Дориате разделяли многие. Кто-то надеялся на защиту завесы, кто-то утверждал, что это наглецы из-за моря развязали войну с Морготом из-за каких-то камней, а значит, им и расхлебывать тот горький бульон, который заварили их князья, приведшие их в Белерианд. Орофер с высоты занимаемого им в иерархии Дориата высокого положения, а он был сыном Эльмо, младшего брата Тингола, приходясь тому племянником, предпочитал судить обо всех вещах с должной мерой ответственности за народ своей страны. Будучи принцем крови, он правил как единовластный Владыка теми эльдар, что жили на принадлежащих ему землях в лесах Нан-Эльмота, но не оставлял амбиций когда-нибудь сделаться правителем более обширных владений. Взяв в жены сестру Владыки Дэнетора, павшего в Первой Битве за Белерианд, Орофер не без оснований смог претендовать на владычество над всеми лаиквенди Оссирианда. В случае с князьями голодрим и постигшей их злой участью он решил, что поступит так, как велит ему дядя, Владыка Элу, а потому терпеливо дожидался возвращения гонца, отравленного ими в Менегрот. В тот день Орофер решил лично отправиться на патрулирование рубежей королевства. Амдир остался в укреплении, занимая себя музицированием на флейте, а Лис пропадал с группой воинов в их лагере, обсуждая планы контрудара по позициям темных тварей на севере от границ Дориата. В компании своего оруженосца Саэлона Орофер выехал за ворота в направлении на северо-восток. — Как здесь без нас поживал мой сын? — обратился он, словно бы между прочим, к ехавшему рядом Саэлону. — Браннон здорово изменился за последние месяцы, — с усмешкой отвечал тот. — Каждый день носится по двору с мечами голодрим, натащил к себе кучу книг и читает ночи напролет — не спится ему. А книги эти я видел — они все на непонятном языке, тут и до беды недалеко… — закатывая глаза, продолжал свой доклад оруженосец. — Этот Белег, кто бы он ни был, плохо на него влияет… — Довольно! — прервал его болтовню Орофер. Слова Саэлона не на шутку его беспокоили. Только, в отличие от оруженосца, Лорд Орофер был склонен приписывать перемены, произошедшие в Лисе, не дурному влиянию Куталиона, а знакомству с гордецами из-за моря и обручению с дочерью одного из них. Эта полудетская восторженная влюбленность, о которой ему писал сын, казалась Ороферу полнейшей чушью. Сам Владыка Нан-Эльмота любил свою жену за нежный и кроткий нрав, за ласковый голос, за диковатую красоту, присущую лаиквенди. Кроме того, он ценил ее умение позаботиться обо всех и вести хозяйство, ее талант портнихи и вышивальщицы. Однако обо всех этих и других добродетелях прекрасной леди Нифрелас Орофер смог узнать лишь спустя время после свадьбы. Здраво рассудив в свое время, что не всем же быть романтиками, как его дядя, и столетиями пропадать с возлюбленной в лесу, оставив на произвол судьбы вверенных эльдар, он женился на этой кроткой эллет, прежде всего, потому, что ее близкое родство с королем лаиквенди обеспечивало ему и их будущему потомству высокое положение как среди эльдар Тингола, так и среди лесных эльдар Оссирианда. Погруженный в свои мысли, Орофер не сразу заметил, как на их пути неожиданно вынырнула из-за поворота фигурка конного воина. Он скакал навстречу крупной рысью, быстро приближаясь, но заметив их, замедлил скорость и повел свою лошадь шагом. Теряясь в догадках о происхождении всадника, Орофер остановил коня и вытащил из колчана стрелу, напряженно всматриваясь в очертания стройной фигуры молодого воина. Тот тоже остановился в тридцати шагах от них и склонил темноволосую голову, учтиво приложив руку к груди. Не веря своим глазам, Орофер и Саэлон разглядывали юного всадника. Его одежда и лицо были покрыты копотью и слоем дорожной пыли, а сапоги и края камзола испачканы грязью. Видно было, что он провел в седле и без сна уже много часов. Конь его также был до крайности измотан. — Я ищу командира пограничной стражи Белега Куталиона! — хриплым мальчишеским голосом выкрикнул юный эльда и вдруг стал заваливаться набок, рискуя выпасть из седла. Отбросив стрелу, Орофер подлетел к нему, соскочил с коня, едва успев подхватить бесчувственное тело. — Саэлон, держи его лошадь! — скомандовал Орофер, аккуратно вынимая незнакомца из седла и освобождая его ноги из стремян. Бережно опустив на траву у края тропинки легкое и показавшееся хрупким тело, Орофер внимательнее вгляделся в черты лица незнакомца и снова не поверил своим глазам — перед ним была юная эллет. Его рациональное мышление отказывалось сейчас дать ему какие-либо убедительные и логичные объяснения появления этой десс на их пути, поэтому Орофер ограничился тем, что позволил менее рациональной части себя, отвечающей за целительские способности и прочие известные ему секреты магии, вступить в свои права. Он приложил ладони к вискам девушки. Наткнувшись на авад* — глухую защиту, при попытке проникнуть в ее мысли, Орофер почел за лучшее просто привести ее в сознание и спросить, кто она, откуда и почему ищет Куталиона. Отдав ей немного своей жизненной энергии, смешанной с жизненной энергией леса, он, заметив, что дева открывает глаза, протянул ей свою флягу с водой, предварительно сбрызнув ей бледное лицо эллет. — Белег… он поможет… — пробормотала она, приходя в себя. — Кто ты? — спросил Орофер, хмуря черные брови. Она всматривалась в его лицо и большими глотками пила из фляги. Наконец, утолив жажду, десс четко произнесла: — Вы похожи на лиса…

***

      Собрав всех воинов отца и Амдира, находившихся в лагере, я сказал им, что они здесь, чтобы отстаивать, как их отцы и деды в Первой Битве, земли Белерианда и что каждый час промедления стоит воинам голодрим, с Владыкой которых мы заключили союз, обязывающий помогать им, многих жизней и многих ран. Я напомнил, что именно им, так называемым изгнанникам, мы обязаны спокойствием вокруг наших границ на протяжении почти пяти столетий и призвал всех, кто добровольно того пожелает, последовать за мной и воинами Белега, которые в его отсутствие подчинялись мне. Окончив мою речь, я вернулся в укрепление, чтобы предупредить отца, но нашел лишь Амдира, спрашивавшего, собираюсь ли я обедать или желаю дождаться возвращения родителя, отправившегося на прогулку с Саэлоном. — Передай ему, что я ушел с отрядом Белега! Он знает, куда мы отправляемся! — бросил я Амдиру, на бегу надевая стеганую нижнюю куртку, защищавшую от вражьих стрел. В этот миг за окнами послышался топот копыт въезжающих во двор лошадей. Я выбежал на крыльцо, чтобы сказать отцу, что собираюсь выступить на помощь голодрим Таргелиона и замер — Саэлон вел под уздцы отцовского коня, а в его седле сидела она. Слова, заготовленные для отца, и все мысли мгновенно испарились из моего сознания и, лишенный дара речи, я мог лишь смотреть на нее, не двигаясь, боясь, что от моего движения она растворится в воздухе словно морок. — Не стой как истукан, Лис, — донесся до меня голос отца. — А ты распорядись, чтобы подавали обед — мы спешим… — он уже говорил с кем-то из слуг. Мы с Мирионэль стояли на крыльце, молча обнявшись. Она лишь прошептала по госанна мое имя, и от этого шепота сердце кольнуло неведомой прежде сладкой болью. Во время обеда адар кратко рассказал мне и Амдиру о том, что узнал от Мирионэль. Она слушала, кивала, иногда давая более обширные пояснения и отвечая на вопросы Амдира. Решено было выступать немедленно, не дожидаясь возвращения гонца из столицы. Мы знали лишь приблизительно направление движения войск Лорда Карантира и его братьев. Но этого было достаточно — для наших следопытов не составляло большого труда выследить их. Прощание с Мирионэль, после этой нежданной и такой короткой встречи, было тягостным. — Ты останешься здесь, тебе нужно набраться сил, — я сжимал в своих ее ладони. — Мы вернемся скоро. Я скажу твоему отцу, что ты у нас… — в ее глазах были тревога и усталость. Она печально качала головой. — Эта война закончится, мы победим и не будем больше расставаться, — шептал я, обнимая ее. — Возвращайся скорей, — вздыхая, повторяла она. — Скажи отцу, чтоб не сердился на меня…

***

      Досада и опустошение, которые он чувствовал, лишили Карантира остатка сил, но задетая гордость не позволяла показать этим лесным дикарям насколько он был истощен и измотан. Думая о том, что теперь сам изведал, что могла ощущать Халет, когда он с отрядом пришел ей на помощь, Карантир свистнул, подзывая вороного. Тот сразу откликнулся на зов хозяина, бодрой иноходью подскакал к нему, хоть и было заметно, что он натерпелся страха прошедшей ночью и изрядно вымотался. Когда Морьо уже собирался сесть на коня, чья-то рука тронула его за плечо. — Лорд Карантир… Тот не сразу узнал его, с лицом, забрызганным кровью и волосами, собранными в хвост, а когда узнал, чуть не бросился с кулаками на нареченного своей дочери: — Где она?! — сверкая глазами на молодого синда, прошипел феаноринг. — Мирионэль у нас, в пограничном укреплении, — отвечал юнец. — Это она сообщила нам, что вы расположились на Амон-Эреб и просила следовать за вашим войском… Ваше плечо… — его взгляд скользнул по плечу Морьо, до которого он только что дотронулся. — Позвольте, я попробую… Карантир отдернул пронзенную острейшей болью руку. В тот же миг перед глазами у него встала белая пелена. Мир закачался. Как сквозь сон он услышал: «Отец, сюда! Лорд ранен!» и почувствовал, что его, поддерживая, бережно опустили на землю. Затуманенным от головокружения и боли взором он различил склоненное над ним серьезное лицо среброволосого командира отряда синдар. — Твоя дочь гораздо учтивее тебя, бешеный голдо… — эхом донеслось до Карантира прежде, чем он окончательно потерял сознание.