Под Варды синими сводами

      От полученной в Дагор Браголлах раны на плече не осталось даже заметного рубца — Лорд Орофер умел исцелять так, что Морьо даже начал сомневаться, не привиделась ли ему полученная царапина. Он был доставлен Саэлоном и несколькими слугами Орофера в крепость Амон-Эреб одним из первых. Близнецы Тельо и Питьо вели за ними оставшихся боеспособными воинов нолдор. Через несколько дней, прижимая к себе возвратившуюся из Дориата дочь, Морьо решил, что никакой кузине Нэрвен он писать не станет. Мирионэль останется рядом с ним, пока не закончится война с Моринготто, и пока она наконец не сможет стать женой молодого сына Орофера. Будущий родич лично доставил ее в их крепость, привезя с собой продовольствие и необходимые вещи для обустройства на новом месте, а также целебные снадобья для раненых, которых со всеми предосторожностями, с помощью слуг и добровольцев из синдар, привезли в укрепление. Крепость на Амон-Эреб постепенно обустраивалась и расширялась. Близнецы, знавшие хорошо эти места, помогли раздобыть необходимые для строительства материалы. Были приглашены строители из наукар или «кхазар», как они сами себя называли. В обширном внутреннем дворе крепости Карантир приказал отвести место, где было сооружено подобие некрополя — там захоронили тело Тьяро и всех павших в битве. Теперь степи и леса вокруг были наводнены варгами, волколаками, пауками, троллями, орками и прочими мерзкими тварями. Дороги были опасны как никогда прежде. Через гонца от Финдарато стало известно о гибели дяди Нолмэ — Нолдараном был провозглашен совратитель их старшего, злополучный кузен Финьо. Химринг устоял — Нельо и Кано отбили атаки орочьих полчищ и сражались с валараукар и драконами, с великим трудом и потерями оттеснив их за горную цепь. Война с Моринготто затянулась. Каждый из союзников затаился, укрепляя свои крепости, копя силы, куя доспехи и мечи, собирая рати для решающего сражения, которое Финьо в союзе с Нельо собирался дать уже на территории врага, на подступах к Ангамандо. Даже кузен Турондо, до этого тихо сидевший в своем засекреченном городе, обещал присоединиться к собиравшимся против Черного Властелина силам квенди, атани и наукар. В конце марта в крепость на Одиноком Холме, неожиданно для ее обитателей, прибыли князья Туркафинвэ и Куруфинвэ. Они были без стражи, без вещей, без какой-либо провизии, в грязной протертой одежде. На двоих у них была единственная лошадь да несколько исхудавших собак из некогда огромной охотничьей своры, что держал Турко. — Привет, с чем пожаловали? — встретил их на крыльце замка Карантир. Курво был мрачнее тучи, а Турко казался потерянным. Карантир впервые заметил на этом смазливом лице, сводившем когда-то с ума всех нисси Тириона, выражение отчаяния и глубокой тоски. Не было понятно, как они дошли до такого жалкого состояния и где забыли Тьелпе, но расспрашивать он не стал, видя крайне подавленное состояние обоих. Не прошло и двух недель после приезда братьев, как в крепость прибыл гонец из Нарготронда от… кузена Артаресто с вестями. Слушая посланника, Карантир хмурился, краснел, дергал подбородком, блестел то и дело загоравшимися в зрачках красными огнями и, наконец, прервал его жестом и словами: — Дальше я прочту сам!

***

      Куталион вернулся с войны в свой форпост в Нан-Эльмоте целым и невредимым, хоть и воевал бок о бок с воинами из голодрим Финрода и Финголфина, а также эдайн из рода Беора и халадинами, пройдя через немалое число сражений. — Смерть меня не берет! — горько усмехаясь, говорил он. Лис много времени проводил в укреплении Белега на восточной границе, изредка наведываясь в родной замок, чтобы проведать родителей. В Менегрот он приезжал только по необходимости — то есть, когда Таур Элу посылал за ним, или когда туда отправлялся Белег, за что Орофер при каждом удобном случае упрекал его, замечая, что для придворных десси Тэран-Дуиль уже давно стал одним из самых завидных женихов при дворе Тингола. Лорд Орофер подспудно надеялся, что эта блажь с дочерью изгнанников у сына постепенно сойдет на нет и он женится на достойной леди из придворных. Ему не хотелось, чтобы сын губил карьеру приближенного подле его венценосного дяди из-за мальчишеской влюбленности в самую неподходящую партию, какую можно было выдумать. — Если тебе так нравятся их десси, то почему бы не присмотреть одну из сопровождения леди Галадриэль? — как-то спросил он Лиса, на что тот вздрогнул при упоминании имени Венценосной Девы, но ничего не ответил. Орофер воспринял молчание сына как побуждение к действиям и напросился с визитом в летнюю резиденцию Келеборна, захватив с собой Лиса. Они были радушно приняты. Изысканные манеры леди голодрим и аристократическая сдержанность, присущая ее супругу, были по душе Ороферу. В течение всего времени визита он старался обратить внимание отпрыска то на одну, то на другую красавицу из тех, что окружали дочь Финарфина, но Лис упрямо избегал встречаться с ними взглядом. Наконец, леди Галадриэль, отдалившись от застолья и подплыв в своем белом как первый снег одеянии к выходу на террасу, подозвала к себе Орофера. — Твой сын уже выбрал себе супругу, и тебе это известно. Не противься судьбе, — кротко улыбаясь, молвила она. — Я сам это чувствую, но все же было бы лучше, чтобы он выбрал другую деву. Они вышли на террасу, с которой открывался замечательный вид на находившиеся на поверхности пригороды Менегрота. — Позволь ему решить, — тихо проговорила Галадриэль и снова нежно улыбнулась. Даже не верилось, что это та сорвиголова, которая прибыла сюда с братьями, закованная в доспехи, с мечем у пояса и взором, мечущим молнии… «И как Келеборну удалось превратить тот бушующий ураган в этот ласкающий летний бриз?» — недоумевал Орофер. — Что еще ты видела в своем чудесном зеркале? Орофер прищурился, он тоже обладал даром предвидения, хоть и не в такой степени, как Венценосная Дева. — Тэран-Дуиль будет искусным воином, а имя твоего внука войдет в легенды… В ответ Орофер лишь хмыкнул — такое далекое будущее его сейчас мало интересовало. — А что будет со мной? — был его следующий вопрос. — Ты жаждешь трона Дэнетора и обретешь его, разделив его участь… — произнесла Галадриэль, всматриваясь в горизонт.

***

      На обратном пути из резиденции Келеборна Тэран-Дуиль решил заехать в Менегрот. Приехав в столицу, он не застал там ни Белега, который отправился туда несколькими неделями ранее, ни самого Таура Элу Тингола, ни Маблунга, который командовал стражей Менегрота и был одним из друзей его наставника. Никто толком не знал, куда они отправились. Торил Мелиан, скорбной тенью бродившая по опустевшим в отсутствие мужа чертогам, подойдя к нему, сказала: — Ты узнаешь обо всем в свое время, пусть сейчас это не беспокоит тебя, — и поплыла прочь, тая в воздухе. Даэрон, с которым Белег был дружен, не находил себе места, в отчаянии заламывая руки и вздыхая — как выяснилось, несравненная аранель Лютиэн тоже пропала, и можно было предположить, что она находилась там же, где и Таур Элу, Белег и Маблунг. Досадуя на себя, что пропустил произошедшие в столице важные события, Лис слонялся по дворцу, притихшему в ожидании возвращения своего самого важного обитателя. В огромном тронном зале, где проводились советы, Тэран-Дуиль нашел сидящего на королевском троне первого советника Саэроса. — А, маленький Лисенок… — вскинул голову Саэрос, заметив приближение Лиса. — Суилад, — поприветствовал его Лис. — Не знаешь, куда делись Белег и Маблунг? — Хочешь сказать — ты ничего не знаешь? Наш Таур Элу смог сделать то, что не удавалось на протяжении почти пяти столетий заморским выскочкам голодрим! — продекламировал Саэрос с ехидной улыбкой. Тэран-Дуиль смотрел на него недоуменным взглядом. — Король, Белег и Маблунг отправились добывать сильмарил! И я не сомневаюсь, что скоро он будет украшать корону Элу Тингола! — с напускной торжественностью объявил Саэрос. — Сильмарил? — переспросил Лис. — Один из тех камней, что носит Моргот в своей железной короне? — Это долгая история, малыш. Белег тебе расскажет... — прищурился Саэрос. — Лучше скажи, как у тебя дела, красавчик? Ходят слухи, что у тебя появилась нареченная — наполовину дочь убийцы-изгнанника и лишь наполовину эллет. С твоим блестящим положением в обществе и внешностью, как у одного из айнур, я бы хорошенько подумал, с кем связать свою жизнь… — Что?! Да как ты смеешь?! — повысил на него голос негодующий Лис. — Мой тебе совет — поосторожнее с ее бешеным папашей! Если вздумаешь разорвать помолвку, тебе несдобровать, Лисенок, — он притворно вздохнул. — Даа-а, это очень печально, что ты потерян для наших придворных дев… Пожалуй, попрошу Даэрона сложить об этом заунывную балладу, — как ни в чем не бывало продолжал Саэрос. — Сожалей лучше о себе! Ты исходишь ядом! — презрительно крикнул ему в лицо Лис и выбежал из тронной залы, не дожидаясь ответа. Решив, что задерживаться в оставленной Тауром столице нет никакого смысла, Лис начал собираться в путь, чтобы вернуться на уже обжитую им пограничную заставу на востоке. Неся там службу, он мог иногда проведывать Мирионэль, привозя ей подарки — безделицы, купленные в Мнегроте, и вышитые рукой его матери атласные одежды, какие носили сумеречные эльфы Нан-Эльмота. Саэлона Лорд Орофер оставил при сыне и тот информировал своего хозяина обо всех новостях. Всякий раз, отправляясь в крепость Амон-Эреб, Тэран-Дуиль вооружался своими мечами-близнецами, парой метательных кинжалов, а также луком и стрелами, и надевал под камзол кольчужную рубашку — передвигаться по дорогам после Дагор Браголлах стало крайне небезопасно, и часто ему и его страже случалось вступать в схватку с морготовыми тварями. Мирионэль, как и ее мельдо, с нетерпением ждала объявления о начале наступления сил коалиции на Ангамандо. Это означало бы скорый конец войны и скорую, как все надеялись, победу сил эльфов, людей и гномов над тьмой и ее Черным Владыкой. Будучи гостем крепости нолдор, Тэран-Дуиль ни слова не сказал о том, что услышал в Менегроте от Саэроса, а вернувшись в пограничный форпост и застав там Белега, он спросил: — Это правда? Ты, Таур Элу и Маблунг добыли сильмарил? Расскажи мне, на что он похож... — Сильмарил добыл адан из рода Беора, даэр аранель Лютиэн, — отвечал ему Белег. — Это просто блестящая стекляшка, Лис. Поверь, есть на свете вещи намного чудеснее, чем блистающий ярким светом булыжник, — он ласково улыбнулся. — А как твои успехи в высоком наречии? — Я учу его, а Мирионэль проверяет меня, когда мы видимся. Знаешь, я бы хотел когда-нибудь, когда мы с ней поженимся, подарить ей сильмарил. Белег, ты не представляешь, какая она… Она достойна самых ценных сокровищ!.. — мечтательно говорил своему наставнику Лис. На что Куталион задумчиво отвечал: — Я поверю тебе на слово…

***

      Неожиданно из Химринга было получено известие о начале активной подготовки к наступлению на Ангбанд. Орофер, Белег Куталион и Амдир возглавили свои отряды, общим числом около пяти тысяч бойцов и присоединились к Восточной Армии, названной так же Союзом Маэдроса. В состав Восточной Армии входили: нолдор Химринга и Амон-Эреб, возглавляемые сыновьями Феанора, истерлинги Бора, вастаки Ульфанга и гномы Синих Гор под командованием их короля Азагхала. В середине лета Восточная Армия соединилась под стенами Химринга, чтобы проследовать на равнину Анфауглит и слиться с Западной Армией, ведомой Фингоном. Карантир позволил Мирионэль поехать с ними лишь с тем условием, что она не будет сражаться. Он надеялся еще, что, в случае его гибели, о Мирионэль позаботятся оставшиеся в живых его братья. Оставлять ее одну в крепости, когда все они будут так далеко, было не менее рискованно, чем везти вместе с собой через все лишения и многочисленные опасности к стенам Тангородрима. Подойдя к по-зимнему холодной и даже посреди лета покрытой снегом, смешанным с пеплом, равнине, воинство Маэдроса расположилось на ночлег. Предстоящая битва обещала быть страшной и смертельной для многих. В лагере союзного войска царила напряженная обстановка. Гнетущее впечатление усиливала и поистине устрашающая тишина, которой их встретила Анфауглит. От всепоглощающей тишины мороз шел по коже и бросало в дрожь сильнее, чем от любых криков. Молчание природы, всего и вся, знаменовало собой ожидание начала обещавшей стать самой страшной в истории Белерианда битвы.