Под Варды синими сводами

      Отвезенные Белегом и его эльдар в Дориат «благой волей Эльвэ Синголло*», о которой сам Таур Элу даже не догадывался, раненые в битве Нирнаэт Арноэдиад были размещены непосредственно в замке Лорда Орофера, прилегающих к нему постройках и домах прислуги. Для тех, кому не хватило места под крышей, Лорд приказал разбить лагерь на раскинувшейся рядом с замком поляне. Он и его весс были рады принять каждого и заботиться обо всех, кто в этом нуждался, когда Белег появился у них на пороге, неся на руках их измученного болью и до крайности истощенного, но живого сына. Леди Нифрелас не отходила от постели обожаемого ею Лиса, который медленно, но неуклонно поправлялся стараниями Орофера и его супруги. Лорд, постепенно вливая в тело Лиса свою жизненную энергию в сочетании с энергией окружающего их леса, сделал так, что на белом ладном теле не осталось ни единого шрама, а его супруга своими заклинаниями вернула облику Лиса прежнюю свежесть и притягательность, не сумев, однако, прогнать с его лица выражение серьезности, явившееся последствием длительно переживаемого телесного страдания. Тэран-Дуиль запомнил тот бой и тот огонь, едва не превративший его в обгоревший кусок мертвой плоти, а еще ту адскую боль, которую чувствовал на протяжении многих часов после. Он стал осторожнее, задумчивее, но в то же время, пройдя через это испытание, сделался сильнее. Его магические способности и чувствительность ко всему, что относилось к лесу, его растениям и одушевленным обитателям, возросли многократно. Лис ощущал свою неразрывную связь с лесом, прислушивался к разговорам животных и птиц, наблюдал за движением раскачиваемых легким теплым ветром веток вековых деревьев, шелестом их широких листьев, закрывавших темно-зеленым куполом небо над его головой. Он черпал свою магическую силу в этих чащах, подпитываясь их энергией, и теперь желал научиться у отца чародейской науке. Мать, заметив на его пальце кольцо, спросила сына о невесте: — Твой отец сказал — она из рода князей изгнанников… Где она сейчас? Ты знаешь? Он отрицательно покачал головой. Лис ничего не знал о своей Каран-Итильде* с того страшного дня, как вместе с королем наугрим Белегоста распорол брюхо Глаурунгу. Он был твердо намерен искать ее в крепости голодрим на Одиноком Холме, как только у него будет хватать сил, чтобы держаться на ногах.

***

      Меж тем Белег, посчитав свою миссию выполненной, отправился в Менегрот. Таур Элу созывал всех приближенных и своих родичей на совет, который, как ожидалось, будет посвящен итогам окончившейся полным разгромом военной кампании князей из-за моря против Моргота. Был призван пожаловать в столицу и Лорд Орофер. От него, как от командующего полком воинов синдар, принимавших участие в битве, Элу Тингол ждал подробного доклада о происходившем на равнине Анфауглит. Оставив жену, сына и замок на попечение полностью оправившегося от ранений Саэлона, Лорд Орофер направился в Менегрот. Весть о скандале в столице и трагической гибели первого советника Саэроса застала его на полпути. Сведения, полученные из третьих уст, были сбивчивыми и противоречивыми. Поспешив в столицу, Орофер застал в Менегроте обстановку полнейшего хаоса. Беспрепятственно пройдя на территорию королевских чертогов, лорд синдар решил засвидетельствовать почтение венценосному дяде, но нигде не нашел того. Казавшаяся встревоженной Тар-Мелиан, одним из любимых учеников которой он был в дни своей юности, с усталой улыбкой пригласила его к столу, сказав, что Владыка крайне занят, но уже завтра вечером соберет совет, на котором будет говорить и поведает своим приближенным о многих произошедших здесь за последние месяцы изменениях. Предчувствия не часто посещали Орофера, но то, что он ощутил, слушая речи своей давней наставницы, можно было назвать скорее уверенностью в приближении страшных несчастий, нежели их предчувствием. Он отправился в приемную Маблунга, начальника стражи Менегрота и доверенного лица Тар-Мелиан, чтобы расспросить его о том, о чем не посмел упомянуть в беседе с королевой. Маблунг не был любителем разговоров, но Ороферу удалось узнать, что Саэрос был убит одним из эдайн, живших при дворе. Адан, о котором шла речь, по словам Маблунга, был любимцем Таура Элу и одним из лучших друзей Белега Куталиона. При дворе разгорелся скандал — группа сторонников убиенного Саэроса из советников Владыки обвинила юного адана в убийстве, Белег же, наоборот — встал на его защиту, утверждая, что несносный нрав и ядовитый язык первого советника свели того в могилу. Таур Элу склонялся к тому, чтобы принять аргументы Белега, свидетельствовавшие в пользу человека, но тот сбежал, не дождавшись королевского вердикта. — Теперь Белег отправился его разыскивать, взяв с собой королевский меч, Англахэл! — хмурясь и сверкая глазами говорил Маблунг. — В другое время Таур Элу даже помыслить о таком не мог бы — вверить собственный меч одному из слуг! А теперь ему все нипочем. Ничего не видит, кроме своего проклятого камня! Из-за этого камня несравненная аранель Лютиэн живет сейчас жизнью смертной со своим супругом, аданом из рода Беора, вдали от родных стен. Даэрон покинул Менегрот и неизвестно, где он и вернется ли. Город кишит сбродом всех мастей из смертных, наугрим и голодрим… А Таур Элу смотрит лишь на этот проклятый сильмарил! — Маблунг сжал кулаки. — Даже сияющая красота Тар-Мелиан не может отвлечь его от навязчивых мыслей об этой стекляшке… Он опустил голову, заливаясь краской и сообразив, что в запале наговорил лишнего. — Сильмарил, — хмыкнул в ответ Орофер, скривив губы в презрительной улыбке. Сын Эльмо всегда посмеивался над теми, кто не мог, подобно ему, держать все испытываемые чувства под полным контролем холодного и расчетливого разума. В голове лорда все сложилось как дважды два. Орофер понял — на завтрашнем совете его дядя собирался говорить о сильмариле!

***

      Закончив обустройство на новом месте, в крепости Амон-Эреб, Маэдрос принял от Карантира командование ее гарнизоном. Его братья отдыхали в своих покоях, пока он разбирал ворох карт и бумаг на рабочем столе Морьо. Среди них он наткнулся и на старое письмо от кузена Артаресто. Его взгляд зацепился за слово «сильмарил», несколько раз употребленное в длинном тексте письма. Маэдрос погрузился в увлекательное чтение — послание красочно повествовало о гибели Финдарато, ушедшего вместе с атаном из рода Беора и десятью храбрецами в цитадель Черного Врага — добывать сильмарил из его короны. В еще более ярких красках описывались деяния Турко и Курво в Нарготронде в то время, пока не вернулся из Ангамандо атан со своей возлюбленной, прекрасной собой синдарской колдуньей. Упомянутую колдунью несколькими месяцами ранее привез к ним в город и, судя по всему, пытался изнасиловать Турко, при молчаливом бездействии, если не откровенном пособничестве Курво. Она, не выдержав, сбежала, отправившись прямиком лапы Врага. Когда атан и колдунья вернулись, поведав обо всем случившемся в плену, сильмарила при них не было, но из сказанного ими было понятно, что им удалось похитить его. Колдунья, как выяснилось, являлась родной дочерью Владыки Среброманта, и отбыла со своим смертным в Лестаноре. Возвращаясь к Турко и Курво, Артаресто писал, что «только из уважения к Нельо и Кано» не отдал на растерзание толпе горожан этих «бессовестных, подлых изменников и подстрекателей». Вместо этого они были с позором выдворены за пределы города. Тьелпе же, не захотев более иметь с отцом и дядями ничего общего, остался в Нарготронде. С братьями предстоял серьезный разговор. Что же до сильмарила, — предстояло доподлинно выяснить, где он. Маэдрос решил, что говорить с провинившимися братьями нужно наедине, по возможности, не привлекая к разбирательству Кано и близнецов. Морьо, который давно знал о похождениях неразлучной парочки в Нарготронде и все это время молчал, был еще слаб и проводил много времени у себя, рядом с Мирионэль, за чтением тех немногих книг, что нашлись в крепости. Размышляя о том, стоит ли вообще по прошествии такого длительного времени заводить этот разговор и, если все-таки начинать, то как именно, Маэдрос послал за Турко и Курво.

***

      Младшие братья стояли перед ним, вальяжно переминаясь с ноги на ногу: Курво — скрестив на груди руки и хмуря черные брови, Турко — подбоченившись и меча молнии из прищуренных ярко-голубых глаз под красиво изогнутыми угольно-черными, как у брата, бровями. Они то и дело переглядывались и непрестанно шептались в осанве. Эту привычку — говорить в осанве, они усвоили еще в раннем детстве, сейчас уже нельзя было сказать, кто именно научил их, но по степени молчаливого взаимопонимания и чувствительности в отношении друг друга они уступали только близнецам Амбаруссар. Подойдя вплотную к золотоволосому Келегорму, Маэдрос спросил у него голосом, в котором звенел металл: — Что это значит? — нависнув громадой своего роста над братом, он ткнул ему в лицо пергамент содержавший послание Артаресто. На что Куруфин повернул к нему голову, чуть вытянув шею, чтобы прочесть бумагу, и тут же, пожимая плечами, проговорил: — С чего ты так бесишься? Начитался бредней этого телэрского выродка, а теперь докучаешь нам… Угрюмое выражение его лица на мгновение сменила недоверчивая ухмылка. Маэдрос смерил брата ледяным взглядом зелено-серых глаз. — Я спрашиваю Турко, а не тебя, — стараясь смирить охвативший его гнев, ответил глава Первого Дома. Келегорм нахмурился и злобно посмотрел на старшего феаноринга. — Мы хотели как лучше, Нельо, — наконец выдавил он из себя и опустил голову. — Как лучше? Вы подстрекали народ к бунту против законного Владыки и смущали горожан бесчестными речами! — Маэдрос смотрел на Келегорма, готовый испепелить его взглядом. — А дева из синдар? С ней ты тоже хотел поступить как лучше?! — продолжил обвинительную речь старший из братьев. — Эта девка — ведьма, она сама околдовала его, — как бы невзначай бросил Курво. Готовый наброситься на него Маэдрос попытался сделать вид, что не расслышал этой реплики, и ждал ответа от Турко, сожалея о том, что допустил глупость и вызвал на разговор их обоих вместе, а не по одиночке. — Нельо, я… — Келегорм медлил с ответом, — эта дева — моя вечность… — Моринготто ее разбери… — тихо добавил Куруфин. Старший феаноринг покачал головой. — Турко, я не понимаю! Ты что, позволил похоти возобладать над здравым смыслом? Неужели, желание обладать девой… — Да уж знаем, где тебе понять, хах… — саркастически хохотнул Курво, дернув подбородком, и тут же отлетел к дальней стене от удара левой. Маэдрос не выдержал. Келегорм подбежал к брату, оглядываясь на взбешенного старшего, и помог Курво подняться на ноги. — Нельо, прошу тебя, не трогай его! Я был не прав! Оставь Курво в покое! Лучше отправь туда кого-нибудь, чтобы узнал, как там Тьелпе! Он ведь воевал в составе армии Финьо. Не видишь разве — он весь извелся?! — он кивнул на утирающего кровь с подбородка младшего брата. — Хорошо, — отозвался успевший успокоиться Маэдрос, — сегодня же я пошлю гонца в Нарготронд за вестями о Тьелпе, — он перевел дух. — А сейчас ступай прочь, оставь нас, — приказал он Куруфину. Когда тот вышел за дверь и его удаляющиеся шаги послышались в коридоре, Маэдрос подошел к Келегорму и тихо сказал, склонившись к самому уху брата: — А теперь расскажи мне все, что знаешь о дочери Эльвэ Синголло и этой истории с сильмарилом…