Под Варды синими сводами

Война, длившаяся без малого сорок лет, наконец, подошла к своему завершению. Моргот был повержен и изгнан за пределы Вселенной. Казалось, теперь на многострадальных землях Белерианда навсегда воцарится мир. Сильмарилы лично вынул из железной короны Моргота герольд Короля Арды и хранил их в шкатулке, в своем шатре, собираясь отвезти в Валинор. По получении этих новостей, в Амон-Эреб было решено, что братья феаноринги отправятся к Эонвэ, в ставку командования объединенных армий майар, нолдор, подчинявшихся Финарфину, и племен эдайн, воевавших на стороне света, чтобы просить отдать сильмарилы. Решил за них обоих Нельо. По праву главы Первого Дома он мог приказать младшему брату и тот обязан был подчиниться. Кано пытался убедить старшего, что теперь, когда отцовы камни попали в руки вестника Валар, когда Моргот побежден и все вскоре встанет на свои места, их треклятая Клятва теряет всякий смысли и нет нужды губить себя из-за нее. Но Маэдрос был непреклонен. — Клятва есть Клятва! Ты принес ее вместе со всеми и должен исполнить до конца! Прикажи слугам приготовить все в дорогу. Я сам хочу разделаться с этим как можно быстрее! — гневно ответил Руссандол на попытки Канафинвэ привести разумные доводы против очередной вылазки, направленной на то, чтобы овладеть отцовскими сокровищами. «Не сильмарилы ты хочешь получить как можно быстрее, а отправиться скорее к Намо, брат…» — мрачно подумал Кано. Нельо не хотел или не мог длить дольше свое земное существование. Вот уже почти век, как в залах Властителя Судеб его дожидался возлюбленный кузен Финьо. Маглор это знал. Он знал, как Нельо тоскует без любимого, который единственный мог излечить ту жуткую опухоль на душе старшего, которую посеял Моринготто за те двадцать семь лет, что Нельо был в плену, а Кано пытался править народом нолдор, пожираемый заживо чувством вины перед всеми и вся. Он будто задолжал всем им: Валар, дядям Нолмэ и Арьо и их семьям, своим братьям, отцу, матери, народу, в конце концов. И перед каждым из них у него был долг, который нужно было отдать или исполнить. Вот и сейчас глава Первого Дома приказывает и он, Канафинвэ Макалаурэ, обязан подчиниться. Ему не были знакомы любовные терзания брата, но он тоже любил. Конечно, Маглор никогда не был ничьим возлюбленным, как не было любимой у него, но он был отцом двух нежно любимых им мальчиков и дядей чудесного небывалого на Арде создания, которое тоже очень любил. Кано не хотел оставлять свою семью — Мирионэль и близнецов эарендилионов. Расстаться с племянницей ему было суждено не сейчас. Она собралась отправиться за сильмарилами вместе со своими родичами. Как ни пытался Маглор отговорить ее, она стояла на своем. — От судьбы не скроешься, дядя, — строго сказала она, — я или вернусь с вами и камнями, или разделю любую другую участь, которая вам уготована в книге судеб. Это мой долг перед отцом и перед самой собой. Больше спорить и переубеждать ее Маглор не хотел. Он понимал ее, знал, от чего она отказалась, чтобы выполнить этот долг перед Морьо. У него тоже был долг перед ним, и Маглор не менее твердо, чем Мирионэль, был намерен этот долг выполнить. А для этого было нужно непременно остаться в живых. По крайней мере, до того, как он не исполнит этот последний долг. Накануне начала очередного похода за сильмарилами второй сын Феанаро пришел в комнаты дорогих его сердцу близнецов, чтобы напоследок побыть рядом с ними. Ему не хотелось оставлять детей без своей опеки, но они, к счастью, уже почти достигли совершеннолетия и вполне могли позаботиться о себе, научившись у него, Нельо и Мирионэль всему, чтоб было необходимо знать, чтобы жить самостоятельно и управлять ведением хозяйства крепости. Маглор предчувствовал, что вскоре близнецам Элронду и Элросу предстояло сделаться лордами Амон-Эреб. Он застал юношей, тихо сидящими на своих кроватях при тусклом свете настольного светильника. Было заметно, что они о чем-то шептались перед тем, как он зашел, а теперь притихли и выжидающе смотрели на него, стоявшего в дверях. — Пойдем на башню? — спросил Маглор, — Ночь теплая, но звезды хорошо видно. В теплую погоду они любили выходить вечерами перед тем, как улечься спать, и взбираться на крышу дозорной башни Амон-Эреб. Оттуда на многие лиги была видна степь, был виден текший на юго-западе Сирион, и можно было разглядеть самые высокие заснеженные пики Эред-Луин на востоке. Когда они поднялись на крышу высокой башни и обозрели с нее раскинувшуюся на севере степь, чувствуя легкое дуновение теплого ночного ветра, слегка колыхавшего их заплетенные в косы длинные прямые волосы, Эрьо подошел к своему воспитателю и, взглянув в его бледное лицо, спросил ломающимся хрипловатым голосом: — Ты ведь не уйдешь навсегда, не оставишь нас, как тот? — Элрос посмотрел на небо, нахмурился и низко опустил голову, — Присвоил чужое и мнит себя невесть кем. Это, между прочим, твой сильмарил у него в венце, а без него не видать бы ему благоволения этих божков с запада! Ты — наш настоящий отец! — его голос исказился и дрогнул. Он вдруг зажмурился и бросился на шею Кано, отчаянно шепча, задыхаясь от рыданий: — Не уходи! Пожалуйста, не бросай нас! Ты нам нужен… очень, отец… поверь… Маглор крепко стиснул Эллероссэ в объятиях, подумав о том, что в свое время должен был уделять больше внимания манере его речи. — Эрьо прав, ты — наш отец! — твердым голосом проговорил Элронд, — Тебе незачем ходить туда, прошу тебя, останься с нами, атар, — последние слова он произнес совсем тихо и тоже заплакал, стараясь при этом скрыть слезы от Маглора, обнимавшего его брата. Кано привлек к себе и второго близнеца и, обнимая их обоих, растроганно ответил: — А вы — мои дети, — он стискивал обоих близнецов все крепче, — Самые сильные, самые красивые, самые дорогие… Вы — мое благословение Валар, о большем я не мог бы и мечтать! Эрьо, ты слышишь, — зашептал он в ухо уткнувшегося лицом в его шею Элроса, — Я горжусь тобой, ты — отважный, ловкий, пылкий, настоящий вождь, настоящий герой! А ты, Эльо, — он повернулся к поднявшему на него мокрое от слез лицо Элронду, — Ты рассудителен, осторожен и умен, как истинный правитель. Я горжусь вами обоими и точно знаю — каждый из вас достойно пройдет выбранный путь… Еще долго они сидели на смотровой площадке дозорной башни втроем, обнявшись. Близнецы притихли, прижавшись к Маглору, и только напряженно дышали. Он гладил их по темноволосым головам, вглядываясь в занимавшуюся тревожным ярко-фиолетовым и алым зарю. С рассветом они с Нельо и Мирионэль выехали из ворот крепости по направлению к ставке объединенных сил майар и нолдор Валинора.

***

Они преодолели Эред-Луин, выйдя на равнину. Великий Поход продолжался. Орофер и его эльдар шли и шли по полям и зеленым степям, где росли дикие травы и редкие полевые цветы. Для землепашцев из эдайн эти земли подошли бы как нельзя лучше, но не для них, искавших защиты под сенью так любимых ими деревьев и кустарников. Караваны Амдира опережали их, будучи первопроходцами этих земель. Амдир же через гонца сообщил им о Мглистых Горах, которые вскоре должны были встать на их пути. В своем послании Лорд нандор и авари сообщал, что Эред-Луин — пологие холмы в сравнении с высотой пиков Хитхаеглир, таких высоких, что всегда скрыты под слоем облаков и тумана. Лорд Амдир и его эльдар не страшились горной преграды, но решили дождаться прихода эльдар, шедших за Орофером, чтобы вместе, сообща, совершить переход через высочайшие горы Эа. Как и синдар Орофера, нандор и авари Лорда Амдира несли потери в этом походе. Мужчины эльдар были выносливыми, сильными и хорошо противостояли всем лишениям и невзгодам, тогда как их изнеженные женщины, не привыкшие, в отличие от жен из нолдор, к жизни в пути, ношению оружия, охоте и многочисленным тяготам походной жизни, умирали от холода, изнеможения и слабости. Никакая магия не в силах была помочь им. Когда авангард синдар во главе с Орофером подошел к лагерю Лорда Амдира, тот выбежал им навстречу, чтобы встретить дорогого друга. Рядом с проницательным, умным и всегда умеющим находить правильные решения Орофером, с которым они были дружны, сколько помнили себя, Амдир чувствовал себя увереннее. — Нужно найти перевал, меллоннин, — сказал Орофер, — А еще лучше, найти того, кто сможет указать нам этот перевал. Мы не знаем этих мест, а горы, что перед нами, устрашают одним своим видом. Я слышал, здесь, под толщей скал, живут наугрим. Мы предложим им вознаграждение и, я уверен, они не откажутся показать нам безопасную дорогу через Хитхаеглир. Заплатив немалую цену бывшими с ними драгоценными вещами, среди которых был и Аранрут, спасенный Саэлоном из пещер Менегрота, нандор и синдар получили разрешение войти в Западные Врата Мории и пересечь подземные копи наугрим, пройдя, таким образом, под горой и избежав гибели среди горных пиков Мглистых Гор. Они вышли с другой стороны горы, из Восточных Врат королевства гномов, оказавшись в нескольких лигах от огромного густого леса. В этом лесу по праву первого прибывшего осели Амдир и его народ. Орофер и его синдар пересекли Длинную Реку и обосновались на ее восточном берегу, в простиравшимся на многие лиги к северу лесу, который был даже прекраснее, чем тот, где поселился Амдир. А главное — он был поистине огромен и полон природной силы. Орофер назвал его Эрин-Ласгален. Лес был обитаем. Там жили почти дикие зеленые эльдар — дальние родственники тех, что населяли Южный Оссирианд. Постепенно, с течением лет, пришельцы с запада смешались с местными, которые безоговорочно признавали над собой власть Владыки Орофера. Дочь кузины Эарвен с Лордом Келеборном присоединились к ним много позже, уже после окончания очередной войны в землях Белерианда. Супруги попросили Амдира предоставить им и их народу небольшие владения в юго-западной части лесного массива, который облюбовали нандор, авари и лаиквенди, шедшие за Лордом. Амдир не отказал им — места в этих новых прекрасных лесах хватало на всех. Так Галадриэль и Келеборн поселились в южной части леса, назвав ее Лориэном. Это название вскоре распространилось на весь лес, дав имя королевству, основанному Лордом Амдиром и его наследником принцем Амротом. Позже смесь синдар Галадриэли и Келеборна, нандор и авари Амдира, а так же бежавших к ним в Лориэн из уничтоженного Эрегиона потомков нолдор и фалатрим стали обозначать единым именем — галадрим, что значит «лесной народ».

***

Леди Галадриэль сидела напротив своего супруга за обеденным столом. В их семье после трапезы было принято подавать к столу свежие фрукты. Она сама заботилась о том, чтобы на столе не переводились персики, груши, сливы и виноград. Венценосная Дева привезла с собой из Дориата саженцы, для которых здесь, в Лориэне, была сооружена теплица. Там, в компании немногих дам из ее ближнего окружения, Леди Галадриэль возилась все свободное время со своими деревцами и кустарниками. Вскоре, как она надеялась, можно будет высаживать молодые деревца в открытый грунт — климат в этих новых землях был вполне подходящим для избалованных влажным теплом растений. Им только было необходимо какое-то время, пять или десять лет, чтобы окончательно привыкнуть к местным погодным особенностям. Сейчас Галадриэль наблюдала за тем, как Лорд Келеборн сосредоточенно разрезал острым ножом на одинаковые ровные дольки спелую грушу. Его движения были точными и выверенными, а взгляд светло-серых блестящих глаз под длинными светлыми ресницами был сконцентрирован на объекте его манипуляций. Работая в теплице, дочь Финарфина одевалась в простую рабочую одежду из льняной ткани, повязывая на голову платок, под который убирала заплетенные в толстую косу золотые волосы. К обеду она всегда надевала приличествовавшее ее высокому положению многослойное одеяние из легких газовых или атласных тканей нежных оттенков, украшенное прозрачным кружевом. — Сегодня ты выглядишь как всегда прекрасно, словно майский полдень, Венценосная Дева, — меланхоличным тоном сказал Келеборн, не поднимая на нее глаз, — Но я заметил, что кружево на правом плече чем-то испачкано. В его спокойном тембре чувствовалась укоризна. На Галадриэль в тот день было светло-бежевое одеяние с отделанными драгоценным белым кружевом широкими рукавами. Она осмотрела рукав — едва заметная темно-зеленая полоска виднелась чуть ниже плеча. Должно быть, она по неосторожности задела за какой-нибудь высокий куст или ветку дерева, прогуливаясь этим солнечным утром в лесу рядом с их новой резиденцией. — Благодарю, свет мой, — молвила она с нежной улыбкой, — Я сейчас же пойду, переоденусь, — она плавно поднялась из-за стола, собираясь отправиться к себе в комнаты. — Моя госпожа, — в обеденную залу вошел прислужник, — вас хочет видеть благородный эрнил, не пожелавший назвать своего имени. Он сказал, что он — ваш родич, и что вы ожидаете его прихода. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, Леди Галадриэль очаровательно улыбнулась мужу, сказав: «Я ненадолго, мой Тельперион Нинквелотэ …» и покинула столовую. Побледневшая и с колотящимся от волнения сердцем, Галадриэль спустилась в нижний этаж и величественно вплыла в приемную мужа, где ее дожидался неизвестный лорд. Перед ней стоял среднего роста статный муж, закутанный в теплый не по сезону плащ с подкладкой из волчьего меха. Его голову покрывал широкий капюшон, полностью скрывавший его черты. — Солнце сияет в час нашей встречи, светлая Нэрвен, — чарующим бархатным голосом приветствовал ее незнакомец и слегка наклонил голову, сделав чуть заметное движение всем корпусом. Это движение невозможно было перепутать ни с каким другим — так кланялись при дворе деда Финвэ. Галадриэль почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Тем временем, незнакомец опустил капюшон и, расстегнув золотую застежку-фибулу, позволил тяжелому плащу упасть на согнутую в локте левую руку. — Кано?!.. — вырвалось у нее. Галадриэль замерла, глядя на гостя широко раскрытыми от удивления и страха глазами, приложив ладонь ко рту, чтобы не закричать. — Тебя нелегко было найти и еще труднее достичь, — заговорил он, — Но, слава Валар, я здесь перед тобой, — на его осунувшемся усталом лице мелькнула слабая улыбка. — Я привез тебе это, Нэрвен... И он подал стоявшей перед ним, потрясенной его появлением, кузине пожелтевший от времени, свернутый в небольшой квадратик пергамент. Галадриэль машинально протянула руку и медленно развернула его, не произнеся ни слова. Развернув бумагу, она прочла: «К Артанис, названной сестре и кузине, Морифинвэ, кузен и названный брат Тысяча приветов, любезная Нэрвен, Кано передаст тебе эту бумагу, только если сам я не смогу предстать пред твои колдовские очи и лично просить тебя, не помня прошлых обид и причиненных неприятностей, принять в круг твоих приближенных дев и оградить доброй славой и благодатью твоего имени Мирионэль Халейн, дочь Карнистиро Феанариона и Халет Владычицы халадинов. В надежде на то, что ты пребываешь в процветающей и защищенной от посягательств из вне обители, обращаюсь к тебе, которая поддерживала меня и моих родичей в решимости мстить и бороться за честь народа нолдор, призывая проявить ту же благосклонность, какую ты когда-то так пылко проявила к твоему названному брату, к его йельдэ. Убежден — ты не откажешь в сей моей просьбе. За этим позволь пожелать тебе и твоему супругу прожить Вечность в бесконечном счастье и благополучии.

Твой вечный должник, названный брат и кузен Карнистиро Феанарион»

«Вот же бестия! — подумала, повторно пробегая записку, Нэрвен, прикусив губу, — Единственный раз это случилось. По случаю торжеств была организована охота…» — пронеслось в ее голове.