Под Варды синими сводами

Ах! Золотом облетают листья под ветром годы, бессчетные как крылья деревьев, Долгие годы прошли, как быстрые глотки Сладкого меда в величавых залах за гранью Запада, под синими сводами Варды где трепещут звезды от звуков ее песни, песни священной королевы Ныне кто кубок мне вновь наполнит?

Namárië

      Построенный в южной части Эрин-Ласгален, поближе к владениям Амдира, замок Владыки Орофера, представлявший собой огромный деревянный сруб с башнями-теремами, был много роскошнее прежнего жилища в Нан-Эльмоте. Он был намного больше, комнаты были просторнее и обставлены деревянной мебелью. Полным ходом у Орофера и его верного помощника шло налаживание работы строящихся повсеместно мастерских по выделке кожи и пошиву одежды, кузниц, виноделен и прочих необходимых для процветания нового королевства производств. Кроме того, через Амдира и его эльдар Ороферу удалось наладить каналы поставки к ним необработанного металла и готовых изделий из него. Важным было развивать торговлю с наугрим, что жили в копях Мории. Местные гномы были даже сговорчивее тех, что населяли Ногрод и Белегост. Они быстро осваивали язык эльдар Орофера и бегло говорили на наречии местных лесных эльдар, которых народ из-за гор обнаружил в облюбованном для начала новой жизни лесу. Амдир и Орофер по-прежнему были соседями и лучшими друзьями, проводя много времени в компании друг друга за разговорами о будущем этого края и рассуждениями о происходившем в Белерианде. Они выезжали на охоту, заодно исследуя новые для них территории, путешествуя со свитой вдоль небольших бурных рек лесного края, бравших свое начало на восточных склонах Мглистых Гор и все как одна впадавших в Андуин Великий. Амрот, сын Лорда Амдира, родившийся незадолго до начала Великого Переселения, подрос и теперь вступал в пору совершеннолетия. Его отец просил Орофера дать добро на то, чтобы Тэран-Дуиль занялся обучением и воспитанием юного принца Лориэна. — По правде сказать, мой друг, Лис не на много старше твоего юнца. Он родился за шестьдесят весен до Дагор Браголлах. Ему нет и двух сотен лет. Не знаю, чему он мог бы научить. Наставником юного эделя должен быть умудренный годами взрослый муж. — Твой сын, друг мой, не единожды показал себя бесстрашным и искусным воином. Он владеет техниками боя неизвестными нам. Кроме того, он хороший следопыт и охотник. Я уверен — он достаточно умудрен и может многому научить Амрота… — Амдир помолчал и добавил. — И потом, меллоннин, я бы хотел, чтобы наши дети были дружны так же, как мы с тобой, — венценосный аваро с улыбкой похлопал Владыку Эрин-Гален по плечу. Орофер ответил ему такой же улыбкой искренней дружбы и признательности. Им всегда было интересно вместе; темы для разговоров не переводились, а если они уставали от бесед, то в молчании сидели в приемной Орофера, потягивая вино. Каждый был погружен в собственные мысли или чтение, но при этом чувствовал — рядом верный друг. Это чувство было умиротворяющим душу бальзамом, способным залечить любые раны. Поддержка Амдира сыграла важную роль. Не только из-за повседневных бессчетных дел и забот, свалившихся на его плечи, когда они осели на новом месте, но и благодаря общению с верным другом Владыка Орофер смог пережить потерю леди Нифрелас. Теперь, когда ее не было рядом, воспоминание о том, что когда-то он женился на ней по расчету, причиняло жестокую боль. Ороферу казалось, что он недостаточно любил и ценил ее, оскорбляя своим снисходительным отношением эту хрупкую, нежную и преданно обожавшую его эллет. — Ты всегда находишь слова, чтобы убедить меня, друг мой, — отвечал Орофер. Так принц Амрот был отправлен его отцом гостить в жилище Владыки Эрин-Гален в качестве ученика и подопечного единственного сына хозяина Зеленолесья.

***

Принц Лориэна был среднего роста — стройный и гибкий, как все недавние подростки. Черты лица его были тонкими, еще полудетскими, волосы — прямыми темно-русого оттенка, глаза — большими желтовато-карими в черных пушистых ресницах. Он был склонен к мечтательности и уединению, много читал, размышляя сам с собой обо всем на свете. Как и другим эдиль в его юном возрасте, ему не хватало умного и ученого собеседника, готового как выслушать его мысли, так и помочь советом или наставлением. Амрот, так вышло, никогда не видел единственного сына Владыки Орофера. Тот все время пропадал в лесной чаще, исследовал лес с отрядом преданных ему воинов. А во время похода, когда сам Амрот был еще совсем маленьким ребенком, держался среди простых эльдар, никогда не появляясь рядом со среброволосым другом отца. И вот теперь, когда он пересек порог замка Орофера, Амрот каждую минуту ждал наткнуться на его сына, Тэран-Дуиля, о котором слышал немало рассказов от воинов из свиты отца. Принц Тэран-Дуиль, прозванный Лис, по словам рассказчиков, был ловким умелым охотником, искусным воином, принимавшим участие во всех крупных сражениях недавно ушедшей эпохи, и заслуженно носил славу непревзойденного мастера двумечного боя. Владением подобным мастерством не мог похвастаться никто из свиты Амдира, ни даже из приближенных Владыки Орофера. Они все были меткими лучниками, хорошо умели метать кинжалы и могли сражаться с помощью коротких мечей с широким лезвием, но никто не владел техникой боя двумя длинными сабельными мечами, которой они так восхищались в исполнении сына Орофера. Сам принц Амрот тоже хорошо стрелял из лука и мог при случае сражаться голыми руками или на кинжалах, а также был достаточно ловок и быстр. С преувеличенной самонадеянностью, свойственной его юному возрасту, он думал, что вполне смог бы одолеть этого загадочного и малообщительного Лиса. За весь день, слоняясь по залам и коридорам жилища Владыки эльдар, он встретил только нескольких слуг. В конце концов, устав от бесцельного времяпровождения внутри дворцовых стен, Амрот вышел во двор и отправился прямиком в лес, чтобы прогуляться перед ужином. Прикрепленный к нему Амдиром в качестве оруженосца эдель из свиты самого Владыки Лориэна остался в отведенных Амроту покоях разбирать вещи. Сам не заметив, как углубился в лесную чащу, Амрот быстрым уверенным шагом шел по густому лесу среди толстых стволов буков и кленов. Эти леса напоминали ему Южный Оссирианд, где прошли первые детские годы, но здесь воздух был свежее, а окружавшие огромный лес поля не выглядели такими безжизненными и пустыми, как те, что простирались на север от их леса в Линдоне. Занятый своими размышлениями, Амрот вышел на относительно открытую поляну, посреди которой рос гигантский дуб. Вглядевшись в его крону, принц не поверил своим глазам — в ветвях было устроено целое просторное жилище, простиравшееся во все стороны от массивного ствола и захватывающее самые толстые и крепкие ветви, служившие ему опорами. Настоящий дом на дереве, о котором он всегда мечтал! Амрот восхищенно рассматривал сооружение, запрокинув голову и любуясь тем, как добротно и продуманно был выстроен этот большой дом. А каким он казался красивым! — башенки, полукруглые застекленные беседки, резные украшения карнизов вдоль края крыши. Кто мог бы обитать в таком прекрасном жилище? Решив установить личность хозяина этого удивительного сооружения и влекомый свойственным всем нандор и авари природным любопытством, Амрот подошел к дубу. Без труда найдя путь вверх по уступам коры и ветвям, которыми, по всему было видно, пользовался и хозяин, юный принц забрался на открытую площадку-веранду перед главным входом в жилище. С площадки открывался удивительный вид — на многие лиги во все стороны ему предстали зеленые кроны деревьев под ярко-голубым небом. Амрот залюбовался представшим ему пейзажем, перегнувшись через перила веранды, вдыхая свежий звенящий воздух и наслаждаясь легким теплым ветерком дувшим здесь, высоко от земли. Вдруг чья-то рука схватила его за шиворот и в миг рывком перекинула легкое тело принца нандор через перила. Амрот оказался висящим на огромной высоте за пределами площадки. Единственным, что удерживало его от стремительного полета вниз, была рука, заставившая его оказаться в этом затруднительном положении. — Ах! — вскрикнул ничего не соображавший от страха Амрот. — Кто ты и что делаешь в моем доме, чужак? — послышался сверху глубокий гипнотический голос, от звука которого по спине юноши пробежали мурашки. — Я — Амрот, сын Владыки Лориэна! — зажмурившись, крикнул юный эдель вдруг обнаруживший, что боится высоты. — Зачем ты пришел сюда? — спросил тот же низкий голос. Амрот попытался взглянуть вверх, но это оказалось не в его силах. — Я просто хотел полюбоваться домом, — задушено проговорил принц, непроизвольно дернувшись — воротник рубашки врезался ему в горло. Он уже готов был прощаться с жизнью, когда его во второй раз дернуло вверх, и Амрот почувствовал себя лежащим на дощатом полу веранды. Перед собой принц нандор и авари увидел высокого широкоплечего статного эльда в простом темно-зеленом верхнем кафтане с коротким рукавом надетом поверх светло-голубой нижней рубахи. На руках у него были толстые наручи из грубой кожи, доходившие чуть не до сгиба локтя, на талии — кожаный пояс, на ногах — добротные сапоги из кожи с высокой шнуровкой. Поверх кафтана у хозяина дома на дереве был накинут выцветший серо-зеленый плащ. Серебряные волосы сердитого владельца жилища, видимо, довольно длинные, были стянуты на затылке в простой хвост. — Вставай! — скомандовал незнакомец, дернув повелительно головой и сверкая из-под густых черных бровей светло-серыми глазами. Амрот подчинился. Он чувствовал себя униженным и отвернулся от неизвестного, желая убраться как можно скорее из негостеприимного жилища. — Отец сказал — ты приедешь, чтобы обучаться, — продолжал незнакомец. — Я не уверен, будет ли из тебя толк… Он хмурил свои черные прямые брови, критически оглядывая Амрота с головы до ног. — Ты… Лис? — с сомнением спросил принц нандор, сообразив, что перед ним его учитель. — Не смей называть меня этим именем! — злобно прикрикнул на его сын Орофера. — Для тебя я браннон Тэран-Дуиль! Понял?! Выражение глубокого презрения к собеседнику и сознания собственного превосходства ясно читалось на его бледном совершенном лице. Юный аваро сглотнул. Принц Эрин-Гален оказался крайне неприятным, мрачным и, судя по всему, жестоким выродком. Амрот хоть до сих пор и не сталкивался с похожими типами, сразу понял, что не выносит в окружающих подобных качеств. Он кивнул в знак согласия, подумав о том, что зря так хотел познакомиться с Тэран-Дуилем. Обучение у этого высокомерного и жестокого наставника не обещало быть легким и приятным. Своим отталкивающим тоном и суровостью в обращении его учитель уже заставил Амрота побаиваться себя.

***

— Она в саду, — ответил Маглор. — Сегодня чудесный день, и она попросилась остаться на свежем воздухе в твоем саду. Выйдя в сад, Галадриэль быстрым шагом направилась к своей теплице, чувствуя, что найдет там дочь Морьо — самое невозможное создание во всей Арде. Если у других феанорингов можно было предположить хотя бы теоретическое наличие детей, то у Карнистиро — нет. Только не у него. Дочь Финарфина увидела ее сидящей перед молодым деревцем груши в теплице. Дева обернулась и удивленно изучающе взглянула на нее. Ее лицо сразу выдавало принадлежность к Первому Дому. Черты лица молодой эллет были так похожи на черты лица Морьо, каким она его помнила. Она поднялась на ноги и выпрямилась, лицо было печальным и усталым. — Подойди ко мне, дитя, — обратилась к ней Леди Галадриэль и первая устремилась навстречу девушке. Ей хотелось рассмотреть ее вблизи и заключить в объятия это нежное создание, на долю которого выпало, она читала это в глазах девы, немало испытаний.

***

Через несколько недель отдыха в доме Лорда Келеборна Макалаурэ объявил кузине, что должен покинуть их. Он долго прощался с племянницей, никак не желавшей отпускать его, а потом, уже готовый двинуться в путь, разыскал Галадриэль, чтобы услышать ее напутственное слово. Леди сидела в витой беседке с книгой в руках и сосредоточенно читала. Солнечная теплая погода как никакая другая располагала к тому, чтобы проводить время вне домашних стен. Галадриэль с распущенными по плечам волосами в белом одеянии показалась Кано одной из майэр или ваниарских дев, живших при супруге Сулимо. Свет, исходивший от ее волос на летнем солнце, был совершенно неземным, и вся ее тонкая, полная изящества фигура представляла собой наивысшее выражение красоты, вложенной Единым в своих Первых Детей. Кузина, отложив книгу, пригласила Кано сесть рядом с ней на скамью в беседке. Качая золотящейся головой и вглядываясь в пустоту перед собой, Леди проговорила: — Морьо… он мертв… — это было больше похоже на потрясенное восклицание, нежели на вопрос, — …навечно пребывать вам тенями в чертогах Мандоса… — на одном дыхании, едва слышно, прошептала она слова Намо. Кано испуганно дотронулся до ее руки. — Все мертвы, Нэрвен, — заговорил он, пытаясь вернуть ее к реальности. — Я тоже будто живой мертвец, тень. Я обещал Морьо привести к тебе Мирионэль и передать его письмо и благодарен им за то, что позволили мне это сделать. Она покачала головой, всматриваясь невидящим взглядом в лицо кузена. — Почему ты не ушла в Аман? — вдруг спросил Кано, заглядывая ей в глаза. Маглор знал, что после победы над Моринготто нолдор были прощены, и им было предложено вернуться в Блаженные Земли. — Отец сказал — мне не позволено возвратиться… — она горестно опустила голову, прикрыв глаза, сжимая в замок сложенные на коленях тонкие изящные руки. — Это из-за нас? Потому что ты поддержала нас в желании мстить за смерть деда? — наклоняясь к ней, допытывался Маглор. — Я — одна из зачинщиков мятежа против Валар, — твердым голосом ответила Артанис и глубоко вздохнула. — И ты сожалеешь? — сочувственно спросил ее кузен. — Нет, нет… Я не жалею ни о чем. Так было предначертано. Я бы снова сделала то, что сделала тогда. — И я, — согласился Кано. — Все мы. У нас не было выбора, не было иного пути. Но у тебя выбор был! Ты могла отказаться, вернуться, умолять их… — Что?! Отказаться от моей судьбы?! Предать вас и народ?! Нет, никогда! Она сжала кулаки, глаза засверкали, но то была лишь мимолетная вспышка. Вскоре выражение глубокого отчаяния сменило решимость, читавшуюся на нем за миг до этого. — Я так тоскую по Валимару, Кано, — быстро полушепотом заговорила она в крайнем волнении. — По той красоте и безмятежности, какой мы наслаждались там, под синими сводами Варды… И я очень хочу увидеть маму, деда Ольвэ, Альквалонде, наши гавани, порт и чертоги, где я выросла… Они сказали отцу, что я не искупила своей вины, что я должна пройти многие испытания… А я чувствую, что больше не могу! Поистине, смерть и забвение — великие дары! — Нэрвен, милая… — Кано потянулся к ней и бережно обнял. — Ты же у нас самая красивая, самая умная, малышка, — шептал он ей. — Верь мне, ты пройдешь любое испытание. Морьо в тебя тоже верил. Он мне сказал, что такая, как ты, в воде не утонет и в огне не сгорит! И он был прав! Я убежден — ты все вынесешь и вновь обретешь Валимар. Придет день, и ты сможешь туда вернуться… Он гладил ее по золотым волнам волос, прижимая к себе. — Куда ты теперь? — спросила она, всхлипывая, утирая слезы и постепенно успокаиваясь в его объятиях. Он взглянул ей в глаза своими стального цвета лучистыми глазами. — Клятву мы выполнили… — его лицо исказилось в гримасе острого страдания. — Теперь я свободен… — Кано… — выдохнула кузина и попыталась дотронуться до его щеки ладонью. Слезы беззвучно текли из ее блестящих светло-синих глаз. Макалаурэ резко отстранился. — Прошу тебя, только не жалей нас, милая, не жалей… Мы ведь никого не жалели в погоне за отцовскими камнями, — говорил Маглор, глотая слезы и сокрушенно мотая головой. — Не спрашивай меня, куда я иду — я и сам не знаю. А тебя прошу — позаботься о дочери Морьо! На ней нет нашей вины, как нет проклятья Намо. Позволь мне рассчитывать на тебя, как тогда, в Тирионе… Ты у нас самая сильная! Будь же Артанис, которая ничего и никого на свете не боится и бросает вызов всему и вся! Прощай, прощай, кто знает… Он взял ее тонкие ладони в свои и поднялся со скамьи. Галадриэль почувствовала холодный шелк перчаток, которые он носил не снимая. Она закивала головой, глядя кузену в глаза, сказала, что все сделает, что лично будет опекать и защищать дочь Морьо и что он, все они, могут рассчитывать на нее. А потом она попросила Кано остаться здесь с ними. Он наотрез отказался. — Я не могу пятнать тебя тем, что сотворил. Не проси меня, я не заслуживаю того, чтобы жить среди квенди, ни среди смертных. Поправив на плече дорожную сумку, Макалаурэ поклонился ей. Прежде, чем он надел капюшон, скрывавший его голову, Галадриэль успела заметить несколько длинных серебристо-белых прядей в густых темно-каштановых волосах Маглора Певца.