За кадром Sailor Moon S

Снаружи воздух сразу ударил вечерним холодом, и Юхей пожалел, что не захватил теплую куртку. Впрочем, эти мысли тут же выветрились из его головы, потому что он заметил её. Асами стояла на каменном мосту чуть впереди по улице, опершись локтями о перила и рассматривая зависшую над рекой полную луну. Свет фонарей золотил её волосы, а в позе было что-то хрупкое и трогательное. — Эй! —подбежав ближе, окликнул Юхей и сам удивился тому, как громко вышло. Асами обернулась, и её глаза растерянно распахнулись: — Ты?.. — Я… — он сглотнул, стараясь придумать хоть что-то внятное. — Я просто… Рука сама собой потянулась к затылку — привычное, бесполезное движение, как будто если хорошенько потереть это место, там заведётся хоть одна стоящая мысль. — Слушай… — начал Юхей и сразу понял, что теперь говорит слишком тихо. Горло пересохло, он откашлялся, потом снова попробовал, — Слушай, а мы… мы раньше нигде не встречались? Сказал — и тут же захотел провалиться сквозь мост. Отлично, теперь всё выглядит так, как будто он подкатывает. Осталось вытащить розу из рукава и сказать: «Возможно, в моих мечтах». — То есть, нет! — попытался реабилитироваться он. — Не в смысле «эй, мы где-то встречались, детка»… нет, я не — я вообще не такой! Он торопливо выдохнул и, чувствуя, как жар заливает уши, добавил уже тише, уткнувшись взглядом куда-то в сторону: — Просто… правда такое ощущение, будто я с тобой уже разговаривал. Не в смысле поболтали как-то где-то, а в смысле… — Он осёкся, понимая, что чем больше говорит, тем глупее звучит и, приложив руку ко лбу, тяжко выдохнул: — Ладно, забудь. Я просто идиот, у которого странное чувство дежавю и ноль чувства такта. И как раз в тот момент, когда он уже собирался постыдно ретироваться, Асами вдруг тихо спросила: — Значит, тебе тоже так кажется? Юхей поднял взгляд. И впервые с того момента, как вышел на мост, почувствовал, что, может быть, не зря сказал всю эту ерунду. — То есть… ты тоже это чувствуешь? — осторожно, боясь, что не так трактовал её слова, переспросил он. Асами кивнула, и время между ними будто остановилось. Они стояли напротив друг друга, растерянные, неловкие, будто два человека, увидевшие один и тот же сон. Юхей первым пришёл в себя: — Так… — звучно выдохнул он. — Давай попробуем разобраться. Он облокотился о перила спиной, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри бушевала настоящая буря. Асами кивнула и, подойдя ближе, встала рядом, непроизвольно зеркаля его позу. — У меня самый логичный вариант пока… — Он поймал её взгляд. — Ты в детском мюзикле про волшебный лес когда-нибудь играла? Асами отрицательно помотала головой. — Ясно… — Юхей задумался, а потом больше себе под нос, чем для неё пробормотал: — Может, кастинг? Он заметил, как она чуть приподняла брови, и поспешил пояснить: — Я сам немного играл. В младшей школе. Одно время мама постоянно по кастинга таскала… Может, тогда пересекались? — Я не ходила по кастингам, — покачала головой Асами. — Только на кастинг в «Сейлор Мун». — Ясно, — Юхей медленно выдохнул. — Значит, едем дальше… В бейсбол не играешь? Асами опять помотала головой. — Становится сложнее. — Юхей задумчиво скрестил на груди руки, придумывая, в какую сторону попытаться копнуть дальше. Но тут вопрос задала уже Асами: — Ты в бейсбол играешь? — Ага. С детства. Подумал, если ты тоже со спортом как-то связана, может, где-то через него пересекались. — Я не играю, но у меня папа очень любит бейсбол, — улыбнулась Асами. — Подумала, что вы бы поладили. — Э-м… — растерялся от такого неожиданного поворота разговора Юхей, но тут же сообразил кое-что: — Может, мы через твоего папу как-то знакомы? Как его зовут? — Анзаи Коске. Но это очень вряд ли. Он живёт на Хоккайдо. Вся моя семья там. Я одна в Токио уже три года. — Коске… — повторил Юхей. Имя показалось странно знакомым, как слово, которое ты когда-то часто говорил сам, но давно забыл. Он чуть нахмурился, словно пытался выудить из памяти затерявшийся кусочек пазла. — Коске… Коске… — Знаешь моего папу? — озадаченно моргнула Асами. Юхей не ответил, но по его лицу вдруг пробежало какое-то странное выражение. Асами не успела понять, что это, потому что оно тут же сменилось другим: брови сдвинулись к переносице, рот удивлённо приоткрылся, а глаза чуть расширились, словно он вдруг увидел за её чертами новое лицо. — Эй… А у тебя случайно нет родственника по имени… Кёске? Асами автоматически покачала головой. — Нет, я… И замерла. Словно внутри что-то треснуло от вдруг прорвавшегося, слишком яркого воспоминания. — Нет… быть не может… — едва слышно прошептала она, — про Кёске же не знает никто, кроме… Она осеклась, резко вдохнула — и, прежде чем успела подумать, шагнула к парню. Пальцы сами нашли его бейджик, вцепились в карточку. Сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас разорвёт грудь. — То…си… Ми…чи… — выдох сорвался, как соскользнувшая нота. — Сэки…*** Она подняла голову — и в тот же миг он опустил свою. Их взгляды встретились, и мир будто вывернули наизнанку. Шум города исчез, даже фонари, казалось, перестали гудеть. Осталась только тишина и они — двое, застигнутые чем-то слишком большим. Он смотрел на неё — ошарашенно, почти испуганно, и она поняла: он тоже узнал. «Нет, этого не может быть…» — отчаянно билась мысль в голове Асами. Хоть прошло уже два с половиной года, она прекрасно помнила, как выглядел мальчишка, отдавший ей котёнка, и этот парень был совсем не похож на того Сэки… Асами ошарашенно всмотрелась в лицо парня, красивое… и знакомое. Похож… Очень похож. Просто рост другой… и цвет волос… и голос… и овал лица… Да что там, в нём всё другое! Этот парень просто не может быть Сэки! — У тебя когда-нибудь были рыжие волосы? — выдохнула она, словно хватаясь за последнюю возможность разубедить себя. — В последнем классе младшей школы, — тихо ответил он. — Меня красили для роли. В мюзикле. И в тот миг всё внутри неё вспыхнуло. Как молния, ослепительно, с гулом в висках. Она всё ещё держала его бейджик, но пальцы постепенно разжались — будто силы покинули тело. В голове вспыхивали и путались старые кадры: Заброшенный дом и запах пыли… Сковывающий сердце ужас и катящийся вниз с холма велосипед…. Тепло крохотного котёнка на ладонях… Запах летнего парка, плюхнувшийся на асфальт пакет с золотой рыбкой и огни фейерверков над головой… Звонкий детский голос, говорящий ей не проигрывать… И тепло в её руках— дрожащее, живое — когда она обнимала его, утешая после объезда Рури. — …Сэки-кун… — прошептала Асами дрожащими губами. — Это… правда ты… Её глаза расширились, дыхание стало неровным, как будто весь воздух вдруг оказался слишком плотным. Она смотрела на него — и не могла поверить, и не могла не верить. Слёзы защипали где-то под веками, но она даже не моргнула. А он вдруг улыбнулся — той самой знакомой, колкой улыбкой из прошлого и, пряча взгляд за опущенным козырьком кепки, негромко спросил: — И давно ты перешился… Кё-сан? Какое-то время они стояли молча, не двигаясь. Тишина была такой плотной, что слышно было, как внизу лениво журчит вода и где-то далеко гудит поезд. «Надо что-то сказать, — билось в голове. Асами. — Надо срочно что-то сказать!» Но язык будто прирос к нёбу. Она смотрела на реку, будто в ней можно было найти подсказку, и старательно избегала его взгляда. И Юхей тоже молчал. Стоял, скрестив руки и глядя куда-то вбок, как будто между ними вдруг выросла стена. «Ладно. Хуже уже всё равно не будет», — сказала себе Асами. — Я… — начала она, но голос предательски дрогнул. Пришлось сглотнуть и начать заново. — Я с самого начала девушкой была! Слова вырвались слишком резко, слишком громко — будто их кто-то вытолкнул изнутри. Фраза повисла в воздухе, разлетевшись эхом по мосту. Асами зажмурилась, потом поспешно добавила: — Это вы с Рури-тян тогда сами решили, что я парень! А я просто подумала, что мы больше не увидимся… ну, зачем тогда объяснять? А потом уже просто неловко стало всё рассказывать, всё как-то перепуталось… — она шумно выдохнула и с отчаянием закончила: — Всё просто слишком запуталось! Она замолчала, чувствуя, как щёки горят. Сердце колотилось, как перед экзаменом, а в груди копилось что-то похожее на надежду — ну хоть скажи что-нибудь. Юхей молчал. Потом — коротко, едва слышно — фыркнул. И всё. Это фырканье, короткое, ленивое, будто он просто услышал глупую шутку, больно резануло. Асами прикусила губу. Ну вот. Она вывернула душу, а он даже не соизволил отреагировать по-человечески. — А вообще, — заговорила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства, — какая разница, какого я пола? Каждый имеет право на самоопределение! Это не должно влиять на отношение к человеку! Юхей резко повернулся, и она почти физически почувствовала, как его взгляд полоснул её, холодный и острый, как лезвие. — Как это могло не повлиять?! — взорвался он. — Ты хоть представляешь, как всё выглядело?! Он шагнул ближе, голос стал громче, резче: — Я тогда расплакался перед «парнем», понимаешь?! Перед «парнем», который вдруг начинает меня обнимать и говорить, что я должен быть с ним милым. А когда я спрашиваю: «Какого черта мне быть милым с парнем», заявляет, что должен мне кое в чём признаться! Что я должен был подумать, а? Я чуть с ума не сошёл! Думал, что ты… — …думал, что я собираюсь признаться тебе в любви? — не дождавшись продолжения, закончила за него Асами, и в воздухе повисла тишина. Юхей застыл, как будто его на месте зацементировали, и Асами поняла, что догадалась верно. Она медленно выдохнула, сдерживая нервный смех. — Господи… ты реально подумал, что я вот так ни с того, ни с сего решила тебе признаться?! Он не ответил. Только упрямо отвернулся, и этого было достаточно. Асами закатила глаза, но голос стал мягче: — Да я просто хотела рассказать правду. Что я не Кёске, а — Асами. Девушка. Я тогда… не хотела больше врать. Всё это зашло слишком далеко. — И как я должен был это понять? — отмер, наконец, Юхей. — Ты лезешь с разговорами про чувства, потом с объятиями… — он резко оборвал себя, выдохнул и глухо добавил: — Впрочем, уже неважно. Асами моргнула, не сразу поняв. Юхей отвёл взгляд, потёр переносицу и коротко бросил: — Всё уже сказано. Разобрались, кто есть кто. Точку поставили. Можно расходиться. Слова упали между ними, как глыба льда. Асами непонимающе уставилась на него: — Что? Он пожал плечами — ровно, безэмоционально. — А что ещё? Мы закрыли тему, нет смысла дальше это тянуть. Всё это уже в прошлом, ты живёшь своей жизнью, я — своей. Нас больше ничего не связывает. Она шагнула ближе, в голосе прорезалась растерянность: — Подожди… то есть ты просто уйдёшь теперь? После всего этого? Он промолчал. Стоял, глядя куда-то мимо неё, и в этой тишине вдруг что-то щёлкнуло у Асами в голове. Минутку… Он ведь… не должен быть здесь. Его семья тогда уехала в Америку. Он сам сказал. Переезд, контракт отца, «больше не увидимся». Асами медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается колючее чувство — смесь недоверия и холодного шока. — Сэки-кун… — тихо произнесла она, — а давно ты вернулся из Америки? Он вскинул на неё глаза. Всего на секунду, но за эту секунду она успела понять ответ. — Ты ведь… не уезжал, да? Он пожал плечами, будто речь шла о какой-то ерунде. — Тогда сказать так показалось лучшей идеей. — Показалось?! — Асами повысила голос. — Ты соврал мне, что уезжаешь за океан просто потому, что «так показалось лучше»?! Юхей снова пожал плечами, на этот раз чуть дерганнее. — Хотел убедиться, что ты не начнёшь меня преследовать. И от этих его слов у Асами внутри что-то щёлкнуло. Злость поднялась так быстро, что в груди стало горячо, как от кипятка. — И он меня ещё за враньё упрекает! Сам спрятался, как трус, а я значит, прощения просить должна. — Я не просил тебя просить прощения. Он сказал это с таким противным гонором, что Асами просто затрясло. Она старалась… Она призналась… а он… а он… — А я ведь тогда правда думала, что ты уехал…— с трудом сдерживая злые слёзы, выдавила она. — Так переживала, что друга потеряла… — Что? — Он лишь саркастически вздёрнул бровь. — О чём ты вообще? Мы никогда не были друзьями. — Вот как… — Если бы Асами могла управлять погодой, она бы сейчас собрала над головой этого бесящего бывшего гнома самые тёмные тучи и низвергла огромную молнию. Но магией, девушка, увы не обладала, а потому сделала единственное, что было ей доступно, чтобы выразить весь спектр обуревавших её чувств: порывисто сняла с ноги туфлю и запустила в его нахальную рожу. Юхей с лёгкостью уклонился, и туфля, с глухим шлепком ударившись о перила моста, отлетела куда-то в темноту за его спиной. — Ты вообще ненормальная? — ошарашенно спросил он. — Бе-е-е-е-е-е-е-е-е-е! Бе-е-е! Бе-е-е-е! — Асами демонстративно показала ему язык: раз, другой, третий — каждый раз всё злее и оскорблённее предыдущего. И, резко развернувшись, пошла прочь по мосту. С высоко поднятой головой и гордо расправленными плечами. Шага три. Потом на что-то наступила босой ногой и взвизгнула от боли. — Вот чёрт… — Она замерла, помассировала свою бедную ножку и, всё ещё кипя от гнева, нехотя обернулась. — Где моя туфля? — Я знаю, что ли? — буркнул стоявший на том же месте Юхей. Но всё же обернулся. На полминуты они оба затихли, высматривая пропажу, а потом Юхей махнул куда-то за перила и вниз: — Вон она. Асами подошла к перилам, перегнулась и охнула: туфля приземлилась на узкий внешний бортик моста у нижнего основания ограды. Причём лежала там так неустойчиво, что казалось — малейший порыв ветра и её снесёт вниз, прямо в серебрящуюся на воде лунную дорожку. Девушка нервно сглотнула. Река была слишком широкой и, очевидно, глубокой, чтобы надеяться зайти в неё и поискать туфлю, если та упадёт, а потому оставалось только одно… Сначала Асами просто наклонилась через перила и потянулась — безрезультатно. Потом встала на цыпочки, вытянула руку… ещё чуть-чуть… почти… — Достать? — лениво спросил Юхей, наблюдая за её мучениями. — Без тебя справлюсь! — огрызнулась она, упрямо цепляясь за поручень и подтягиваясь повыше. — Эй, это опасно! — в голосе парня появилось тревожное напряжение. — Не вздумай… Но она уже аккуратно перелезала одной ногой за ограду. — Чокнутая… — пробормотал Юхей себе под нос, а потом тяжело выдохнул, подошёл, и, не церемонясь, резко обхватил её за талию и стянул обратно. — Эй! — закричала Асами, замахиваясь на него локтем и отчаянно молотя повисшими в воздухе ногами. — Не трогай меня! Отпусти, кому говорю! Он отпустил. Но не когда она попросила, а лишь когда аккуратно поставил её на мост в нескольких шагах от ограды. После чего одним изящным движением запрыгнул на перила, с небрежной лёгкостью, как будто делал это каждый день, перебрался через ограду и спрыгнул на узкий внешний бортик. Согнувшись, он на миг исчез, а потом появился с туфлёй в руке. Вальяжно расположив левую руку вдоль ограды, он держал трофей над головой с таким видом, будто только что поймал на бейсбольном поле отбитый командой противника мяч. Асами, невольно отметив про себя, что момент прямо просится для какого-нибудь конкурсного фото, обиженно засопела. Уверенная, что сейчас этот противный мальчишка опять сделает ей гадость, чтобы так просто не отдать туфлю, — например, начнёт отдёргивать руку, — она заранее на него разозлилась… Но к её удивлению, когда она подошла, Юхей просто протянул туфлю ей. Всё ещё злая, Асами выхватила туфлю с таким видом, будто сейчас снова бросит ему в голову, но затем просто подняла ногу и небрежно напялила. На этом её отпустило. — Спасибо, — словно всё ещё обиженная, но уже пришедшая мириться маленькая девочка, буркнула она. Юхей опустил на ограду освободившуюся руку и, с задумчивым видом устроив на сложенных руках подбородок, усмехнулся. Не противно, скорее, как-то… тепло? — И чего ты полез, раз сам сказал, что это опасно? — пряча вдруг нахлынувшее смущение за маской раздражения, проворчала Асами. — Потому что твоя дурь заразна, — с беззлобной иронией откликнулся он. — Что-то мне подсказывает, что у тебя своей достаточно, — вернула шпильку она. Юхей не ответил, но в его глазах заплясали озорные искорки, которые Асами хорошо помнила. И от которых на сердце стало так пронзительно-тепло, что захотелось разом забыть все обиды и, разрыдавшись, кинуться ему на шею, как тогда на детской площадке. — Эй, — не удержавшись, смущённо посмотрела на него она. — Ты меня правда другом никогда не считал? Ну вот хоть чуть-чуть… хоть на минутку? — Конечно, нет, — уверенно откликнулся он, но, прежде чем Асами успела снова на него разозлиться, весело добавил: — Для меня Кёске был важным соперником. — Важным? — Асами почувствовала, как щеки предательски нагрелись. — Значит, если бы не все эти недоразумения, мы могли бы стать друзьями? — Не думаю, — отрезал он, даже не моргнув. — Что?! — Она вспыхнула, обиженно нахмурившись. — Почему?! — Потому что, — он лениво облокотился о перила, — у всех недоразумений есть причина, Кёске. Если они накапливаются между людьми и никак не решаются — значит, эти люди просто несовместимы. Не стыкуются. Как масло и вода. — Ты не прав! — Асами сжала кулаки. — Люди всегда могут понять друг друга, если захотят. Юхей хмыкнул, сдерживая улыбку. — Ага, конечно. Если бы всё было так просто, войны бы не существовали. — Войны есть, потому что люди даже не пытаются понять! — с жаром выпалила Асами. — Хотя это ведь проще простого — просто поставить себя на место другого человека. Войти в его положение, понять, что он чувствует, что им движет. Даже если человек вообще не похож на тебя! Если бы все так делали, не было бы ни ненависти, ни войн, ни боли! Просто нужно разговаривать по душам! — По душам, значит, — протянул Юхей, чуть склонив голову, с тем самым выражением лица, с каким слушают ребёнка, объясняющего, как работает мир. — Знаешь, что бывает с такими, как ты, на войне? Асами нахмурилась, уже чувствуя подвох. — Что? — Они верят, что всё можно решить разговорами, вызываются добровольцами на переговоры с врагом — и умирают первыми, — с невозмутимым выражением лица сообщил он. — Тем самым подтверждая, что наивным идеалистам не место в реальном мире. — О, конечно! — вскинулась Асами, подражая его тону. — А место в нём только озлобленным циникам, вроде тебя, да? Которые считают, что доброта — это дефект, а чувствовать — значит быть слабым! — Я не циник, — фыркнул Юхей. — Я просто реалист. И если ты, дожив до такого возраста, до сих пор не поняла, что мир — это не кружок взаимопомощи, значит, твои розовые очки уже к глазам приросли. Асами звучно выдохнула, напоминая себе, что она, вообще-то старше, а значит, умнее, и, успокоившись, с достоинством ответила: — Зато, в отличие от некоторых, я ещё не потеряла способность верить в людей! Может, ты и прав. Но я всё равно предпочитаю жить по зову сердца. Пусть из-за этого мне будет больно, но хотя бы буду знать, что жива. Она мягко улыбнулась своим мыслям и, задрав голову к небу, с мягкой улыбкой закончила: — Не хочу становиться как эти звёзды. Юхей хмыкнул и, крепко уцепившись за перила, чуть откинулся назад и задрал голову, пытаясь рассмотреть на смазанном разводами облаков небе звёзды, но огни фонарей и свет полной луны полностью растворили их. — И где ты тут звёзды увидела? — с иронией поинтересовался он. — Их нет, в том-то и дело, — торжествующе сказала Асами. — Они есть, но их нет! — Звёзды Шрёдингера, что ли? — фыркнул Юхей. — Шреди… кто? — нахмурилась Асами, глядя на него, как на инопланетянина. — Шрёдингер. Ну, кот Шрёдингера. Не знаешь? Асами покачала головой, и Юхей, обречённо вздохнув, начал объяснять: — Это из квантовой физики. Учёный придумал эксперимент, чтобы показать, как странно работает теория суперпозиции. Суть в том, что есть кот, которого сажают в стальной ящик с механизмом, который может в любой момент сработать и… ну, убить кота. А может и не сработать вообще. Пока ящик закрыт, никто не знает, жив кот или нет. Значит, по законам квантовой теории он находится в суперпозиции — то есть, и жив, и мёртв одновременно. Асами округлила глаза: — Господи, бедный кот! Надеюсь, этот твой Шрёдингер не делал этого по-настоящему? — Конечно нет, — фыркнул Юхей, но потом вдруг задумчиво добавил: — Хотя… кто его знает. Учёные, они такие, всякое могут учудить во имя прогресса. — Если делал, я бы его сама в этот ящик засунула, — буркнула Асами. — Вот так вот? — приподнял бровь Юхей. — А как же твой пацифизм? Ты же только что собиралась всех понимать и спасать. — Ну, это другое! — вспыхнула Асами. — Зло должно быть наказано! — А может, он не злой, — продолжал дразнить Юхей. — Может, у него просто было тяжёлое детство, вот он и решил мстить котам. Асами нахмурилась. — Мстить котам? За что? — Из зависти, — без тени улыбки пояснил Юхей. — Всех котиков любят. А Шредингера — никто. Вот и вырос с травмой. Хотел ласки, а получил одиночество. Асами прищурилась, задумалась, потом неожиданно кивнула: — Тогда надо ему помочь. — Поздно метаться, Кёске. Ты уже покарал его, засунув в ящик. Всё, теперь он мёртв. — Неправда, — быстро нашлась Асами. — Я ж не открывала ящик! Значит, он жив и мёртв одновременно. — Только до тех пор, пока ты не откроешь крышку, — возразил Юхей. — Потом точно станет мёртвым. — Тогда я не буду открывать. Пусть живёт в ящике. С котом. Тогда они оба будут друг у друга, и смогут прожить вместе счастливую, долгую жизнь. — Странные у тебя представления о счастье… — Но лучше ведь так, чем позволить им умереть. Кто вообще знает, как там в этой суперпозиции? Может, вполне себе здорово. — Существовать и не существовать одновременно, как звёзды, на которые ты так не хочешь быть похож? — Ну… — Асами замялась, с досадой осознавая, что позволила ему себя запутать. — Так ты хочешь быть звездой Шредингера, Кёске? — не унимался Юхей. — Или всё же не хочешь? Или ты в суперпозиции, и эти два желания живут в тебе одновременно? Поняв, что достойного ответа, который бы поставил этого выросшего, но всё настолько же противного гнома на место, ей не придумать, Асами просто фыркнула и показала ему язык. Юхей засмеялся — искренне, звонко, и Асами вдруг будто провалилась в прошлое — перед ней словно снова стоял тот самый мальчишка, которого она помнила. Она улыбнулась, объятая приятной ностальгией, но в следующий миг порыв ветра налетел с такой силой, будто хотел стереть волшебный момент — как неуместный в этой реальности. Кепка с головы Юхея, казавшаяся незыблемой частью его образа, взлетела вверх и начала стремительно уноситься прочь, завихряясь на фоне фонарей. Парень вскинул руку, но было уже поздно. — Чёрт! — выругался он, провожая кепку взглядом. И Асами, вдруг ощутив, что вот он — момент для Сейлор воина, с разбегу взлетела на перила. — Стой! Не надо! — испуганно крикнул Юхей. Но было уже поздно: её рука уверенно схватила ускользающую кепку — пальцы сжались на ткани в последний момент, и лицо девушки засветилось радостью маленькой победы. Она повернулась к парню, сияя: — Поймала! И тут же это выражение сменилось испугом. Малейший сдвиг баланса — и она почувствовала, как её центр тяжести уходит назад. Обе ноги стояли на узком перильце, и ветер, который только что помог ей, теперь подло толкнул. — А! А! — Асами судорожно замахала руками, пытаясь восстановить равновесие. Юхей, видя, что дело плохо, отпустил перила и обеими руками толкнул её обратно на мост. Но Асами, в ужасе понимая, что будет с ним самим после такого манёвра, попыталась нагнуться и ухватить его за шкирку. Ухватила. И они, окончательно потеряв равновесие, вместе полетели в реку.