Забытые вещи

Утро для Лейси началось уже глубоко за полдень, судя по солнечным лучам, пробивающимся сквозь тонкую ткань занавесей. День выдался замечательным, по-летнему светлым и ярким, и единственное, что омрачало его, - это осознание того, что потолок над головой не принадлежит квартирке в Чарльстоне. Лейси неловко потянулась, почувствовав, как застонали от боли мышцы ног и спины, и откинула в сторону одеяло. Ей было жарко - комната хорошо отапливалась, несмотря на чердачное помещение, к тому же толстовка Киллиана была плотной, а она еще зачем-то накрылась вечером одеялом. Поэтому ее немного покачивало, и состояние было несколько ошалевшее. Такое бывает, когда накануне слишком много выпила, а проспаться толком не успела. Лейси провела рукой по лбу, убирая с лица влажные пряди волос, и, ощутив неприятную липкую испарину, поморщилась. Ей срочно необходим был душ. Была она пленницей или нет, но не мыться из протеста в планы Лейси не входило. В ванной предсказуемо нашлось только вчерашнее полотенце для лица и флакон жидкого мыла с запахом шоколада, но это все еще было в десять раз больше, чем можно было ожидать. Закрывшись на защелку, Лейси ловко сбросила с себя одежду, аккуратно сложила ее на крышку унитаза, и встала под теплые струи воды. Даже душ здесь разительно отличался от того, которым она пользовалась дома. Температура была приятная, идеально выверенная, и не менялась за секунду от ледяной до нестерпимо горячей так, что приходилось выскакивать из кабины в пене и воде, дрожа от холода и пытаясь вернуть все в норму. Лейси осторожно расчесала пальцами кое-как вымытые мылом волосы и завязала их узлом на затылке, чтобы не холодили плечи. А после натянула на себя прежнюю одежду - все, кроме толстовки. Когда она вернулась в комнату, там ничего не поменялось. Хозяин дома, к счастью, не желал подниматься на чердак, чтобы начать допрос или что-то в этом роде. Сделав несколько неуверенных шагов по комнате, напрочь лишенной какой-то личности, как гостиничный номер, Лейси прошла к двери, ведущей на балкон. Она еще вчера хотела осмотреться. При виде балкона она уже не особенно удивилась - привыкла к мысли, что весь дом выстроен и продуман с размахом. Вчера, когда "крокодил" произнес слово "балкон", Лейси представила себе узкий выступ, обнесенный деревянными перилами, но теперь увидела перед собой почти веранду - широкую и уютную, с парой плетеных кресел, маленьким столиком и горшком с декоративным лимонным деревом у дверей. Пришлось отметить, что "крокодил" вчера не соврал - падать с третьего этажа было бы неприятно, хотя, как отметила Лейси, скорее всего, не смертельно. А это даже хуже - перспектива остаться парализованной до конца жизни из-за поврежденной спины ее никак не привлекала. Зато, если собрать достаточное количество крепких простыней, можно было связать из них отличную веревку и спокойно спуститься на землю. Она посмотрела вниз, перегнувшись через широкие перила. Кадиллака на вчерашнем месте не оказалось, значит, хозяин уже покинул свою берлогу. Поехал красть других девушек? Приободрившись, Лейси окинула взглядом узкую улочку, с двух сторон окруженную аккуратно подстриженными газонами и тщательно выкрашенными заборами. Да, она не ошиблась вчера - вокруг раскинулся обычный пригородный пейзаж. Дома, по большей части двух- и трехэтажные, были выкрашены в приятные пастельные оттенки и окружены ухоженными садиками с мощеными дорожками. Лейси могла бы поспорить на то, что на заднем дворе каждого располагается бассейн и площадка для гриля. Мечта американской семьи с достатком выше среднего. Лейси помнила тот короткий отрезок жизни, когда сама жила в таком же. Дом Френчей в Милтон Виллидж был светло-желтым, с просторной кухней, гостиной, выходящей в сад, и тремя спальнями на втором этаже, уютными и теплыми. Мама лично покупала всю мебель для комнат - светлую и легкую, голубых, бирюзовых и лимонных цветов. А еще лично следила за тем, чтобы в доме всегда были букеты тюльпанов и фрезий, а также свежая выпечка. Лейси смутно помнила, что дом пришлось продать через два месяца после маминой смерти, чтобы расплатиться с долгами за лечение. Какая ирония, что она вновь вернулась в эти дышащие спокойствием и семейным теплом районы при таких обстоятельствах! Лейси тряхнула головой, отгоняя мелькнувший в памяти образ еще здоровой мамы, улыбающейся и счастливой, и ушла с балкона. Она осмотрела практически пустое помещение спальни в попытке найти все, что могло бы послужить ей хорошей веревкой. Но занавеси были слишком тонкими, чтобы выдержать ее вес, а покрывало на кровати наоборот, слишком плотным - Лейси боялась, что ей не хватит сил как следует затянуть узел. Думая над тем, где еще можно раздобыть подходящую ткань, Лейси на автомате подошла к двери и повернула ручку, как делала это много дней подряд, отправляясь на работу. Она усмехнулась, осознав, что только что сделала, и приготовилась услышать характерный для запертых дверей стук. Но дверь оказалась открыта. Не веря своей удаче, Лейси вышла на лестничную площадку. Хотя, о чем вообще разговор? Ни о какой удаче речь даже не шла - она точно помнила, что дверь закрыли вчера вечером. Выходит, хозяин специально поднялся сегодня перед уходом, чтобы отпереть ее. Для чего? Чтобы пленница попыталась сбежать, и "крокодил" смог насладиться охотой со своими верзилами? Лейси ничего не понимала. Все происходящее мало напоминало похищения, которые она видела по телевизору. Ей предоставили удобную комнату, позволили свободно перемещаться по дому, и ни разу даже пальцем не притронулись с целью выудить информацию. Такое ощущение, что она была не просто наживкой для Киллиана, а как минимум, почетной гостьей в этом доме. Ступеньки под ее шагами слегка поскрипывали, но в остальном в доме стояла поразительная тишина. Лейси кралась, словно проникла сюда незаконно, хотя умом понимала, что ей нечего бояться - хозяина, или кого-нибудь другого, здесь не было. Ее, заложницу, оставили дома в полном одиночестве. Любопытство взяло верх над тихими нотками настороженности, и Лейси, добравшись до второго этажа, приступила к изучению дома. Здесь было чище, чем ей показалось вчера, и все возможные поверхности не занимали предметы искусства, разве что несколько мрачных пейзажей и потускневших натюрмортов встречались в коридоре. Стены были выкрашены в тот приглушенный оттенок, который принято называть "пепел розы". Лейси со смешком подумала, что только очень уверенный в себе мужчина позволит себе жить в полностью розовом доме. Она по очереди открывала двери комнат, но поддалась из них только одна, впустив ее в роскошную маленькую гостиную, которая плавно переходила в спальню. Не удержавшись, Лейси присвистнула. Ее комната казалась ей потрясающей, но она ни в какое сравнение не шла с хозяйской спальней. Стены все того же пепельного цвета, дорогая старинная мебель из темного дерева, хрустальная люстра, камин с расставленными перед ним креслами, которые были куда дороже и уютней, чем наверху. Богатое воображение тут же нарисовало "крокодила", сидящего в одном из этих кресел перед весело потрескивающим огнем, с книгой в старой потертой обложке, сигарой и стаканом с бурбоном на столике. Образ, совсем не подходящий для прожженного бандита, каким казался хозяин этого невероятного дома. Лейси покинула эту комнату с неохотой - так сильно ей хотелось попробовать на ощупь матрас на кровати, потому что на вид он был словно сделан из зефира. Но это было бы уже слишком для пленницы, и она спустилась на первый этаж, в маленький холл, который вчера почти полностью занимали двое верзил. Впечатление он производил то же, что и вчера - вокруг все было заставлено, завалено и закрыто. Теперь, при дневном свете, становилось ясно, что еще и очень пыльно. Такое ощущение, что сюда месяцами привозили всякие безделушки, а потом все забывали расставить их по комнатам. Или что сюда планировал заселиться сумасшедший коллекционер, скупающий все, что видел на барахолках, но дело так и не дошло до распаковки вещей. На столике у двери, среди трех шкатулок и хрустальной вазы, Лейси обнаружила несколько конвертов со счетами, подписанных "мистеру Голду". Она скользнула по плотной бумаге кончиками пальцев, прежде чем идти дальше. Вот, значит, как на самом деле зовут "крокодила". Лейси рассеяно перебрала стопку картин, прислоненных к стене. В самом конце, под рисунком с танцовщицами канкана и блеклым пасторальным пейзажем, обнаружилось, на первый взгляд, ничем не примечательное полотно. При беглом осмотре оно казалось только залитым голубой краской холстом, и, возможно, Лейси не обратила бы на него внимания, если бы за несколько лет до этого не видела точно такое же на экранах всех телевизоров. В голове, как по заказу, зазвучал монотонный голос ведущего новостей, сообщающий, что краденная прямо из музея в Роттердаме картина Клода Моне, по свидетельству преступников, была сожжена в печи вместе с домашним мусором. Лейси нахмурилась. Странно, что в доме у американского мафиози хранилась репродукция именно этой картины. Это же репродукция, верно? На всякий случай протерев краем футболки простую деревянную раму, в которую была заключено полотно, Лейси направилась вглубь дома, в просторную, оформленную под старину кухню с выходом в сад. Просто ради интереса она подергала несколько оконных рам, в попытке открыть их, но, само собой, ничего из этого не вышло. Глупо было надеяться на то, что хозяин позволит ей разгуливать по дому, оставив пути для побега. Лейси сердито стукнула ладонями по подоконнику, резко развернулась и облокотилась на тумбу. Взгляд ее наткнулся на желтобокие маленькие груши, лежавшие в блюде на острове по центру комнаты, и от их аппетитного вида у Лейси скрутило живот - она не ела с прошлого вечера. Мимоходом схватив одну из груш, она уверенным шагом подошла к холодильнику и решительно распахнула дверцу. Если тюремщик не желает кормить пленницу, она найдет еду сама! При виде содержимого с губ Лейси сорвался разочарованный вздох. Полки были до отказа забиты прекрасными свежими продуктами - воздушными на вид листьями салата, сочными помидорами, яйцами в аккуратных подставках. Но здесь не было того, что можно было бы просто вытащить из холодильника, разогреть и съесть. Лейси даже залезла в морозильник в поисках обедов для микроволновки, но не нашла ничего и отдаленно похожего. Только замороженные овощи, говяжья вырезка, перетянутая пленкой, и заполненная наполовину форма для льда. Тихо выругавшись, Лейси достала ветчину, сыр и пару листьев салата, после чего сделала себе простых сэндвичей. Пока на плите закипал чайник, она по очереди открыла каждый шкафчик, чтобы найти кружку. Однако все, что ей удалось обнаружить, - изысканный фарфоровый сервиз, с нежными узорами в виде веточек. Лейси вспомнила, что Киллиан говорил о прежней работе "крокодила" на ткацком заводе, и недоверчиво хмыкнула. Этот дом был так же не похож на жилище выходца из рабочего класса, как и на темницу. Лейси не стала садиться за стол. Она уселась прямо на остров, поставив тарелку на колени, а чашку с чаем - на поверхность рядом. Когда с сэндвичами было покончено, а от слегка остывшего чая осталась пара глотков, она набрала побольше груш и отправилась дальше. Красивая витражная дверь, с ромбиками из цветного стекла, судя по всему, вела в подвал. Лейси почувствовала легкую щекотку под коленями, когда сделала это заключение. Щекотка появлялась у нее с самого детства и служила верным признаком чего-то интересного и необычного впереди. Именно это неуловимое смешное ощущение предвосхищало многие случаи разбитых коленок, содранных ладоней и синяков, а также найденных детских сокровищ или лягушек в пруду. Лейси хитро улыбнулась, уже предвкушая то, что поджидает ее внизу, и стала осторожно спускаться по ветхим ступеням. В подвале вещей оказалось еще больше, пусть это и казалось совершенно невозможным. Покрытые толстым слоем пыли, здесь громоздились пустые рамы с поблекшей золотой краской и надколотые вазы, медные статуэтки полуобнаженных чаровниц, макеты кораблей с надломанными мачтами и даже несколько шкатулок, наполненных потускневшими серебряными украшениями. Настоящий клад, словно она очутилась в пещере сорока разбойников. Зачем он хранит все это в своем доме? Надкусив грушу, так, что из нее брызнул сладкий сок, Лейси покрутилась на месте, любуясь медленным танцем золотистых пылинок в воздухе, и разглядывая ускользнувшие при первом осмотре предметы. Она усмехнулась, когда увидела лежащего на полу плюшевого медведя, когда-то, вероятно, имевшего приятный медовый окрас, теперь потемневший от времени. А прямо над ним... Груши выпали у Лейси из рук. Прямо над плюшевым медведем, под потолком находился ряд маленьких окон. Одно из них было приоткрыто, оставляя щель шириной сантиметров в тридцать. Еще секунду Лейси не могла пошевелиться, в страхе, что все это ей только мерещится, и стоит только вздохнуть глубже - морок рассеется. А потом, решившись, бросилась к ближайшему столу, одним сильным движением смела с него весь мусор и подтащила его к стене. Но все равно сверху пришлось поставить еще и шатающийся стул, чтобы можно было дотянуться до окна. Осторожно забравшись на эту небезопасную конструкцию, Лейси руками вцепилась в раму и напрягла все мышцы, чтобы подтянуться и высунуть из окна голову. С улицы доносился совершенно упоительный запах цветов и нагретого на солнце асфальта, а еще хот-догов, которые жарили где-то по соседству, - запах свободы, приближающегося конца этого странного, безумного похищения! Едва не рассмеявшись от облегчения, Лейси нащупала ногой спинку стула, чтобы забраться выше и оказаться снаружи уже по пояс. У нее это получилось как раз в тот момент, когда неустойчивый стул сдался и с громким треском свалился на пол. Жесткая шершавая рама тут же до боли впилась в живот, а ноги словно сами по себе замолотили в воздухе в поисках опоры. Лейси, прикладывая все силы, принялась извиваться, чтобы вылезти из окна, но у нее никак не выходило. Нет. Это не может быть правдой. Это слишком жестоко. Она дернулась раз, другой, но с ужасом поняла, что бедра ее напрочь застряли в узком проеме. Ликование, которое еще минуту назад полностью владело Лейси, теперь сменилось горьким, почти осязаемым отчаянием. - Помогите! - закричала она в надежде, что ее услышат люди, которые жарили неподалеку хот-доги. Она покричала еще немного, хотя довольно скоро поняла, насколько это бесполезное занятие. Ее не слышали - или не хотели услышать. Висеть в таком состоянии было больно и тяжело, живот ныл от врезающегося в него дерева, и Лейси сто раз успела пожалеть, что пообедала проклятыми сэндвичами, которые уже просились обратно. Она не сомневалась - ей придется пробыть в таком состоянии до того момента, как вернется мистер Голд, потому что выбраться самостоятельно она, очевидно, не в силах. При мысли о том, что может сделать с ней похититель, обнаружив ее застрявшей прямо на середине побега, Лейси затрясло. Притупившийся было за день страх вернулся вновь. Мистер Голд появился в тот момент, когда Лейси начало казаться, что она висит целую вечность, и провисит еще столько же. За это время все эмоции, владевшие ею ранее, сменились на одно простое, мучительное желание - чтобы ее вытащили отсюда, дали почувствовать землю под ногами. - Я смотрю, ты времени даром не теряешь, дорогуша, - насмешливо произнес мистер Голд, разглядывая ее сверху вниз. Лейси же, в свою очередь, могла видеть только его ноги в черных лаковых туфлях и нижнюю часть трости. - Я застряла, - произнесла она, как будто ее положение не говорило само за себя. - О, это я вижу. Тебе удобно? Лейси стиснула зубы, понимая, что он наслаждается неудавшимся побегом своей пленницы. - Едва ли, - процедила она. - Не хочу беспокоить тебя нравоучениями в таком, кхм, положении, но, возможно, стоит поменьше налегать на фаст-фуд? Иначе скоро тебе и полностью открытое окно не поможет. Лейси едва не задохнулась - то ли от возмущения, то ли от того, что рама уже начала давить на легкие. - Вы вытащите меня отсюда? - Нет, - Лейси задрала подбородок как можно выше, пытаясь увидеть его лицо и понять, шутит он или нет. Голд ухмыльнулся. - Я позвоню Гансу, и он тебя вытащит. После этих слов он повернулся и направился к главному входу, лишь на секунду задержавшись, чтобы спросить: - У тебя что, какой-то пунктик по поводу побегов через окно? Лейси не знала, чего она хотела в тот момент больше - зареветь от жалости к себе или завопить от злости. Ганс прибыл через пять минут, и им оказался тот самый верзила, который вчера был ее соседом на заднем сидении. При солнечном свете он казался еще более массивным, а его кривой нос и огромная квадратная челюсть - более устрашающими. Пару минут почесав свою большую лысую голову, он принял решение и спустился в подвал. Встав на стол, который под его весом опасно заскрипел, Ганс принялся копаться в оконной раме, и уже через мгновение та легко подлетела вверх, освобождая Лейси и позволяя ей наконец-то вздохнуть. Не ожидавшая такой внезапной свободы, девушка с криком начала падать, но была легко подхвачена огромными ручищами Ганса. - Надо было... это... подставить тебе что-нибудь, чтобы не навернулась, - пробасил Ганс, нахмурившись. Лейси, у которой сердце все еще колотилось, как ненормальное, нашла в себе силы кивнуть. - Да, - нервно усмехнулась она, - надо было. - Это... тебя, может, до комнаты донести? А то уж больно ты трясешься. Лейси так удивилась, что забыла даже о собственном страхе и уставилась прямо в маленькие светлые глаза Ганса. - А что? - загудел он, будто оправдываясь. - Мне не тяжело. Все становилось только запутаннее - странное похищение, темница, которая была уютнее многих квартир, дом в полном ее доступе. Теперь вот Ганс. Лейси с трудом призналась в том, что этот верзила оказался совсем не таким ужасным, как представлялось сначала, и согласилась на предложение.