Забытые вещи

Через несколько дней, когда синяки от крепкой хватки мистера Голда уже сошли, а кошмары о злобных собаках-людоедах перестали тревожить, Лейси лежала на кровати в своей комфортабельной темнице. Она до боли в глазах разглядывала идеальную белизну потолка в попытках хоть чем-нибудь себя занять, когда снизу послышался звук открываемой двери. Лейси тут же резко села на кровати, от чего у нее закружилась голова. Была середина дня, мистер Голд не должен был появиться еще несколько часов, а больше никто не заходил внутрь за все то время, что Лейси провела здесь. Еще не зная, стоит ли ей испугаться или обрадоваться нежданному посетителю, девушка как можно тише выбралась из кровати и прокралась к двери. - Мисс Лейси? - раздался с первого этажа громоподобный голос Ганса. - Я вам это... кое-что принес. От мистера Голда. - Ганс! - крайне заинтригованная, Лейси торопливо сбежала по лестнице. На последней лестничной площадке она нетерпеливо перегнулась через перила, чтобы увидеть, что держит в руках великан. - Доброе утро, - Ганс широко улыбнулся, продемонстрировав отсутствие правого клыка. В руке у него был зажат большой бумажный пакет, набухший от количества находящихся в нем вещей. - Это мне? - недоверчиво спросила Лейси. - Что там? Ганс пожал плечами и краем глаза заглянул в пакет, словно пытался вспомнить, что там находится. - Всякие штуки... - пробурчал он, едва ли не с головой нырнув в недра пакета, - которые нужны девчонкам. Лейси задумчиво сдвинула брови. О чем это он? - Пойдем на кухню. Я налью тебе чаю и заодно разберусь, что это ты такое притащил. После того, как мистера Голда поцарапала соседская собака, Лейси окончательно смирилась со своей ролью пленницы в этом кукольном розовом особняке. Она тщательно исследовала все углы дома, кроме по-прежнему закрытых комнат на втором этаже. Она привыкла без опаски и подозрения есть еду, которую оставлял ей хозяин - поджаристые блинчики, омлет с сыром, бекон и тосты на завтрак, сэндвичи на обед. Ужинала она теперь вместе с мистером Голдом, и, хотя они по-прежнему не произносили ни слова за этими мрачными трапезами, Лейси не раз и не два на следующий день словно невзначай хвалила приготовленные им блюда. Она почти потеряла счет дням, потому что ложилась спать и просыпалась, когда ей вздумается, и поэтому смену суток привыкла отмечать по меняющимся костюмам мистера Голда: темно-синий в тонкую полоску с белой рубашкой; серый шерстяной костюм с черной или тоже серой рубашкой, но на несколько оттенков темнее; черный, идеального французского покроя - ее любимый, - с такой же чернильно-черной рубашкой и стальным поблескивающим галстуком. Лейси не так хорошо знала своего похитителя, но то, что у него отменный вкус в выборе одежды, было ясно как день. На кухне Лейси выверенным движением зажгла огонь на плите, водрузила на синий огонек чайник, открыла шкафчик, вытащила пару фарфоровых чашек, что стало для нее вполне привычным деом. Она насыпала в каждую горсть ароматного листового чая, кинула по два кубика сахара и облокотилась на остров, ожидая, пока закипит вода. - Ну так что там? - напомнила она застывшему от любопытства Гансу. Очевидно, ему никогда прежде не приходилось быть на этой кухне так долго. - Ах, да, - верзила протянул ей пакет, и Лейси, нетерпеливо выхватив его из рук, начала изучать содержимое. При первом же взгляде она издала счастливый вскрик и принялась вытаскивать несметные сокровища, что таились в бумажных недрах, раскладывая их прямо на гранитной поверхности острова. Если бы посылку ей доставил не Ганс, а сам мистер Голд, она бы, наверное, расцеловала его от благодарности! По очереди Лейси достала два легких, коротких платья в мелкий цветочек - светлое и темное, пижаму приглушенного бирюзового цвета, большой серый свитер грубой вязки, две пары носков, два комплекта нижнего белья, при виде которых она густо покраснела, мягкие домашние туфли и серые кожаные балетки. За одеждой пошли вещи, за владение которыми Лейси готова была отдать что угодно: гель для душа, шампунь и кондиционер, крем для лица и крупная расческа. Перебирая все это, словно не веря своему счастью, Лейси ощущала себя маленьким ребенком, которого привели в кондитерский магазин и разрешили купить все, что ему приглянулось. - Откуда он узнал, что мне нужно именно это? Она тут же прикусила язык, мысленно отругав себя за неосторожность. Он ведь был женат. Наверняка видел все эти вещи у Милы. - Мистер Голд сказал, что подбирал все на глаз, - Ганс махнул рукой на разложенные на столе вещи, а потом поднялся, чтобы выключить чайник, о котором Лейси совершенно забыла, - и, если тебе что-то не подойдет, это можно поменять в магазине. - Ох, Ганс, налей себе чай сам, ладно? Я просто не выдержу больше ни одной минуты, если не воспользуюсь всем этим! - половину фразы он, скорее всего, даже не услышал, поскольку она произнесла ее уже на ходу. Душ в этот раз показался совсем другим, чем в предыдущие дни. Вода пахла шоколадом и апельсинами, и немного слабым мыльно-цветочным запахом шампуня, и Лейси провела там вдвое больше времени, потому что выдержала кондиционер на волосах дольше указанного на флаконе времени. Когда она вышла прямо в ароматную пропаренную комнату, то чувствовала себя едва ли не счастливой. Торопливо сорвав этикетки с одежды, она нарядилась сразу в пижаму и сверху натянула теплый свитер. Ей было тепло и уютно, она даже обняла себя большими пушистыми рукавами, как часто делала в детстве, греясь в отцовских свитерах. Когда Лейси спустилась на кухню, ее чай, заботливо налитый Гансом, уже остыл. - Надо же, - восхитился Ганс, удивленно уставившись на нее, словно увидел впервые, - какая ты, оказывается, хорошенькая! Лейси смущенно улыбнулась и поправила влажные волосы. Откровенно говоря, она и чувствовала себя гораздо привлекательнее, чем раньше - даже отражение в зеркале в этот раз не стало насмехаться над ней, показав хоть и светлокожую, но румяную девушку, с едва заметными ямочками на щеках и довольной улыбкой. Все-таки сделать девушку счастливой намного проще, чем себе это воображают мужчины. Достаточно просто продержать ее на воде и хлебе примерно неделю, а потом предложить попробовать пирожное. Вернувшийся вечером мистер Голд тоже, казалось, оценил перемены во внешнем виде Лейси. Он не стал сыпать комплиментами, как Ганс, но и не промолчал в своей обычной манере. Спокойно и доброжелательно сказал "хорошо выглядишь, дорогуша", а потом отправился на кухню готовить ужин. Лейси усмехнулась в ответ на это неуклюжее замечание, но все равно почувствовала какую-то смутную гордость за то, что она может "хорошо выглядеть" только лишь с вымытыми волосами и в пижаме. Когда она проснулась на следующий день, по привычке ближе к обеду, она обнаружила на кухне мистера Голда в теплом махровом халате темного цвета, который невозмутимо сидел за обеденным столом и читал газету. - Какой кошмар, вы что, опоздали на работу? - поинтересовалась Лейси, направляясь прямиком к дымящемуся кофейнику. Она почему-то была твердо уверена в том, что у мистера Голда есть работа - он пропадал каждый день с семи до пяти, как любой работающий сотрудник системы. И, хотя Лейси сложно было представить Голда сидящим в офисе и перебирающим бумажки, она вполне хорошо знала, что это - не единственная существующая работа в мире. - Выходной, - коротко бросил Голд, переворачивая страницу газеты. Лейси задумалась. Вчера он надевал серый шерстяной костюм с темно-синей рубашкой, как делал в прошлый вторник. - В среду? - удивилась она, устраиваясь за столом напротив Голда. - Я сам себе хозяин, дорогуша. Сегодня я решил, что у меня выходной. Подлей мне кофе, пожалуйста, - и он протянул к ней полупустую чашку. Лейси испытала странное покалывающее чувство в шее. Она вдруг поняла, что ни разу за все время пребывания не оказывалась с Голдом наедине на такое долгое время. Подумать только - целый день! Она, конечно, примирилась с ежевечерними приемами пищи, когда они сидели друг напротив друга, как в хлам рассорившиеся супруги, и молча отправляли в рот одну вилку за другой, пока тарелки не оставались чистыми. Но те мучительно тянущиеся пятнадцать минут ни в какое сравнение не шли с целым сутками, когда ей необходимо провести с ним в одних стенах. Что вообще она должна делать? Стоит ли ей разговаривать с ним или же лучше игнорировать его присутствие? Забиться в свою комнату или попросить его прогуляться с ней по саду, потому что она боится Красавицы и ее Чудовища? К счастью, мистер Голд сам дал ответы на все ее вопросы: - Если тебе что-то понадобится, то я в кабинете, второй этаж, рядом со спальней. Где моя спальня, тебе известно - ты недавно стащила оттуда простыни. Он поднялся, небрежно бросив прочитанную газету на стол и, не притронувшись больше к чашке с кофе, вышел. Лейси выдохнула с облегчением. Она посмотрела на собственную чашку. Потом на ту, которую оставил Голд. На фоне пустого обеденного стола, рядом с грязно-серой бумагой газеты, она выглядела особенно сиротливо и несчастно. Лейси неуверенно протянула руку, взяла чашку, царапнув по нежной голубой краске ногтями, и подошла к раковине, чтобы вымыть всю посуду прохладной водой. До этого дня она не утруждала себя домашними делами, справедливо полагая, что ей, как пленнице, и так досталось порядочно, и эксплуатировать ее еще и в качестве горничной совсем уж бессердечно. А теперь, как следует подумав, она вспомнила, что вся посуда, которая оставалась после нее, таинственным образом оказывалась на следующий день стоящей на полках, идеально чистой и свежей. Мистер Голд мыл ее каждый вечер, ни разу не поставив зарвавшуюся заложницу на место. И, кстати, его простыни она так и не постирала, хотя обещала. Лейси торжественно поклялась сделать это завтра же, как только у Голда закончится выходной. Ее не остановило даже то, что стирать до этого самой ей никогда не приходилось - она попросту отдавала вещи Киллиану, а тот относил их в ближайшую прачечную. Киллиан. К своему стыду, она уже почти сутки не вспоминала о брате – слишком была взбудоражена новыми приобретениями. Где он сейчас, что делает? Ищет ли ее? Ведь Лейси пробыла здесь уже почти неделю, а может, даже и больше. Она надеялась на то, что Киллиан в порядке. Голд явно ничего не знал о его нынешнем местоположении, а брат Лейси всегда был достаточно хитрым и умным, чтобы ситуация как можно дольше оставалась такой же. Он найдет ее. Найдет и вернет отцу, который, наверняка, еще даже волноваться не начал. Ему не впервой внезапные исчезновения Лейси – в пятнадцать лет она просто села в кабину грузовика незнакомого светловолосого парня и провела две недели на побережье во Флориде, даже не удосужившись сообщить о своей поездке родным. Сейчас она, конечно, на такое уже не решилась бы. Иногда, вспоминая о том бесшабашном времени, она искренне удивлялась тому, что ей повезло вообще остаться в живых – кто знает, кем мог оказаться милый, улыбчивый с виду парень? Лейси улыбнулась. Она подумала, что ей повезло и на сей раз, ведь она оказалась в плену у мужчины, который моет за ней грязную посуду. Стряхнув с пальцев капли воды, она поспешила покинуть тихую кухню, чтобы запереться в комнате и постараться как можно меньше попадаться на глаза мистеру Голду в его выходной. Устроившись на кровати поудобнее, она задумчиво перебирала свои скромные пожитки. И футболка, и пижамные штаны были безжалостно отправлены на помойку – на них уже нельзя было взглянуть без слез. К тому же, новая пижама была такой теплой и уютной, что сменить ее на что-то другое Лейси и в голову не приходило. Поэтому с новых платьев еще даже не были срезаны этикетки. А вот толстовка Киллиана… Ее давно следовало постирать. Она выглядела пыльной, испачканной землей и травой с участка мистера Холлоуэя, и от нее пахло потом и едой, которую они с Киллианом ели в последний вечер. Но через эти ужасные запахи пробивался тонкий аромат духов брата, и эти едва уловимые нотки, скорее похожие на воспоминание об аромате, не давали Лейси отправить вещь в стирку. Она тщательно сложила толстовку, несколько раз любовно прогладила черную ткань руками и сложила ее в самый низ стопки с одеждой. Когда это крошечное дело было завершено, Лейси уселась на кровати по-турецки и сложила руки на коленях. Она понятия не имела, чем ей заняться теперь. Присутствие в доме Голда значительно сокращало область ее деятельности, лишая возможности бродить по дому. Она попыталась вспомнить, чем любила заниматься в детстве, когда частенько оставалась дома одна и могла сутками не выходить из комнаты. Но тогда все ее занятия были очень девчоночьими: она плела браслеты из цветных шнурков, рисовала карандашами прекрасных, хотя и немного анатомически неверных принцесс, устраивала чаепития с плюшевыми медведями… Еще она читала. Много, прямо удивительно много. Все детские книги, которые стояли на полках в доме Френчей, она прочитала за два года, потом перешла на литературу для возраста постарше – Александр Дюма, Жюль Верн, Марк Твен, Герберт Уэллс. Приключения, фантастика, исторические романы – Лейси глотала их один за другим, каждую неделю требуя от мамы рассказать о новой интересной книге. Когда Лейси исполнилось пятнадцать, в доме не осталось книги, в которую бы она не заглянула. Тогда мама пообещала, что запишет ее в местную библиотеку, потому что там находится целое царство книг – сотни, тысячи книг обо всем на свете! Свое обещание она так и не выполнила, а Лейси, разозлившись на нее за это, вовсе перестала читать. Со дня смерти мамы она не открыла ни одной книги – только глянцевые журналы и рекламные брошюры. Может, ей следовало бы возобновить старую привычку? Лейси помнила, что за интересной книгой можно было скоротать несколько часов, полностью погрузившись в интересные сюжеты. Возможно, мистер Голд не будет сердиться, если она потревожит его и попросит какую-нибудь книжку. Решившись, Лейси спрыгнула с кровати. С первого этажа раздался звук закрывающейся двери, и она напряглась. Мистер Голд мог, конечно, уйти из дома и в собственный выходной, многие люди так делают. Но, если он и впрямь ушел, ее планы по поиску книги придется отложить - Лейси не станет брать ничего без спросу, пусть даже мистер Голд наверняка не станет ее ругать. Она спустилась на несколько ступеней, прислушавшись. Ей показалось, что она слышит тихий разговор с первого этажа, и один из голосов был как будто женским. Лестница в доме была сконструирована таким образом, что Лейси могла спрятаться за перилами на пятой сверху ступени и наблюдать за происходящим около двери, оставаясь при этом практически незаметной. Увидеть ее можно было только специально присмотревшись к невзрачному участку, где стена перекрывает лестничный проем. Лейси опустилась на ступеньку, вцепившись руками в перекладины перил и высунув между ними лицо, чтобы была возможность лучше рассмотреть говорящих. - …что-то не помню, чтобы я тебя приглашал, дорогуша. - Не фамильярничай, Голд. - Аналогично. С Голдом говорила не одна женщина, а сразу две. Первая представляла собой идеал американской женщины среднего возраста: ухоженная, красивая и статная, словно первая леди. Рыжевато-каштановые волосы уложены традиционной волной, ярко-алый костюм, идеально сочетающийся оттенком с помадой на ее губах, тщательно выглажен и почищен, крепкие, обтянутые прозрачными чулками ноги обуты в лаковые черные лодочки. Она держалась так, словно была хозяйкой в этом доме, и, казалось, вовсе не испытывала перед Голдом страха. Вторая женщина, судя по некоторому сходству, приходилась ей дочерью, и была далеко не так уверена в себе. Высокая, очень худая, с яркими рыжими волосами, собранными в небрежный узел на затылке, и большими, широко распахнутыми глазами, она постоянно нервно жестикулировала и чересчур часто играла интонациями в голосе. - Я пришла сюда все за тем же, Голд, - сказала та, что была постарше. Голд, небрежно опиравшийся на свою трость и уже успевший сменить домашний халат на привычный темно-серый костюм, окинул обеих внимательным взглядом. - И в этот раз привела подмогу, Кора? Чудная блузка, Зелена, но не будешь ли ты так добра застегнуть ее еще на пару пуговиц? Боюсь, мое старое сердце не выдержит подобного. Молодая женщина - Зелена - обиженно поджала губы и, сердито фыркнув, свела края своей изумрудной шелковой блузы. Кора лишь на секунду одарила ее хмурым взглядом. - Верни мне его. Он принадлежит моей семье, и ты… - Что? Не имею на него права? Тут ты ошибаешься. Я получил его в качестве оплаты за сделку. - Откуда мы можем знать, что ты выполнил свою часть? – неожиданно высоким тоном спросила Зелена, все еще сражаясь с верхней пуговицей. - Отец ничего про нее не говорил, может, и не было никакой сделки, а его ты просто украл. - Осторожнее, дорогуша, - прошипел Голд, и от холода в его голосе у Лейси по спине поползли мурашки, - как бы тебе не пришлось пожалеть о своих обвинениях. Моя репутация в определенных кругах нерушима, я – тот, кто никогда не нарушает сделок. То, что свою часть сделки с Генри я выполнил, вы ощущаете на себе, как никто другой, потому что едите омаров по выходным и спите на простынях из египетского шелка. Лейси вжалась лицом в пространство между перекладинами еще сильнее, потому что заметила, что старшая женщина – Кора - начала нервничать. Даже с лестницы была видно, как метнулся в сторону ее взгляд, а челюсть сердито напряглась. - Реджина, - процедила она. - Это ты помог ей получить должность мэра. - И заметь, пользуюсь этим намного меньше, чем мог бы. Зелена удивленно захлопала длинными, тщательно прокрашенными ресницами: - О чем он говорит, мама? - Очевидно, - скривилась Кора, - твой недалекий отец не придумал ничего лучше, чем обратиться за помощью к Голду во время предвыборной кампании. - О, нет, - сладко улыбнулся мистер Голд, слегка склонив набок голову, как птица, - отец Зелены со мной никаких сделок не заключал. На какое-то мгновение испытываемая Корой ненависть прорвалась сквозь маску вежливой учтивости и исказила ее приятные черты почти до неузнаваемости. Но женщина тут же взяла себя в руки и проигнорировала последнее замечание Голда, хотя Лейси было ясно – это далось ей с большим трудом. - Так значит, ты утверждаешь, - произнесла она ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном, - что получил его в качестве платы за должность моей дочери? - Слава небесам, Реджина вполне толковый мэр, иначе я сгорел бы со стыда, - сухо рассмеялся Голд. Зелена, которая понимала в этой беседе ровно столько же, сколько и Лейси, позволила взрослым разбираться между собой и со скучающим видом принялась разглядывать цветные пятна от витражных стекол на полу. Кора напряглась, как приготовившаяся к атаке тигрица, но, тем не менее, улыбнулась. - Можешь артачиться сколько угодно, Голд. Он принадлежит мне, и я его заберу. - Едва ли, дорогуша. Тебе придется поискать другие способы выбраться из той долговой ямы, в которую ты толкнула свою семью. Лейси увидела, как Кора вздрогнула - Голд, видимо, знал о положении дел куда больше, чем она ожидала. - А теперь, - продолжил мужчина, медленно миновал застывших женщин и открыл входную дверь, - я прошу вас покинуть мой дом, потому что я не намерен тратить на бесцельные разговоры свой законный выходной. Кора, казалось, собиралась оставить последнее слово за собой. Она круто развернулась на каблуках, оказавшись лицом к выходу и нагло ухмыляющемуся Голду, и открыла рот. Но, подумав одну секунду, передумала, вернула искусственную улыбку телевизионного диктора и сделала шаг по направлению к двери. А у самого порога повернулась и в упор посмотрела на Лейси.