Забытые вещи

- Так, при средней и мягкой воде сто пятьдесят грамм порошка для средних загрязнений, дополнительных семьдесят для сильных… при жесткой воде… как люди в этом разбираются? Лейси с чувством стукнула картонной коробкой по белой глянцевой поверхности стиральной машины. Откуда она знает, какая вода течет из крана в доме Голда? Или к какой категории можно отнести пятна от травы на белых простынях – к сильным или средним загрязнениям? И это только информация на упаковке стирального порошка. А еще на самой машине - десяток разнообразных режимов, зависящих от температуры воды и времени стирки, полоскание, дополнительное полоскание, отжим, без отжима… С таким же успехом Лейси могла бы попробовать построить ракету с учебником электротехники в руках. Она печально посмотрела на горы простыней, которые снежным Эверестом возвышались на полу, и вздохнула. Возможно, она несколько переоценила собственные силы, когда пообещала мистеру Голду выстирать их. Но это меньшее, что я могу сделать за спасение моей жизни. К тому же, у меня целый день в запасе. Будь у нее возможность выйти в интернет, она бы, конечно, в два счета нашла решение проблемы. Но мистер Голд был очень осмотрительным человеком, и не оставлял для нее никакой возможности не только сбежать, но и хоть каким-то образом передать о себе информацию, хотя кабинет хозяина, вторая дверь после спальни, теперь оказался в ее доступе, словно подчеркивая определенный уровень доверия. На самом деле, мистер Голд пообещал не закрывать его тогда, когда Лейси набралась решимости и все-таки спросила о книгах. В кабинете стоял книжный шкаф, до отказа набитый томами, на корешках которых среди прочих можно было разглядеть имена Оруэлла, Стейнбека, Диккенса и Достоевского. Серьезные дорогие издания соседствовали с юридическими справочниками и разнообразными энциклопедиями, а на самой нижней полке, задвинутые за старые подшивки журнала «Нэшнл Джиографик», обнаружились потрепанные любовные женские романы. На мягких обложках были изображены полуобнаженные красавцы с лоснящимися от масла мускулами, которые сжимали в объятиях полуобморочных томных дам с развевающимися локонами. Лейси не сомневалась – эти книги были надежно спрятанным напоминанием о Миле. Она не знала, почему Голд не выбросил их – из-за трепетного отношения к любому виду книг, или же из-за необъяснимой сентиментальности. Но на всякий случай, трогать их не стала – она не любительница жанра, да и нервировать лишний раз хозяина не хотелось. Помимо скромной библиотеки в кабинете обнаружился вполне современной модели компьютер на широком столе из темного дерева, который Лейси тут же попыталась включить. Ее ликование при виде засиявшего синего экрана быстро испарилось, когда она увидела скромное белое окошко с просьбой ввести пароль. Над компьютерным столом горделиво красовался спрятанный под стекло диплом магистра юридических наук. На дипломе значилось «Баррет Б. Голд», и Лейси несколько раз произнесла вслух непривычное имя, прислушиваясь к его рычащему звучанию. Вот так просто, за неделю, ее похититель превратился из крокодила в мистера Голда, а затем и в Баррета Голда. Баррета Б. Голда, - поправила себя Лейси. Это немного встревожило ее. Постепенно обретая имя, он словно становился ей чуточку доступнее. Хотя ее по-прежнему ставило в тупик поведение человека, который похитил ей прямо посреди улицы и против ее воли привез в свой дом для того, чтобы Киллиан выдал ему нужную информацию. Потому что, как бы нелепо это не звучало, более человечное отношение к себе Лейси нечасто испытывала. Отец постоянно смотрел на нее, как на самое большое разочарование в своей жизни, коллеги по работе окидывали ее короткие юбки и высокие каблуки презрительными взглядами, а помолвленная лучшая подруга не могла скрыть во взгляде жалости. Единственным, кто относился к ней хорошо независимо от того, что Лейси говорила и делала, был Киллиан, но за это теплое отношение Лейси сейчас платила сполна. А теперь был еще и мистер Голд, который, конечно, не таял от восторга рядом с ней, но, по крайней мере, воспринимал ее как человека, а не досадную ошибку природы. И Лейси, как бы ни пыталась противиться, воспринимала его точно так же. Баррет Б. Голд, калека, юрист, похититель, любитель костюмов и антиквариата. Человек. Лейси торопливо подхватила с пола ворох белья, с силой засунула его в стиральную машину и захлопнула крышку. О чем она только думает? Неужели пытается разложить по полочкам крокодила? До чего же она глупая девчонка, Лейси Френч! Стоило только проявить к ней чуточку сочувствия, накормить блинчиками и подарить серый шерстяной свитер, и она тут же растаяла и принялась искать оправдания. И кому – тому, кто угрожал ее брату лишением руки, вломился в ее квартиру, силой увез ее сюда и запер! Тому, кто в первый же вечер подсказал ей способы самоубийства, а после оставил ее, застрявшую, в окне! Лейси резко дернула на себя выдвижной отсек, и, не отмеряя нужного количества, ссыпала туда горсть стирального порошка. Нет уж, она постирает его простыни, и это будет вершина ее благодарности. Не стоит забывать, что, несмотря на мягкий блеск золотых прутьев, это – всего-навсего клетка. И Лейси намерена выбраться из нее при первой же возможности. Выставив стиральную машину на быстрый режим стирки, она вышла из прачечной. Ладно, возможно, помимо стирки, она еще смахнет эту кошмарную пыль, но только потому, что у нее самой уже скоро начнется аллергия. Она нашла несколько тряпок и губок в шкафу на кухне, взяла из чулана пластмассовое ведро, наполнила его мыльной водой и отправилась на битву с затхлостью дома. Решительно стирая со всей поверхностей белесый налет пыли, она с удивлением обнаруживала количество цветов и оттенков в этом доме. Столики в прихожей были насыщенно-вишневого цвета, шкаф в гостиной – мягкого орехового, а железная вешалка около дверей и вовсе оказалась выкрашена в изумрудно-зеленый. Лейси, напевая, тщательно протирала каждую шкатулку, статуэтку и вазу, и уже после прихожей почувствовала себя вымотанной. К такому объему работы она тоже не привыкла – в закусочной она едва касалась мокрой тряпкой поверхности столов, предпочитая вместо этого строить глазки посетителям. Здесь она могла флиртовать разве что с бронзовым изваянием херувима, задвинутым подальше от любопытных глаз. Работать было тяжело, но, к удивлению Лейси, увлекательно. Она почистила картины в тяжелых рамах, и, немного подумав, переставила найденную недавно копию картины Моне в самое начало стопки. Ей нравилось это полотно, хотя к творчеству Моне она относилась весьма прохладно, и ей захотелось, чтобы можно было иногда просто повернуть холст и полюбоваться на безмятежный светло-голубой пейзаж, если вдруг взгрустнется. Спустя несколько утомительных часов, когда все наконец-то оказалось очищено от пыли, а вода в ведре, которая менялась уже пятый раз, в последний раз стала мутного песочного цвета, Лейси устало опустилась на диван в гостиной, бесцеремонно закинув ноги прямо на старинный кофейный столик. Ей еще предстояло вымыть повсюду полы, потому что теперь они смотрелись тускло по сравнению с блестящими чистыми столами и шкафчиками. Если Миле приходилось каждый день убирать такую громадину, неудивительно, что она отсюда сбежала. Она отдохнула несколько минут, блаженно прикрыв глаза и прислушиваясь к мерному тиканью часов, а после, почувствовав новый прилив сил, поднялась, схватила ведро и направилась в ванную в очередной раз набрать свежей воды. Когда мистер Голд вернулся домой, он обнаружил Лейси задремавшей на нижних ступеньках лестницы. От звука захлопываемой двери она проснулась, вздрогнула и потерла глаза. - Надо же, вы уже вернулись, - сквозь широкий зевок проговорила она. Кто бы мог подумать, что она так сильно устанет во время мытья полов! Мистер Голд остановился у входа, ошарашено разглядывая собственный холл, а потом повернулся к Лейси. На лице у него было выражение недоверия, смешанное с изумлением, и оно придавало его острым тонким чертам некоторую мягкость, которой Лейси раньше не видела. - Ты что, убралась тут? – странно сиплым голосом спросил он. Лейси невозмутимо кивнула и поднялась со ступеньки с бодростью, которой на самом деле не ощущала. - Не хотите чаю? Я прямо умираю от жажды. - Чаю? – глаза мужчины удивленно расширились. - Да… пожалуй. Оставив все еще пребывавшего в ступоре мистера Голда у дверей, Лейси поторопилась на кухню, чтобы вскипятить воду. Она достала из шкафа единственный голубой фарфоровый сервиз, засыпала в чайничек заварки, наполнила сахарницу и разложила по блюдцам тонкое миндальное печенье. Такие чайные церемонии ее мама устраивала каждый вечер. Марджори была яростной противницей больших керамических кружек, которые просто обожал Мо Френч, и боролась она с ними своими методами. Вечером, независимо от того, как прошел их день, вся семья собиралась на кухне, чтобы выпить чашечку ароматного, крепкого черного чая со сливками. К чаю Марджори обычно пекла овсяное печенье с клюквой и белым шоколадом, или ванильные кексы – Лейси часто вспоминала их вкус, когда обедала безвкусной картонной выпечкой в закусочной. Лейси давно уже забыла про эту маленькую традицию, потому что в ее собственном доме керамика вытеснила тонкий фарфор. Но у мистера Голда не было другой посуды, кроме хрупкого бело-голубого сервиза, и ей показалось, что это неплохой шанс возродить старые воспоминания. Жаль только, Лейси не умела готовить – миндальное печенье было покупным, и наверняка уже не таким хрустящим, как в первый день. Чайник тоненько засвистел, сообщая о закипевшей воде. Лейси залила кипяток в чайничек, любуясь тем, как заварка окрашивает его в приятный янтарный цвет. Поставив все необходимые для церемонии предметы на серебряный поднос, она ловко подхватила его и направилась в гостиную. Мистер Голд уже был там, все еще в своем выходном костюме и все еще несколько озадаченный. Лейси улыбнулась ему, опуская поднос на кофейный столик. - Вам с сахаром? Сливки нужны? Он отрицательно помотал головой, настороженно наблюдая за тем, как Лейси наливает чай. Наклоняя кувшинчик со сливками, чтобы разбавить свой чай, Лейси неловко дернула локтем. Чашка мистера Голда, даже наполненная доверху, оказалась удивительно легкой, и этого незаметного движения хватило, чтобы она покачнулась и упала, закатившись под стол. Лейси показалось, что вместе со звоном фарфора треснуло и ее сердце. Только бы это не оказался дорогой французский сервиз! Она опустилась на колени, тут же почувствовав под ногами теплое мокрое пятно, и нашарила чашку рукой под столом. Повреждения оказались намного меньше, чем она опасалась – у чашки лишь слегка откололся краешек, но теперь в ней была острая треугольная щербинка, уродовавшая плавные белоснежные линии. - Какая жалость, - виновато пробормотала Лейси, поднимаясь. - На ней теперь есть скол, - и она продемонстрировала пострадавшую чашку Голду. Тот медленно привстал с дивана, перевел тяжелый взгляд с Лейси на чашку и обратно, а потом иронически приподнял брови. - Это всего лишь чашка, - ровным тоном произнес он и протянул руку, чтобы забрать ее из рук Лейси. – Всего лишь чашка, - продолжил Голд, - из любимого сервиза Милы. Прежде, чем Лейси сумела осознать сказанное им, мистер Голд вдруг злорадно улыбнулся, перехватил разбитую чашку покрепче и изо всей силы швырнул ее в стену. Лейси вскрикнула, спрятав лицо в ладонях, а фарфор жалобно звякнул и осыпался тонкими лепестками на ковер у стены. Отняв руки от лица, она увидела, что Голд улыбается, и впервые его улыбку можно было бы охарактеризовать, как довольную. Это изменило его почти до неузнаваемости. Лейси с удивлением обнаружила, что перед ней находится симпатичный мужчина средних лет, с хитрым прищуром темных глаз и открытой улыбкой, делавшей его моложе на несколько лет. - Еще одну, пожалуйста, - радостно потребовал он, и Лейси осторожно отдала ему собственную чашку. Ее постигла та же участь, что и предыдущую – Голд размахнулся, словно бейсболист, и послал ее в стену, издав при этом счастливый смешок. - Лейси, дорогуша, - он смахнул с уголков глаз слезы, выступившие от смеха, - принеси-ка остатки этого сервиза. Пораженная, Лейси без единого слова отправилась на кухню и вытащила из шкафа оставшиеся чашки. Она обхватила их руками, прижав к животу, потому что единственный поднос все еще оставался в гостиной. На мгновение она задумалась о том, что таким образом можно и уронить чашки из рук, но потом ей и самой стало смешно от этой мысли – она несет их для того, чтобы их разбили, и боится их уронить? - Не желаешь присоединиться? – спросил Голд, протягивая ей одну чашку. Лейси с готовностью кивнула. Когда-то давно она слышала или читала о том, что подобным образом можно избавиться от отрицательных эмоций. Еще один способ высвобождения энергии, для тех, кто не может выплеснуть весь негатив через творчество. Швырять в стену что-либо, по словам психологов, помогало избавиться от того, что люди так старательно прячут в себе, давят и заглушают. И, судя по мистеру Голду, он наконец-то избавлялся от той злости, которую испытывал по отношению к бывшей жене. Но Лейси не от чего было избавляться, по крайней мере, сейчас она ничего такого не могла вспомнить. Просто она так устала от бездействия, что сама идея заняться чем-то активным казалась безумно привлекательной. Кроме того, это и в самом деле оказалось увлекательно. Когда оказалось, что последняя чашка превратилась в груду осколков, она даже немного расстроилась. Но приходилось признать – психологи были правы. Лейси давно уже не была такой довольной и удовлетворенной, как сейчас. - Это был сервиз на восемнадцать персон, - покачал головой мистер Голд, взглядом окидывая жалкие остатки прекрасного белоснежного фарфора. - И теперь нам не из чего пить чай, - добавила, рассмеявшись, Лейси. – Но это было весело. Мистер Голд посмотрел на нее, и Лейси почувствовала, как краснеет. Она наверняка выглядит растрепанной и взбудораженной – она слишком увлеклась крушением посуды и под конец даже стала что-то активно выкрикивать, и теперь щеки у нее просто пылали. Ну и чудовище, наверное, видит перед собой Голд! Сам он медленно возвращался в прежнее спокойное состояние. Из глаз ушел золотистый блеск, улыбка постепенно сникла и тонкие морщинки в уголках глаз разгладились, возвращая на его лицо прежнюю маску равнодушия. Тем не менее, он все еще не был тем прежним Голдом, который с яростью тянул ее за руку из сада мистера Холлоуэя. - Подожди минутку, - пробормотал он, исчезая в арочном проеме двери. Когда он вернулся, в руках у него было две керамических кружки, больших и явно старых – по краю у них остались коричневые ободки от чая, и ручка на одной была немного отбита. Приглядевшись к отбитой, Лейси улыбнулась – она бы где угодно узнала эту белую глазурь и черные буквы. Сама дарила такую отцу, когда была в первом классе. «Лучшему папе в мире». Одна из самых продаваемых кружек в Америке. Вторая была разрисована зверушками Диснея, и выглядела несколько меньше. - Завтра поручу Гансу приобрести новый сервиз. А пока… - и Голд приподнял руку с кружками. Лейси промокнула салфетками лужицу на столике, про которую они оба благополучно забыли, и разлила свежую порцию чая. Заварка оказалась слишком крепкой, а вода в чайнике – достаточно остывшей, но Лейси вдруг поняла, что у нее нет сил начинать все по-новому. Кажется, ее идея чайной церемонии с треском провалилась. Со звоном, хихикнув, подумала Лейси, со звоном разбитого фарфора. Она отдала мистеру Голду белую кружку, а себе взяла веселых микки-маусов, и устроилась в высоком бархатном кресле, забравшись в него в ногами. Мистер Голд вернулся на прежнее место на диване, прислонив к подлокотнику трость. Грубая белая кружка в его руках казалась инородным предметом – с таким же успехом он мог держать оранжевый дорожный конус, - но он рассеяно проводил большим пальцем по буквам на ней с неожиданной нежностью. - Можно задать вопрос? – выпалила вдруг Лейси. Мужчина оторвал взгляд от кружки, словно впервые заметил здесь собеседницу, а потом склонил набок голову, приглашая ее продолжать. - Что значит «Б»? - Прошу прощения? - Баррет Б. Голд. Что значит «Б»? Тень прежней добродушной улыбки появилась на его губах, но в ту же секунду превратилась в горькую усмешку. - Блейз. Мое полное имя – Баррет Блейз Голд. Лейси беззвучно произнесла имя, почувствовав совсем уж необъяснимую щекотку под коленками. - А ваше? – спросил тем временем Баррет Блейз, делая глоток из кружки. - Мое? - Ваше среднее имя. - Ах, это, - Лейси смущенно улыбнулась, опустив голову. – Белль. Мистер Голд издал удивленный возглас, и Лейси поспешила пояснить: - Так звали мою бабушку. По материнской линии. - Храбрая красавица и хромой обманщик. Знаете, - снова усмехнулся Голд, удобнее откидываясь на потертую спинку дивана, - иногда я удивляюсь, как точно людям даются их имена. Казалось бы – откуда моим родителям было знать, что я охромею? Или ваши – как они поняли, что вы вырастете такой безрассудно бесстрашной? - Именам всегда придавали большое значение, разве нет? В Ирландии детям давали сразу несколько, чтобы запутать фейри. Мне всегда казалось, что меня зовут очень глупо… - До тех пор, пока вы не встретили Баррета Блейза? Лейси тихо рассмеялась, обхватив руками кружку, словно пытаясь согреться об нее. Черные уши Микки-Мауса оставляли чешуйки краски на ее пальцах. - Можно еще один вопрос? - Что ж, задавайте. Только оставьте мне право не отвечать на него. Лейси задумалась. У нее, на самом деле, была уйма вопросов – хватит на десяток чаепитий. В конце концов, она не знала о нем ничего, кроме того, что у него пристрастие к антиквариату и хороший вкус в подборе галстуков к рубашкам. - Кем вы работаете? – вроде достаточно безобидно. Голд задумался. Он отставил кружку, выпрямился и задумчиво потер пальцами подборок, подбирая нужные слова. - Скажем так: я тот, кто решает проблемы. Лейси озадаченно нахмурилась. - Люди обращаются ко мне, - продолжил он, - когда жизнь ставит перед ними задачи, которые они не в состоянии решить самостоятельно. Тогда они приходят и просят найти им выход. - И вы находите? - Всегда. За определенную плату. - Плату? – удивленно вскинула брови Лейси. – И сколько же стоит решение проблем? - По-разному, - развел руками Голд. – Иногда - крупную сумму, редкие драгоценности. Бывают, беру оплату младенцами-первенцами. Лейси застыла, раскрыв от изумления рот. Она судорожно размышляла, не послышалось ли ей, но прежде, чем она успела прийти к какому бы то ни было решению, мистер Голд довольно ухмыльнулся. Девушка поняла, что он снова одурачил ее. - Вы ведь это несерьезно, да? – укоризненно пробормотала она. - Люди, дорогуша, всегда рады принять за чистую монету то, во что готовы верить. Признайтесь – вы ведь ни на секунду не засомневались, что я способен на подобное зверство? - Я ведь вас совсем не знаю. Почему бы сомневаться в правдивости ваших слов? - Но ведь вы для этого и задаете вопросы? - Ну да. Еще один? Последний? Мистер Голд жестом подбодрил ее говорить дальше. Лейси облизнула пересохшие от волнения губы. - Как вы покалечили ногу? В комнате повисла тишина, острая, как осколки фарфорового сервиза на полу. Лейси уже успела пожалеть о том, что задала этот вопрос – ей хватило и секунды, чтобы понять, что это было ошибкой. Лицо Голда тут же потемнело, словно на него нашла туча, а губы сердито сжались в тонкую линию. Лейси увидела, как под тонкой натянутой кожей заходили желваки. - Я не хочу отвечать на этот вопрос, - хмуро бросил он. – На сегодня достаточно. Он поднялся, взял трость, и тяжелой, неровной походкой вышел из комнаты, оставив Лейси в одиночестве. Потерянную и разбитую, словно хрупкая надколотая чашка. На следующий день Ганс привез большую картонную коробку, перехваченную широкой атласной лентой, и, раскрыв ее, Лейси обнаружила белый фарфоровый сервиз.