Печали мыслей наших...

Ночь разлилась черной смолой по горам. В такой непроглядной тьме душа разрывалась на части. Лицо Идрис помнило жгучее пламя погребального костра, уши до сих пор слышали тихие всхлипы Цири, а руки не шевелились. Небо всматривалось в нее мириадами белых глаз-огоньков, от этого становилось только хуже. Наедине со своими мыслями в полном одиночестве было невыносимо больно. Бессилие. Она винила во всем себя. Она бы могла сдвинуться с места, схватить Весемира, перенести его подальше, но стояла как вкопанная, охваченная страхом, смешанным с чем-то более тяжелым, тело ее не слушалось, все, что она могла – смотреть в бездушные прозрачные глаза своего брата. Слабая и бесполезная. Ветер порывами вздымает ее волосы, обдавая волной холода тело. Она ушла из замка еще на рассвете, обещая найти способ поквитаться с Эредином, но разум не слушался. Выбрав место для медитации, женщина удобно устроилась и забылась в объятьях всепоглощающего чувства вины. Близок ли рассвет?

***

Йеннифер провела вечер и ночь в одиночестве, не сомкнув глаз. Цири разносила чучела во дворе на кусочки, рыча от гнева. Геральт предпочел напиться с другими ведьмаками. Трисс подлечивала Роше, Кейра варила мази. Золтан присоединился к упивающимся с горя. Каждый нашел себе уголок по нраву. Знающий стоял на крепостной стене, встречая первые лучи рассветного солнца. Время тянулось лениво, нехотя – Идрис не вернулась. Горизонт окрасился рыжиной. Холодный камень неприятно обжигал пальцы, но мысли Кревана были далеко. Где же ты? Воспоминания вновь окутали его разум. Глаза хрустальные, губы пылкие, нежные пальцы и обезоруживающая улыбка. Он снова задает себе вопрос о том, как давно полюбил ее. Поиски Цириллы заняли его полностью, гонясь за тенью пророчества, чародей позабыл обо всем другом. Сейчас он спрашивал себя, почему не обернулся назад, почему не удержал ее. Ответа не было. Лишь тихий ветер посвистывал, гуляя меж древних стен. Тревога трепыхалась в груди выброшенной на берег рыбой. - Неужели ты отправилась к нему? Он задал вопрос, не ожидая услышать ответ. Слова растворились в воздухе, а губы Кревана дрогнули. Боль кольнула иглой в самое сердце. Он знал горькую правду, но не решался произнести ее даже в мыслях, оставаясь стоять, одиноко вглядываясь в дали.

***

Доспех никогда еще не был таким неудобным. Тело каменело, заставляя Эредина неуклюже опуститься на кровать. Кроваво-красный балдахин нависал словно облако, давя на плечи короля. Серебряные наручи с грохотом полетели вниз, затем зазвенел панцирь с сапогами и щитками. Тяжелый громкий вздох вырвался из крепкой груди. Эльф размял плечи одно за другим и, зажмурившись, потер глаза двумя пальцами. В его покоях было тихо, все, как он любил. Вино манило с прикроватного столика. Почему бы и нет? Опустошив два бокала залпом, мужчина раздраженно швырнул кубок в стену. Руки, крепко сцепленные в замок, побелели пуще прежнего, а челюсть плотно сомкнулась тисками. - Да как она… Эредин снова раздраженно фыркнул, опуская голову на грудь. Внимание привлек тихий шорох из отдаленного угла комнаты, укрытого тенью. Осторожные шаги становились ближе. Рука инстинктивно потянулась к эфесу меча, но была остановлена. Белая мягкая ладонь накрыла его кисть, сжимая пальцы. Черемуха? Король поднял глаза, встретившись с льдинками, блестящими в тумане слез. - Ты?.. Гнев зашипел внутри, словно каленый металл, опущенный в воду, но резко утих. Идрис упала на колени, сжимая руки брата. Дыхание ее сбивалось, она содрогалась в плаче, касаясь его ладоней губами и носом. Они молчали. Брови Эредина распрямились, а взгляд больше не обжигал. Он смотрел на нее, сидящую рядом с кроватью, и ждал первых слов. - Прошу не надо… Я такая слабая! Зачем я ушла, зачем оставила тебя? Прости меня, прости! Что же ты наделал, брат мой? Остановись, прошу тебя, прошу! Остановись, остановись… Она шептала громко, стараясь унять слезы, целуя его руки. Король был милостив, слушая мольбы своей сестры. - Успокойся. Слышишь меня? Идрис… Эльфка подняла раскрасневшиеся глаза и встретила заботливый взгляд Эредина. Неужели ей не показалось? Он отер слезы с ее лица большим пальцем правой руки, второй держа женщину за подбородок. - Я зависима, ты знаешь? Он смотрит на нее мгновение, прежде чем крепко прижать к своей груди. Сквозь тонкую рубашку чародейка чувствует как горячо его тело, как бьется холодное сердце в груди. Молчит, выдерживая паузу. - Эредин? Он целует ее волосы, гладя свободной рукой антрацитовые локоны. Глаза короля закрыты, он вдыхает родной запах, что знает с тех пор, как впервые увидел Идрис в колыбели. Она была крошечной соперницей с блестящими голубыми глазами. В тот момент он осознал, что связь между ними нерушима, возненавидел и полюбил больше всего на свете. Эльфка льнет к нему и он впервые не чувствует злобы, никогда еще Эредин так не обнимал ее. Вернувшись из воспоминаний, он все-таки откликается. - Расскажи мне… Она крепче вжимается в его грудь, стискивая рубашку на его спине с остервенением. Слова даются ей трудно, но она справляется с волнением. - Я никогда не хотела тебе зла… Ты знал? Наверное, думал, что терпеть тебя не могу. Ты ошибся… - Ошибся… Он снова проводит по ее волосам, на мгновение задерживаясь, разворачивает ее к себе и всматривается в заплаканное лицо. - Я ведь люблю тебя, Эредин. Король не понимает ее слов, хмурит брови, стараясь разобрать. Холодные глаза бегают по лицу чародейки, выискивая признаки лжи. - Не смотри на меня так… Я не лгу… Он все еще не верит, но Идрис смотрит прямо, слегка умоляюще. Внутри клокочет странное чувство, которое он не может назвать. Усилием воли он отрывает взгляд от ее лица и целует холодный лоб сестры долго, едва нажимая на кожу губами. Нет, он не признает больное чувство рвущееся наружу. Ненавидеть, не имея права обладать. Любить, не коснувшись ее чувств и разума. Никогда. Шепот срывается на выдохе. - Глупая beanna… Она улыбается, крепче сжимая брата. Шепчет. - Послушай… Оставь девчонку. Она погубит тебя. - Не могу. - Тогда я уйду… Снова. - Останься. - Не могу. Она вдыхает его запах напоследок, целуя в висок. Он отпускает ее плечи, закрывая глаза. Знающая растворяется в воздухе оставив вместо себя лишь легкий аромат черемухи, который преследует Эредина всю жизнь.