Печали мыслей наших...

Креван встретил ее сердитым взглядом. Волны бились о корму корабля, что отдыхал от дальнего путешествия по пенящимся просторам ледяного моря. Геральт признался сразу, не желая иметь секретов от союзника. - Зачем? Вы могли бы сказать мне, я бы показал все сам. Идрис смотрела на него с нескрываемым раздражением, чуть приподняв угол верхней губы. - И тогда, ты смог бы спрятать свой подарочек для меня? Ну уж нет. Мы хотели знать все, как оно есть. Слова насторожили Знающего. Он подошел ближе, пытаясь разглядеть в льдистых очах нужную информацию. Ее мысли были закрыты, конечно же. - Что ты сделала? Она молчит и отворачивается, демонстрируя профиль. Ветры гуляют в антрацитовых волосах. Креван замечает кровь на ее мантии, с ужасом выхватывая рваный глоток воздуха. - Идрис Бреакк Глас! Я повторяю! Что ты сделала?! Злая гримаса искажает белое лицо ведуньи. Лис с силой хватает ее за воротник. Она шипит, толкая его в грудь обеими руками. Чародеи стоят друг против друга, искры напряжения почти ощутимо пляшут между ними. - Думаешь, что смог бы скрыть от меня правду? О, я позаботилась о ней! Теперь твоя девка кормит рыб на дне морском! Ранее вечно невозмутимое лицо Кревана меняется до неузнаваемости. По рукам его золотом пляшут всполохи. - Ты обезумела! Убить невинного! - Да что ты обо мне знаешь! Они сцепились молниеносно, разрывая громкий гул ветра словами заклинаний. Чародейка, отброшенная ударной волной, летит в сторону скалистого обрыва. Лис быстро перемещается, хватая ее за мантию, но она выворачивается и хватает его сзади за руки. Эльфы кубарем катятся по земле, подскакивая на камнях. Край уже близко. Лицо Идрис в крови, мантия трещит и рвется на боку. Резкая боль пронзает ногу Кревана, он пытается связать ведунью заклинанием, но промахивается и… невесомость. С замершим сердцем Геральт, Цири и Йен смотрят, как за краем обрыва скрываются две фигуры. - Нет! Ласточка кричит, бросаясь в их сторону, но не успевает. Яркая вспышка, сопровождающаяся хлопком. Эльфы исчезли в рваной дыре портала.

***

Вокруг было темно, она летела долгие часы, так ей казалось. Словно время повернули вспять, и ее тело застряло в густом меду. Звуки доходили долгие, растянутые, искаженные. Где она? Голова раскалывалась, а в боку саднило. Привкус железа и хруст земли на зубах. Хотелось бы сплюнуть, но в горле пересохло. Идрис медленно летела вниз. Или вверх? Разницы не было. Вдруг чья-то рука хватает ее за ногу и тянет вверх. Или все-таки вниз? Свет пронзает бесконечный мрак, глаза больно режет, в ушах звенит. С размаху эльфка влетает в колючий кустарник, цепляясь волосами, остатками мантии и расцарапывая кожу в кровь. - D’yaebl! Она выругалась и медленно открыла глаза, пытаясь двинуться с места. Сзади послышались шаги, кто-то прихрамывал на ногу. Рука обвила талию, вытягивая израненную чародейку из плена. - Cáelm, Idris. * (* спокойнее, Идрис ) В глазах прочерчивается силуэт. Она всматривается и различает знакомое лицо. - Оставь меня, я лучше умру в этом кустарнике, чем… Она не успевает договорить, морщась от боли в ребрах. Креван Усаживает ее, прислоняя спиной к дереву. Мантия Идрис была похожа на решето, сквозь которое проглядывало белое, изрядно «помятое» тело. Знающий тяжело вздохнул, касаясь раны на ее левом боку. - Squaess’me… - За что ты извиняешься? Это ведь из-за меня мы попали в такое щекотливое положение. - Я не сдержался. Моя ошибка. Они замолчали. Лис внимательно осматривал раны, подлечивая их по возможности. На его рассеченной губе запеклась кровь, а нога припухла в лодыжке. Идрис осмотрела его со своего положения настолько внимательно, насколько это было возможно. На выдохе ее нос издал тихий похрипывающий свист, стало больно. Аквамариновые глаза Кревана метнулись к ее лицу, отражая беспокойство. Ведунья смотрела на него сверху вниз, размышляя о своих действиях. « Как я вообще могла решить, что он не найдет себе женщину? С чего я взяла, что мы с ним близки? Кому вообще нужен кто-то вроде тебя, Идрис Бреакк Глас… Эредин должно быть там сейчас совсем один. А я сижу тут, страдаю за свою слепую ревность. Горе тебе, женщина. Твоя гордость всегда мешала быть счастливой…» - Как ты? Он прервал ее внутренний монолог. Его руки были близко к ее израненному телу, но не касались его. Магия пощипывала кожу. Сглотнув сухость во рту, чародейка прохрипела ответ. - Жива. Благодаря тебе… В его глазах отражается боль, он опускает взгляд на мгновение, но затем снова смотрит на нее. - Идрис, я… - Помолчи… Она касается ладонью его щеки, с нежностью и нескрываемым страданием вглядываясь в родные черты. Большой палец скользит по запекшейся ране на его губе. Он закрывает глаза, касаясь ее руки своей, чуть склоняет голову вниз. Лис не видит ее, но чувствует движение. Идрис оказывается совсем рядом, утыкаясь носом в его щеку, шумно вдыхает воздух. Мрачный лес вокруг вздыхает вместе с ней, шелестя листвой в облаках. Шумно хлопают крылья какой-то большой птицы, что спугнул порыв ветра. Креван зарывается пальцами в угольные волосы, слабо пахнущие черемухой. Взгляды их встречаются. - Squaess’me, Crevan. Она шепчет, почти неслышно, но он различает каждое слово. Приоткрытые тонкие губы чародейки манят. Секунду они застывают в нерешительности, обжигая друг друга дыханием. Мягкий поцелуй, отдающий кровью. Она ласкает его, прикусывая губу. Внутри разгорается пламя, сжирающее мысли, лижущее душу. Поцелуи все глубже, быстрее, горячее. Тяжелое дыхание сбивается. Руки Кревана скользят по мантии, разрывая то, что от нее осталось. Идрис громко стонет в возбуждении. Одежда Знающего летит в сторону, взору чародейки предстают знакомые рунные сплетения. Она проводит языком по узору на шее, кусая и исследуя каждый сантиметр. Вскоре они оказываются на земле, веточки и иголки неприятно царапают тело, но любовники не замечают. Страсть пожрала сознание. Он двигается медленно, наращивая темп, целует ее плечи, губы, шею… Стоны прорезают лесную глушь, когда они доходят до пика удовольствия. Чародеи продолжают лежать на земле не в силах двинуться с места. Идрис обнимает Кревана одной рукой, прижимаясь изо всех сил. На лицее ее теплится счастливая улыбка, она заснула. Аваллак`х целует ее волосы, не может остановиться. С ней тепло, не только снаружи, но и внутри. Неведомое раньше чувство спокойствия накрывает сердце словно мягкий плед. Небо постепенно проясняется. Тонкий луч света пробивается сквозь листву, блуждая по белой коже ведуньи. Лис сжимает ее крепче, стараясь запечатлеть мгновение в памяти. Это счастье?

***

Она открыла глаза, пытаясь привыкнуть к неожиданно яркому свету. Рядом горел костер, на котором что-то запекалось, аппетитно распространяя аромат. Идрис потянулась, ощущая легкую ноющую боль в ребрах, но весьма терпимую. У огня сидел Креван, одетый в новую мантию. Тело эльфки было укрыто большой шкурой. Она удивленно пыталась вспомнить, откуда все это тут взялось. Лис услышал ее мысли, тепло улыбаясь. - Магия творит чудеса, не правда ли? - То есть эта милая одежда на мне – иллюзия? Креван немного хищно улыбнулся, краешком рта, бросая недвусмысленный взгляд в сторону женщины. Он поднялся и перебрался ближе к ней, приобнимая ее за талию. Дыхание обожгло щеку ведуньи. Шепот раздался рядом с острым ухом. - Да. А при желании я могу сделать так. Рука поползла выше по животу, и иллюзия стала таять, растворяясь в воздухе дымом. - Вы так предусмотрительны, Креван Эспане аэп Каомхан Маха. - Воистину это так, Черная Госпожа. Идрис фыркнула, слегка тыкая Лиса в ребро кулаком. - Давно меня так не называли. - Неприятное прозвище? Он целовал ее шею, отвлекаясь на короткие ответы чародейке. - Да. Знаешь откуда оно у меня? Он снова целует, рисуя пальцем узоры на коже спины. - Нет. Откуда? - Когда ты ушел, мне пришлось стать волей короля. Я знала и видела все, что могло укрыться от взора Эредина. Я стала оружием в умелых руках. Сколько жизней забрали эти руки? Словно в подтверждение своим словам она уставилась на правую ладонь. Креван оторвался от ее шеи, вглядываясь в льдистые глаза. - Я слышал об этом, но не представлял, что вы были так крепко связаны. Идрис тряхнула копной черных волос, отгоняя дурные воспоминания, обвила плечи Аваллак`ха и притянула его ближе, горячо и сладко целуя губы. Они вовсе не торопились обратно.