As long as you love me

19 августа 1839. Пруссия Филипп Нам везет, и за дверью нас не ждет ничего, кроме темноты и завывания ветра. В комнате, в которую мы попали, темно, но Даниэль решительно идет вперед, и мне не остается ничего, кроме как последовать за ним. Он толкает плечом дверь в противоположном конце комнаты, а я оглядываюсь. Почему тут все такое огромное? Хотя, это же замок… Может, они и должны быть такими? - Там никого, идем. Только тише, прошу, у них очень тонкий слух. Я киваю и показываю, будто закрываю рот на молнию. Даниэль непонимающе смотрит на меня, и я машу рукой. Точно, никаких молний. Следующая комнатка поприятней, в ней хотя бы горят свечи. Но все равно, ощущение того, что все в этом замке мертво не исчезает. Вероятно, мы единственные живые люди тут. И я не знаю, рад я этому или нет. Помещение, в которое мы входим после просто огромно! Я даже не могу понять, как оно вообще поместилось тут. Разве такое возможно? Невольно останавливаюсь и свечу фонариком на далекие стены. - Прошу, быстрее. Здесь небезопасно. Я киваю, переводя фонарь себе под ноги. - Прости. Просто тут охрененно много места. Не могу понять, как такое возможно? Даниэль качает головой, и я понимаю, что опять выразился как-то не так. - Замок прилегает к скале. Некоторые помещения уходят в ее толщу, в том числе и это. У… Барона было много времени, чтобы соорудить это все, - он обводит зал рукой. – И много рабочей силы, которую он не жалел. Даниэль слегка ежится и идет вперед. Зал имеет очень странную архитектуру, вызывая ассоциации с фантастическими фильмами и нечеловеческой цивилизацией, что-то из Лавкрафта. Потолок и пол теряются в темноте, а пройти можно лишь по мостикам, часть из которых слегка разрушена. Когда я перепрыгиваю через провал, дна которого не вижу, у меня екает сердце. Я слышу, как Даниэль тяжело дышит, и понимаю, что боюсь не я один. Каким-то образом это придает мне сил. Он ранен и чувствует себя явно плохо, а значит это мне стоит взять на себя заботу о нем, а не наоборот. Ничего, вот найдем тихое местечко, может, немного еды… Ничего. Когда мы доходим до очередной двери, Даниэль останавливается, и я решаю взять инициативу в свои руки. - Давай я, - я осторожно открываю дверь, стараясь, чтобы она не скрипнула. Но все эти двери кто-то будто специально смазывал, потому что она открывается легче, чем я думал. Я осторожно выглядываю за нее, впереди темно так, что не видно абсолютно ничего, как бы я ни старался. Поэтому я прислушиваюсь. Вроде тихо, если не считать завывания ветра в длинных коридорах. - Вроде спокойно. Пойдем. Когда я выхожу, я вижу длинную лестницу вниз, по бокам от которой в держателях стоят факелы. Даниэль останавливается и убирает фонарик в свою сумку, доставая взамен какую-то коробочку. Что-то щелкает, и факел начинает весело потрескивать пламенем. Я смотрю на него удивленно. - Огонь не привлечет их, а странный свет может. Так будет безопасней. Я принимаю его объяснение на веру, выключая фонарик. - А чем ты зажег его? Никогда таких штук не видел. Он передает мне в руку еще одну коробочку, внутри которой что-то перекатывается. - Это трутница и огниво, - Даниэль немного смущен, ему явно сложно говорить также непринужденно, как мне. – А в… твое время пользуются чем-то иным? Я хмыкаю и достаю из кармана куртки зажигалку, которую так удачно нашел в одной из пристроек. - Да, в наше время все немного проще, - я щелкаю зажигалкой, чувствуя себя волшебником. Даниэль заворожено смотрит на маленький огонек в моей руке. Малость, но мне становится приятно, что я его удивил. Честно, я как Вупи Голдберг в «Рыцаре Камелота», поражаю аборигенов зажигалками. Мне становится стыдно, и я гашу огонек. - Если нужно, попроси, я зажгу факел, так будет быстрее, да и тише. Даниэль кивает, снова смотря на меня с этим странным выражением. Но тут он вздрагивает и оглядывается. - Ты это слышал? – в его глазах мечется паника, заставляя меня тоже начать оглядываться. Но я не слышу ничего, кроме ветра. - Нет, не слышал. Наверное, просто ветер, - странно, но света факела вполне хватает, чтобы спуститься и не свернуть шею. – Пошли дальше. Даниэль кивает, все еще подозрительно смотря по сторонам, и мы начинаем спуск. ***** 19 августа 1839. Пруссия. Даниэль Мы прошли алтарь, клирос и трансепт… Я безумно рад, что можно пройти этой дорогой, не заглядывая в камеры пыток. Одно воспоминание о них заставляет меня дрожать. Запах крови, разлитый в воздухе, вызывает головокружение. Я не хочу больше подходить к этим дверям. Я боюсь того, что могу вспомнить, вновь открыв их. Поэтому я, вглядываясь в пол, прислушиваясь к шорохам, надеясь не услышать шагов, веду Филиппа дальше. Когда мы оказываемся в зале с телом Агриппы, я немного расслабляюсь. Монстры не заходили сюда раньше, может быть, эта привычка у них осталась? Филипп же, напротив, при виде обезглавленного тела невольно прикрывает рот рукой. Я снова смотрю на оставленное тело, и до меня доходит, что это первый труп, который мы повстречали на своем пути… И Филиппа он, должно быть, привел в ужас… Я же не испытываю страха, не рядом с этим телом. Скорее… меня мучают воспоминания о том, как непросто было отпилить Агриппе голову. Думаю о себе с отвращением. Насколько ужасно, должно быть, звучат мои мысли! Хорошо, что Филипп не умеет их читать. - О Боже… Кто его так, беднягу? Я чувствую стыд. Не потому что убил Агриппу… А потому что не испытываю вины и раскаяния в этом поступке. Я знаю, что хотя бы в этот раз поступил правильно, и Агриппа обрел то, что искал. Но мне все равно неловко от того, как это все должно быть выглядит в глазах Филиппа. Радуюсь, что свой испачканный кровью камзол бросил еще в зале Сферы. На нем была не только моя кровь, и одежда хоть частично защитила меня от брызнувшей крови Агриппы… Боже… - Он просил прекратить его мучения. Я не смог отказать ему, - я смотрю на то, что осталось от моего спасителя. В том, что я жив благодаря Агриппе, я также не сомневаюсь. Стоит попрощаться и поблагодарить хотя бы сейчас. – Надеюсь, ты обрел покой и нашел то, что искал. Я сделал все, как ты просил меня. Спасибо за помощь. Я молчу несколько секунд. А потом говорю то, что кажется является попыткой оправдаться, но я лишь пытаюсь объяснить: - Ты можешь обвинять меня, но я лишь сделал то, о чем он меня просил. Филипп к моему удивлению отвечает достаточно спокойно. - Я не буду обвинять тебя. Мне тоже пришлось убить своего друга, чтобы спасти от худшей судьбы. Он просил меня об этом, но это все равно было… тяжело. Жаль, что тебе тоже пришлось перенести это. «Жаль что пришлось перенести это…» Как раз об этом я и не жалею… Надо уходить. - Пойдем, тут нечего делать. ***** Я останавливаюсь у лестницы, ведущей в коллектор. Не могу заставить себя спуститься. Монстру, который бродит там было просто некуда деваться – те, что бродили дальше могут уйти в камеры пыток, но коллектор не настолько велик.. Я еще помню, как судорожно цеплялся за перекладины этой лестницы, боясь сорваться, как слышал под собой его рычание… Мне страшно. - Ты чего? Я вздрагиваю и про себя ругаю самого себя последними словами. Как я собирался слышать приближение монстра, если настолько задумался, что испугался голоса Филиппа, стоящего прямо тут. Прижимаю руку к груди, успокаивая забившиеся быстрее сердце. Все в порядке. Пока все в порядке. - Подожди минуту… Снова заглядываю в эту проклятую дыру. Кажется, ничего не слышно. Но как я могу быть уверен? Филипп тоже наклоняется над дырой, втягивает носом воздух и, закашлявшись, отшатывается. - Ну там и воняет! Возможно. Но я весь покрыт грязью и не чувствую… Ужасная догадка заставляет меня со страхом посмотреть на него снова. - Вдохни. - Что? Объясняю. - Наклонись над дырой и вдохни. Пожалуйста. Мне надо кое-что проверить. Филипп с неохотой подчиняется и снова заходится в кашле. А мне становиться страшно. Я повторяю его действие – ничего. У меня воздух из коллектора не вызывает такой реакции. Я все еще не могу поверить, что мы попали в ловушку так глупо. - Очень неприятный запах? Я выжидательно смотрю на Филиппа. Может он просто… Не привык. Я, вероятно, уже просто смирился с теми жуткими запахами, которыми пропитаны все эти подземелья… Он пожимает плечами. - Да нет, терпимо. Я пройду, если ты об этом… Качаю головой. - Ты не пройдешь тут. Он хмурится. - Что ты имеешь в виду? Вздыхаю и массирую виски. Так болит голова. Я так устал. Хочу спать… Надо встряхнуться. - Воздух внизу, в коллекторе, отравлен. Ты умрешь, если попытаешься пройти по нему. Он смотрит на меня несколько секунд, потом прикрывает глаза. Встряхивается. Его энергия и жизненная сила вызывают у меня восхищение. Этот человек определенно уникален, раз не теряет в такой ситуации самоконтроль. Его сила духа завораживает меня. Я чувствую себя словно рядом с костром – мне хочется быть рядом с ним и греться в его уверенности, пусть даже она и иллюзорна. Уже через секунду он резко скидывает с плеча свою странную сумку и чуть не вытряхивает из нее все на пол. - Где же он..? Был же тут… А, вот! Он извлекает из нее странный предмет, похожий на причудливую маску, и улыбается. Я непонимающе смотрю на него. Неужели он думает, что какая-то маска спасет его от яда? Но Филипп так уверен, что я поневоле верю ему. - Это должно сработать. То есть, он работал еще в Гренландии, так что… Надеюсь, мне повезет. Он натягивает странную маску на нижнюю часть лица, сразу становясь похожим на… Нет, не похожим ни на что, что я мог бы для себя определить. Он делает вдох, вернее пытается, но видно, что это дается ему с трудом. Филипп стягивает с лица маску, теперь я вижу на его лице неуверенное и даже обиженное выражение. Он несколько раз встряхивает свое приспособление, потом стучит по нему рукой и снова натягивает. По его глазам я вижу, что ожидаемого результата его действия не дали. - Нет… Не может быть, просто не может быть… - Филипп крепко сжимает маску в руках, в его взгляде проскальзывает растерянность. – Да не может же быть так, что на этой чертовой станции не работает ничего!? Я испуганно сжимаюсь от того, что он повышает голос. Но грозного рычания не слышно, а значит монстры далеко. Филипп на несколько мгновений застывает, так и сжимая свою бесполезную маску в руках. Потом со вздохом убирает ее обратно в сумку и смотрит на меня. - Фильтры сдохли, теперь он бесполезен. Ладно. Есть какое-нибудь противоядие? Где-нибудь тут? Качаю головой. Нет… Труп с противоядием остался по другую сторону коллектора… - Другой выход? Снова отрицательно качаю головой. Нет. Я обошел тут все, пока искал осколки сферы и составлял эликсир для Агриппы. Другого пути нет. - Но как прошел ты? Вздыхаю. - Вколол себе… Противоядие. - Еще есть? - Нет. Тот труп остался по ту сторону, – обхватываю себя руками от мысли, что придется идти одному через коллектор, чтобы принести Филиппу противоядие. Нет… Я не смогу. Не снова. Не могу больше оставаться один. Прикрываю глаза. Я слишком напуган, поэтому мне кажется, что стены двигаются. Все в порядке. Просто кажется. - Труп?! От удивления открываю глаза. Ах, да… Я же ничего не объяснил… - Кровь мертвеца. Пришлось… Она являлась противоядием… - и, не обращая внимания на его шокированное лицо, внезапно я понимаю, что решение есть. – Моя кровь! Ну, конечно! Филипп отступает от меня на шаг, и я понимаю, что, наверное, выгляжу… сумасшедшим сейчас. Мне больно от мысли, что он так обо мне подумает, даже если это и правда… Я пытаюсь объяснить. - У тебя ведь есть… та игла. Ты колол мне обезболивающее, помнишь? Моя кровь послужит для тебя противоядием… - Да я не буду этого делать! Замолкаю. Я настолько не вызываю доверия? Впрочем… С чего, с чего я взял, что должен его вызывать? - Ты хоть представляешь, как это опасно?! Я отвожу взгляд. Но… Моя кровь всяко безопаснее крови того трупа… - Но другого пути нет… Филипп ерошит короткие светлые волосы рукой. Прикрывает глаза. А потом снова лезет себе в сумку и подает такую же иглу, как та, которой он пользовался, только чистую. Я кошусь на свои руки – они слегка дрожат, могу не попасть – и протягиваю ему руку. - Лучше ты. Он тяжело вздыхает и бормочет себе под нос: - Не могу поверить, что делаю это… Но рука у него легкая. Я только прикрываю глаза, чувствуя легкий укол. Красная жидкость. Слишком много крови я видел за последнее время… Он быстро заклеивает мне чем-то руку, и я, решив не спрашивать, опускаю рукав рубашки. Филипп сидит на полу, смотря на иглу у себя в руках. Потом знакомым жестом, как когда на что-то решается, прикрывает глаза. - В конце концов, бывало и хуже… И вкалывает себе мою кровь. Мне становится неловко от этой сцены, словно я подсмотрел что-то личное. Я отвожу глаза и выжидаю несколько минут. По моему опыту головокружение должно быстро пройти. Так и происходит. Филипп поднимается на ноги, чуть трясет головой и вздыхает. - Ну, рано или поздно мы узнаем, правильный ли я сделал выбор. Я киваю. И роюсь в сумке, доставая последний бутылек с опиумом. Мне нужно пролезть по этой лестнице, и возможно, быстро бегать… Я должен чувствовать себя лучше, чем сейчас. Проглатываю жидкость и оставляю бесполезную склянку на полу. Натыкаюсь на подозрительный взгляд Филиппа. - И что это ты пил? Не противоядие часом? Мне словно выплеснули в лицо водой, настолько нерационально-сильно меня задевают его слова. Обида скручивает сердце – я не думал лгать ему, я пытался помочь! - Это опиум. - Какой, блин… Да зачем?! Вскидываю подбородок. Может я и веду себя по-детски… Может быть я ужасный человек, может быть почти чудовище… Но я правда не давал ему поводов подозревать меня в том, что я его обманываю! - Мне больно. Я должен быть в состоянии идти дальше. А опиум уже приглушил боль. Я перебираюсь на лестницу, не испытывая больше желания говорить с ним. Но все равно предупреждаю. - Веди себя тише. Внизу может быть монстр. Он качает головой, словно не верит, что монстры тут и правда были. Это заставляет меня поежиться, от прокатившихся по спине мурашек, и весь спуск меня мучает мысль – а если монстры тоже – лишь игра моего больного разума? Если они привиделись мне? Нет, не может быть… Я не настолько сошел с ума! Ведь нет же? Филипп встает в воду рядом со мной и болезненно морщится. - Знал бы, взял бы непромокаемую обувь… И тут я слышу его. Полу-стон, полу-рык. Оборачиваюсь к моему спутнику. Мне нужно знать. - Ты слышал это?.. По его расширенным глазам я понимаю, что знаю ответ. - Да. И я слышу, как по воде к нам кто-то быстро приближается. Инстинкты – страшная выработавшаяся привычка, заставляют меня тут же спрятать свой источник света и затянуть Филиппа в неприметную темную нишу в стене. Он сам догадывается выключить свой фонарь. Места мало, и я вжимаюсь ему в грудь, шепча одними губами: - Ни звука! И поддаюсь слабости, прячу лицо у него на плече. Тут просто слишком тесно. И боже, я не могу обернуться… Просто не могу… Просто… Пусть он уйдет, пожалуйста, пусть пройдет мимо, пожалуйста… Прижимаюсь лбом к плечу Филиппа, вслушиваясь в приближающиеся шаги. ***** 19 августа 1839. Пруссия. Филипп - Ни звука! Я стараюсь даже дышать через раз. Даниэль вжимается в меня еще сильнее, пряча лицо у меня на плече. Я автоматически кладу руку ему на спину, поворачиваясь так, чтобы прикрыть его собой. У меня в любом случае больше шансов. Я отвлеку на себя монстра, и он сможет сбежать, если не будет другого выхода. Не могу удержаться, и поворачиваю голову так, чтобы видеть то, что приближается к нам… Глупо было думать, что у меня есть хоть один шанс. Что он есть хоть у кого-то. Чудовище ужасно настолько, что от одного его вида хочется кричать. Мне приходится закусить губу, чтобы не заорать, когда я вижу его. Оно когда-то могло быть человеком, но сейчас ничего человеческого в нем не осталось. Голова раскрылась как цветок, мышцы неестественно переплелись. Я даже не могу понять, как оно издает звуки. Вместо одной из рук у него какой-то ужасающий клинок, весь в потеках крови. Железо и плоть переплелись в нем в неестественную, жуткую пародию на человека. Я сильнее вжимаю дрожащего Даниэля в стену, неосознанно сгребаю в кулак рубашку у него на спине. Он тихо охает, заставляя меня вспомнить о его ране. Монстр останавливается на одну жуткую секунду, и мы оба замираем. Я не верю в Бога, но сейчас я молюсь. Боже, пусть он просто уйдет, прошу… И монстр уходит дальше, не замечая нас. Это было близко, слишком близко. Я чувствую, как мое сердце бьется где-то в горле, воздух в легких будто загустел, не желая выходить наружу. Я выдыхаю осторожно и отстраняюсь от Даниэля. Он все еще дрожит, но уже не так сильно. Снова беззвучно он спрашивает у меня: - Он ушел? Я только киваю, боясь даже открывать рот. Даниэль выдыхает, а потом шепчет уже более понятно. - Нам нужно идти очень тихо, иначе он нас заметит. Раньше тут не было воды, видимо, коллектор опять начинает заполняться. Пойдем. И он берет меня за руку, доставая из сумки фонарь. Я даже не успеваю возразить. ***** Эти гонки с монстром живо напоминают мне то, чем я занимался в Гренландии. Мы идем очень медленно, воды стало еще больше, теперь она уже покрывает колени и плещется почти у середины бедер. Холодно, мокро, а за спиной ходит смерть, почти с косой. Даниэль замирает от каждого резкого звука, каждого плеска воды. Мы пролезаем сначала через разломанную решетку, а затем доходим до сломанного водяного колеса, которое непонятно зачем тут стоит. Рычание слышится неожиданно близко, и в этот раз уже я дергаю на себя Даниэля, прячась между какой-то трубой и стеной. Тут еще теснее, чем в других укрытиях, фонарик зажат между нами, освещая только наши лица. Я вижу, как Даниэль быстро дышит, стараясь не издавать ни звука. Мы смотрим друг другу в глаза, чтобы не испытывать судьбу и не смотреть на чудовище, идущее по нашим следам. Но нам везет, и он снова проходит мимо. Даниэль пролезает под колесом, и я вижу, как он выдыхает, указывая мне на лестницу в другом конце зала. Видимо, нам нужно туда. Мы прибавляем ходу, и это оказывается ошибкой, потому что монстр слышит наши шаги. Когда я слышу, что он громко рычит, направляясь к нам, я кричу, уже не пытаясь прятаться. - Бежим! И мы бежим, так быстро, как только можно. Мокрая одежда и тяжелая обувь замедляют меня, Даниэль оказывается быстрее. Он тянет на себя тяжелую дверь, открывая ее явно с трудом. - Быстрее! Он держит дверь так, чтобы только я смог в нее протиснуться. Я оказываюсь рядом с ним, когда монстр уже стоит на первой ступени лестницы. Мы в четыре руки захлопываем дверь и опускаем на нее засов прежде, чем она в первый раз содрогается от тяжелого удара с той стороны. Спасены! Даниэль отступает от двери, забиваясь в угол у следующего пролета. Он зажимает рот рукой, с ужасом смотря на дрожащую от ударов дверь. А я пинаю окованную створку, не чувствуя удара благодаря сапогам. - Отсоси, ублюдок! Кажется, даже монстр удивляется моему порыву. Я и сам удивляюсь себе. Тут явно небезопасно кричать, но весь ужас последнего получаса нуждается в выходе. Я поворачиваюсь к Даниэлю. - Мы сделали это! Он смотрит на меня огромными глазами, явно не понимая, что происходит, и я осознаю, что опять разговариваю явно не самым вежливым языком. Да, джентльменом меня можно назвать лишь с сильной натяжкой, ничего не скажешь. - Прости… Я просто очень испугался, а теперь мы вроде как в безопасности, вот я и… Прости еще раз. Даниэль мотает головой, наконец, выпрямляясь. - Ничего. Да, тут безопасно, по крайней мере, было так… - он с сомнением смотрит на лестницу, ведущую вверх. - Ну, тогда пошли, чего нам ждать? И я делаю первый шаг на лестницу. ***** Помещение, в которое мы попадаем просто огромно. Всюду вокруг из стен выдаются трубы, из которых вода падает прямо на пол, создавая приятный слуху шум. Даниэль ощутимо выдыхает, это место явно безопаснее тех, где мы уже побывали. - Надеюсь, эта вода не отравлена? – я не знаю, чего больше в моих словах, шутки или правдивого опасения. Даниэль слегка улыбается и качает головой, подставляя руку под струю. - Нет, это вода из подземного источника, и она совершенно безопасна. Я киваю. - Хорошо, тогда предлагаю остановиться и передохнуть, а то такой марш-бросок меня слегка утомил. Если ты не против, конечно. Даниэль вздыхает и садится на одну из больших труб, которые ведут в неизвестном мне направлении. Я решительным жестом избавляюсь от куртки, а потом стягиваю через голову свитер. Как раз когда я пытаюсь протиснуться через горловину, я слышу немного приглушенный толстой шерстью голос Даниэля. - Что ты делаешь? Я освобождаюсь от шерстяного плена и складываю свитер так, чтобы он поместился в рюкзак. - Я раздеваюсь. Мне очень жарко, потому что там, где я был, было много снега и очень холодно. А тут у вас лето, и я одет не по погоде, - я поворачиваюсь к Даниэлю и понимаю, что он старательно не смотрит на меня. Хмыкаю. – Можешь отвернуться, если я тебя смущаю. Но я не намерен больше так ходить, это неудобно. Я слышу, как он сглатывает. Его голос звучит неуверенно, когда он отвечает. - Ты меня совсем не смущаешь, просто… - он не договаривает и отворачивается еще сильнее. Я снова хмыкаю, решая не смущать его еще сильнее своими вопросами. Мальчик явно не привык к тому, чтобы перед ним кто-то раздевался, будь то мужчина или женщина. Странное время, условностей и предрассудков столько, что они мешают жить. Я снимаю сапоги, стараясь выжать их хоть чуть-чуть, снимаю две лишние пары носков, термо-белье, которое одел под джинсы, складываю все лишнее и упихиваю с трудом в весьма распухший рюкзак. Куртку приходится надеть, как и сапоги, но с этим ничего не поделаешь. - Я все. Можем идти, если ты готов. Даниэль кивает мне и встает со своего места. Перед тем, как мы продолжаем идти, он подходит к одной из труб и немного слишком старательно умывается, будто пытаясь смыть что-то, что въелось в его кожу, пока он бродил по замку. ***** 19 августа 1839. Пруссия. Даниэль - Я все. Можем идти, если ты готов. Я киваю. Да, можем. Но сначала я хочу умыться. Подставляю руки под прозрачную воду, смывая кровь и грязь. На мне слишком много крови и грязи – не только на теле, но и на душе… Но по крайней мере я могу отмыть руки…. Умываюсь, и дышать становится чуть легче – холодная вода позволяет мне встряхнуться, опиум еще глушит боль, и я наконец избавился от хотя бы части покрывавшей меня крови… Наверное и выглядеть стал не так жутко… Как мне жить дальше с тем пятном на совести, которое мне никогда не смыть?.. Отбрасываю эти мысли. Не сейчас. Сейчас надо выбраться. И вывести Филиппа. Умывшись, я подхожу к двери, ведущей к тюремным камерам, и дергаю ее на себя. Не поддается. Я помнил, что дверь заклинило, но в прошлый раз я был даже рад этому – монстр, что бродил по тюрьме, не мог до меня добраться, но сейчас… Сейчас это единственный путь, который я знаю. Я дергаю дверь сильнее и, стараясь сдержать панику, оборачиваюсь к Филиппу: - Ты можешь мне помочь? Он кивает и подходит к двери, так же тянет ее на себя, стиснув зубы и прилагая, видимо, все силы. Бесполезно. Не откроется. Я чувствую приступ головокружения – мы заперты! Я не знаю другого пути! Филипп оборачивается ко мне, и мы снова начинаем нашу игру в безнадежные вопросы. - Нам нужна точно эта дверь? Киваю. Я уверен, что пришел оттуда. - Другой проход есть? Я качаю головой, но потом понимаю, что есть еще одна дверь – запертая, я не пытался ее открыть – слишком много сил и времени, и она была не нужна мне. - Я не знаю. Я пришел отсюда, но… Есть вторая дверь. Но я не знаю, что за ней… Он проходит мимо меня к двери, на которую я указываю, похлопав по плечу, и я не успеваю отшатнуться. Ужасно фамильярно, но судя по улыбке, он всего лишь хотел меня поддержать… - Ну, уже не тупик. Возможно, есть и другой ход. Я поражаюсь его оптимизму, но все равно соглашаюсь. - Все равно за этой дверью нас не ждал выход… Лифт, на котором я спустился в подземелья, сломан, мы не смогли бы подняться… Он кивает. - Значит, в любом случае пришлось бы искать другой проход! Дверь не поддается мне, не поддается Филиппу, но под нашими совместными усилиями все же приоткрывается. Я заглядываю в узкую щель. Знакомые коридоры с большим количеством дверей. Еще одно крыло темницы, в котором я не был? - Дальше не открыть… Филипп усмехается и, немного побродив по залу, находит обломок трубы. Вставив его в щель и навалившись на него, он открывает дверь, победно смотря на меня: - Правило рычага! Я все же профессор физики. Мой вопрос совершенно не к месту, но я не могу удержаться: - Профессор? Ты занимаешься наукой? Он кивает, закидывая на спину свои вещи, и шагает в проход. - Да, преподаю физику. Преподавал… А ты? - Археолог… Придерживаю его за плечо. Не так быстро. Он понимающе зажигает факел, висящий у двери. - Тише… Тут тоже может быть монстр… Он хмурится. - Как в канализации? Коллектор. Нет. - Нет. Другой. Не важно, слышит он так же хорошо. Мы идем по коридору, оставляя факел и безопасную цистерну позади. Я стараюсь не смотреть на двери камер. А в той, прошлой жизни я бывал здесь? Я слышу голоса, они зовут и просят о помощи. Скорее всего, бывал. Я не спрашиваю Филиппа, слышит ли он эти голоса – он выглядит спокойным, и не был бы таким, если бы слышал эти стоны. В конце концов, через несколько запертых дверей нам попадается открытая, и моего спутника ведет в камеру любопытство. - Момент, я сейчас… Я задерживаюсь в проеме двери. Не хочу заходить. Не хочу вспоминать то, что могу вспомнить тут. И не хочу вспоминать, как сам метался по похожей камере в поисках выхода, когда на полу пульсировала оставляющая кислотные ожоги на коже масса, когда Тень шла за мной и когда голос Александра издевательски звучал в голове… Но все равно захожу, потому что стоять очевидной мишенью на пороге одному вместо того, чтобы зайти туда, где можно спрятаться, кажется мне нелогичным. Филипп осматривается вокруг. - Кошмарное место! Как тут вообще можно держать людей? Я сжимаюсь. Я не знаю. Я не помню, что чувствовал, когда играл тут роль тюремщика. Из-под кровати Филипп достает хлеб. Паек пленникам, чтобы не умирали раньше положенного срока. Этот – относительно свежий по сравнению с теми, что я видел, сгнил только с одного конца… Филипп разламывает его, отбрасывая покрытый плесенью кусок в угол на радость крысам, и… - Ты будешь это есть?! Он поднимает на меня глаза, уже проглатывая первый кусок. - Мммм, да. Я голоден. Это – вполне пригодная пища, я же испорченное не стану есть, – он на секунду задумывается, а потом протягивает хлеб мне. – Извини, я не подумал… Хочешь есть? Я мотаю головой, отступая. - Н-нет, спасибо… Я не голоден… - По тебе не скажешь… Точно нет? Я киваю. Нет. Я не буду есть этот тюремный паек. Меня подташнивает от одной мысли об этом. - Точно. Он пожимает плечами и запивает хлеб водой. Флягу он наполнил еще в цистерне. - Ну, как знаешь. Эта неожиданная задержка нас и спасает. Я слышу рычание и приближающиеся шаги, и, действуя тихо, закрываю дверь. Филипп озирается, ищет куда спрятаться, но я знаю, что наш единственный шанс – что тварь просто пройдет мимо камеры. Тяну Филиппа в угол и прячу его волшебный фонарь. - Тссс… Он кивает, показывая, что понял. На его лицо падают отблески далекого факела, оставшегося в коридоре, пробивающиеся через решетку в двери. Шаги ближе. Ближе… В камере напротив что-то со звоном падает, и я зажимаю себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Должно быть, крысы… Звуки ломающейся двери заставляют меня вздрагивать при каждом ударе. Если мы чем-то себя выдадим, следующей будет наша дверь. Я кусаю губы, Филипп стоит, замерев, обхватив мои плечи рукой, и мы опять смотрим друг на друга. Когда монстр проверяет камеру и начинает отходить, Филипп делает осторожный шаг по направлению к зарешеченному окну, и я, схватив его за руку, качаю головой. Не надо. Не смотри. Но он все равно выглядывает в окно и отшатывается. Слава богу, не задевая ничего. В темноте я вижу, как он качает головой, но закушенная губа говорит мне о том, что страх ему все же известен… Когда шаги и рычание стихают, мы выходим из камеры, и я кошусь на разбитую дверь. Филипп же усмехается. - Нет, туда я не полезу. Я не настолько любопытен. И мы продолжаем путь. Лабиринт проходов выводит нас к очередной запирающейся двери, которую я с облегченным вздохом закрываю за собой. И оглядываюсь, повыше подняв свой необычный источник света. - Лестница… Филипп улыбается. - Ну, ты говорил про лифт. Так что лестница, тем более, ведущая вверх – это определенно хороший знак. Мне остается только согласится…