As long as you love me

19 августа 1839. Пруссия Филипп Лестница очень длинная, и с какого-то момента начинает заворачиваться в спираль. Мне уже начинает казаться, что мы прошли куда больше, чем надо, когда мы упираемся в люк, к краю которого подходят ступеньки. Даниэль несколько мгновений оглядывается, а потом дергает за какой-то неприметный рычаг, заставляя меня ахнуть от удивления. - Потайной ход! Потрясно! Я такое только в кино и видел! Даниэль с удивлением смотрит на меня и просто поднимается. Теперь уже его черед вздыхать от удивления. - Мы прошли так далеко. Я и не думал… Если бы я только знал… - Тебе бы это не помогло, - перебиваю его я, наблюдая, как большая статуя орла приходит в движение и скрывает люк в полу, будто его и не было секунду назад. – Похоже, дверь открывается только изнутри. Даниэль оглядывается на меня и кивает. - Вероятно, ты прав, - он смотрит в большое окно напротив. – Темно. Уже наступила ночь. Когда я был тут в прошлый раз, было еще светло. Я пожимаю плечами. Что я могу ответить? Как добропорядочный англичанин, я должен поддержать беседу о погоде, но на ум не приходит ничего, кроме: «А когда я в прошлый раз выглядывал на улицу, там было -40 и снега по колено». Даниэль немного смущенно смотрит на меня, а потом говорит: - Тут наверху мои комнаты. Не могли бы мы зайти ненадолго, я бы хотел переодеться? Я улыбаюсь ему и киваю, останавливая себя, чтобы не потрепать его по голове. - Конечно, не вопрос! Нам обоим не помешает отдых, я считаю. И мы поднимаемся по лестнице справа от той статуи, которая закрыла проход вниз. Снова красная кованая дверь, но она открывается без видимых усилий. Даниэль старательно запирает ее на засов, когда мы заходим внутрь. Я оглядываюсь. Комната большая, окна, выходящие на обрыв, стол с ящичками. Все разбросано, будто тут был обыск. Даниэль проходит налево и выволакивает из-под кровати чемодан. Я смотрю с интересом, поскольку никогда таких не видел. Он окован толстыми железными лентами, обтянут кожей, но сам, видимо, сделан из дерева. Он не запирается на замок, но у него есть два запора, чтобы он не открылся случайно в дороге. Да, как все изменилось… Даниэль роется в чемодане, сидя на коленях. Наконец, он радостно вскрикивает. - Не нашли! Я с интересом смотрю на него, и он поясняет: - Деньги. В моих комнатах искали кое-что, но деньги не были им нужны. Они могут понадобиться, когда мы выйдем отсюда. Я улыбаюсь, понимая, что сам и не подумал про деньги. С сожалением достаю кошелек, смотрю внутрь. Там несколько фунтов, пара другая монет и карточка, на которой все мои основные средства. Тут ее можно просто выбросить в камин. Еле удерживаю себя. Ничего, она понадобится, когда ты вернешься домой, ничего… - Прости, что становлюсь обузой. У меня нет никаких ценностей, которые я мог бы предложить в качестве платы за что либо. Даниэль пожимает плечами и убирает кошелек в сумку. - Сначала нам надо выйти отсюда, а потом можно будет решить такие вопросы. Я киваю, наблюдая, как он достает свежую рубашку и другую жилетку из чемодана, следом за ними идут все остальные предметы гардероба, кроме верхней одежды. Наверное, Даниэль понадеялся, что она ему не понадобится или собирался в спешке. Я все еще стою в проходе, когда он начинает расстегивать жилетку и поворачивается ко мне. - Не мог бы ты ненадолго отвернуться, я бы хотел переодеться. Я поднимаю руки и разворачиваюсь, немного даже показушно. - Хорошо, хорошо, считай, что меня здесь нет, - и я приваливаюсь к косяку двери так, чтобы меня было не видно. Почему-то мне жутко любопытно и хочется заглянуть за угол, но я держу себя в руках. Парень явно из робких, раз его смущают такие простые вещи. Да, время накладывает свой отпечаток, но все же… Я зашивал ему спину, неужели он думает, что я не могу представить его голым по одной только спине? Вспоминаю о его ране и решаю тщательней порыться в аптечке. Для этого приходится все вывалить на пол. Аптечка находится в самом низу, я достаю из нее все, что в ней лежит. Это не подходит, это тоже, шприц с адреналином – хорошо, но не то. А, вот! Ранозаживляющая мазь, неизвестно как попавшая в аптечку. Видимо, ее положил туда один из сотрудников, потому что в стандартном наборе такого явно нет. Я забываю постучаться, потому что когда вхожу, Даниэль как раз застегивает брюки. Странно, я думал, он будет худее, учитывая то, каким больным он выглядит. Но на проверку оказывается, что он абсолютно нормальный, вероятно, немного недоедающий в последнее время, но нет ничего, чего не исправили бы сон, покой и еда. - Я подумал, что стоит обработать твою рану. Я нашел заживляющую мазь, она должна предотвратить заражение… Когда он оборачивается, я вижу, как он краснеет. Я почти вижу, как он решает, что ему больше нужно, здоровая спина или чтобы я свалил ко всем чертям из комнаты. Почему-то его смущение заставляет меня только пошире улыбнуться. - Хорошо, - и это единственное, чего я добиваюсь от него, прежде чем он поворачивается ко мне спиной. Рана, когда я снимаю старую повязку, выглядит прилично, с учетом того, что никакого покоя, необходимого для заживления, и в помине нет. Я осторожно трогаю края, и Даниэль вздрагивает. Не знаю, у меня холодные руки или просто от неожиданности. Эта дрожь передается мне, и я слегка проливаю спирт, когда смачиваю вату, чтобы заново продезинфицировать кожу перед мазью. - Сейчас может немного щипать, но больно, как в прошлый раз не будет, обещаю. Даниэль кивает, и я вижу, что у него даже уши покраснели. Спирт холодит пальцы, когда я стараюсь сделать все быстро и аккуратно. Из меня был бы плохой доктор, потому что я все равно нажимаю слишком сильно, заставляя Даниэля охнуть от боли. - Прости. Теперь мазь, а потом я тебя заново перевяжу, поудобней будет. Он снова кивает, давая мне понять, что все слышал. Я осторожно накладываю слой мази потолще, как и написано в инструкции, затем марлевую подушечку, а после мне приходится побегать вокруг Даниэля, чтобы перевязать рану правильно, через плечо. Предыдущая повязка почти совсем сползла всего за пару часов. - Ну, вот и все, можешь одеваться. Я буду в соседней комнате. Он кивает мне, даже не говоря спасибо, и я ухожу, чтобы дать ему свободного пространства. Осматриваю две оставшиеся комнаты – кабинет и, возможно, гардеробную. В кабинете лежат книги, но они все на немецком и французском. В гардеробной стоит комод, но в его ящиках пусто, вокруг нет ничего полезного. Поэтому я переворачиваю на ножки один из стульев и сажусь, чтобы хотя бы не мерить шагами пространство. Через какое-то время, на мне нет часов, и я не могу отследить, решаюсь постучаться к Даниэлю. Он не реагирует, поэтому я захожу. И вижу, что он лежит на кровати на боку и спит, уже полностью одетый. Я подхожу ближе и смотрю на него некоторое время. Хочется погладить его по голове, так несчастно он выглядит. А потом я вздыхаю и подтаскиваю к двери шкаф, который повален на бок, стол и пару стульев. Не очень надежно, но… пусть лучше будет такая баррикада, чем никакой. Я беру стул и сажусь рядом с кроватью, наблюдая за тем, как спит мой спутник. И не замечаю, как сам засыпаю под звук его дыхания. ***** Ночь с 19 на 20 августа 1839. Пруссия Даниэль Свет от фонаря, тусклый и неровный, освещает стены, мечется по камням грубой кладки… Я пробираюсь по подземельям столько времени, что уже потерял счет – часы? Дни? Мне кажется, что я останусь тут навсегда. За спиной время от времени слышен рык и шаги. Я знаю, что монстр идет за мной попятам, отставая на пару поворотов, не больше… Все двери закрыты – спрятаться некуда… только идти, потому что я не могу бежать – воздух словно вязкая смола дает мне только переставлять ноги… - Я просто хочу уйти! Мне хочется зажать уши руками, но в руке у меня фонарь. Нет, пожалуйста, только не снова… - Пожалуйста, нет!.. Голова кружится, замолчите, пожалуйста, замолчите! - Не надо, о, боже, нет!.. Эти крики преследуют меня, моя вина, мой страх, мое проклятие. Ведь когда тебя проклинают от всего сердца, от такого проклятия должен остаться след, что ляжет на душу? Нет, не надо, замолчите, прошу вас!.. Шаги монстра становятся все ближе… Нет, пожалуйста, не надо! Я не могу идти быстрее… Пожалуйста, отпустите меня… - Ты отпустил хоть кого-то? Хоть кого-то, кто просил тебя о пощаде? Голос Александра раздается в моей голове и идет со всех сторон одновременно. Я не хотел… - Тебе было все равно! У тебя был выбор, ты мог не убивать никого. Я не хочу умирать! Я никогда не хотел умирать! - И предпочел пожертвовать невинными жизнями ради спасения своей. Я не знал! - Ты не хотел знать. Не хотел знать, на самом деле ли они преступники? А пытки? Чем ты оправдаешь перед самим собой пытки? Я… - А невинная девочка? Уж ее-то ты при всей своей слепоте и наивности не смог бы спутать с преступником? Я… Я не хотел… - Ты знаешь, в чем твоя вина. Ты знаешь, почему их крики звучат у тебя в голове. Потому что даже зелье амнезии не сможет их стереть. И ты надеешься на спокойный сон? Убийца. Нет… Нет! Шаги все ближе. Еще ближе.. С тихим шелестом тухнет фонарь – закончилось масло… Я пробираюсь дальше, держась за стену в кромешной тьме. Нет, не надо, пожалуйста, нет, нет, нет… Рычание раздается прямо над ухом, и я чувствую, как стальные когти погружаются в мой живот. Пожалуйста, нет, не надо, нет! - Нет!!! ***** - Нет!.. - Эй, эй, проснись ну же, ты так всех монстров сюда позовешь! Я, задыхаясь, открываю глаза. Моя комната. Замок. Филипп. Уходит минута на то, чтобы вспомнить, что я тут делаю. И еще минута на то, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Тень ушла, но кошмары не оставили меня. Не теперь, после того, что я видел в этих проклятых подземельях… Не теперь, после того, как я узнал, что сотворил. Чудовище… Но я хочу жить… Я еще так молод… Я хочу жить. Перевожу взгляд на обеспокоенное лицо Филиппа. Ох… Он явно пытался меня разбудить… Я не помню как уснул, но проснулся укрытый одеялом с кровати… - Я… уснул?.. Филипп кивает, обеспокоенность потихоньку уходит из его глаз. - Да. Мне стало жаль будить тебя, ты выглядел вымотанным, и мне пришлось немного подремать. Это было кстати, а потом, ну… Ты разговаривал и кричал во сне, и я решил, что пора это прекращать. Меня обливает страхом. Я разговаривал? Что я мог рассказать в беспамятстве?! Но, кажется, Филипп смотрит на меня только с сочувствием… Значит ничего такого, что бы заставило его меня возненавидеть… Можно перевести дух. - Прости… Я не хотел спать… то есть, не хотел вот так засыпать… Я просто очень устал и давно не спал… Он улыбается мне. - Да брось, не оправдывайся! Хорошо, что отдохнули. За окнами смотри – все еще темно, значит, мы оба проспали совсем не долго. Или целые сутки, но для этого я, пожалуй, все еще слишком устал. Я киваю. Глубоко вздыхаю, прогоняя остатки сна. Ужасный кошмар – отражение моей реальности… Поднимаюсь на ноги, подбирая свою сумку. - Да… Еще раз прости. Я в порядке. Могу идти дальше. Неловко перебрасываю сумку через плечо и вздрагиваю от боли. Стало еще хуже, и у меня больше нет опиума… Даже в моих вещах. Придется терпеть. Мы снова спускаемся в зал. Филипп задерживается у фонтана, и я его понимаю – это сооружение и меня шокировало, когда я его увидел впервые. - Что это? Пожимаю плечами. Если Александр и рассказывал мне, то я не помню. - Местная архитектура, полагаю… Пойдем. Тут больше нечего делать. Наш путь лежит к затопленным архивам. Еще одна дверь. Собираюсь с духом и открываю ее. Как я все и помнил: несколько ступеней вниз и дальше – тоннели, заполненные водой. Но тут, и правда, нет другого выхода, а прямо за архивами – камера переработки и верхняя часть замка, почти желанный выход, почти свобода. Вот только… Ловлю Филиппа, уже готового сделать шаг в воду, и качаю головой. - Тут… Хм… Тут в воде живет монстр… Филипп закатывает глаза. - Еще один? Новый вид что ли? Это вызывает даже у меня желание усмехнуться. - Да. Новый вид. - Ты серьезно? Киваю - Абсолютно. Послушай, это очень важно. Этот монстр… Живет в воде, и он… - как же безумно это звучит! – Он невидимый. Ты не сможешь его увидеть. Только по плеску воды можно понять, где он находится. Чувствуешь? Я принюхиваюсь, и Филипп тоже втягивает носом воздух. Запах крови и начавшегося разложения. - Там могут быть трупы. Их мясо… может отвлечь. Но, в любом случае, главное правило – держись подальше от воды. Насколько это возможно. А если нет такой возможности, то придется очень быстро бегать. Ты понял меня? Он кивает. - Ничего не понял, но запомнил. Я наудачу пытаюсь войти в воду, но рядом раздается знакомый плеск, заставляя меня отшатнуться. - Нужно найти что-то, что послужит нам мостом, или, хотя бы, отвлечь его… Филипп заворожено смотрит на приближающийся к нам плеск, не отводя взгляда от следа, оставленного невидимым монстром. Пока мы не в воде нам ничего не грозит, но все же… Отхожу на пару шагов, утягивая с собой Филиппа, и он отмирает. - Я понял. Сейчас что-нибудь придумаем. И я не сомневаюсь, он что-нибудь придумает. ***** Ночь с 19 на 20 августа 1839. Пруссия Филипп - Я понял. Сейчас что-нибудь придумаем. В моей голове рождается план. Может сработать, если Даниэль доверится мне. - Этот монстр только один? Даниэль пожимает плечами, а потом кивает. - Я думаю, что да. По крайней мере, за мной всегда гнался только один. Я киваю, уже продумывая, что делать дальше. - Хорошо. Тогда нам нужно что-то тяжелое. Надо вернуться и поискать что-нибудь… Даниэль кивает, но я вижу, что мое предложение не вызвало у него энтузиазма. Мы возвращаемся в зал, из которого пришли. - Там ведь наверху еще одна дверь. Что за ней? Даниэль отворачивается, когда отвечает. Я уже понял, что это значит, что ему не хочется говорить об этом. - Кабинет Александра. Киваю, пытаясь обдумать наше положение. - Тогда давай поищем там что-нибудь полезное. ***** Когда Даниэль сказал кабинет, я представил себе просто большую комнату со столом, а не целое крыло гребаного замка! Кажется, удивление написано у меня на лице, потому что Даниэль считает нужным пояснить: - Барон не любил быть стесненным ни в чем, включая рабочее место. Я ошалело киваю, смотря на длинный коридор передо мной. В первых двух комнатах ничего полезного нет, кроме золотых подсвечников и странной статуэтки из того же металла. Даниэль смотрит на меня с удивлением, когда я старательно запихиваю все это добро в почти полный рюкзак. И теперь я уже считаю нужным пояснить. - Золото. Оно может нам понадобиться, чтобы купить еду или заплатить за гостиницу. Надо поиметь с этого ублюдка по максимуму, раз уж мы тут. Даниэль только качает головой. В следующей комнате помимо еще пары подсвечников находится и кое-что интересное. - О! Лопата! Вот это нам и подойдет. Даниэль непонимающе смотрит на меня. - Зачем тебе нужна лопата, позволь спросить? Ухмыляюсь. - Пойдем ловить рыбку, на живца. Если у меня все выйдет, дальше можно будет не беспокоиться об этом монстре. По Даниэлю видно, что он не совсем понимает, что я собираюсь делать. Ничего, главное, чтобы он мне поверил. Я проверяю последнюю комнату, просто на всякий случай. На стене, справа от входа, висит большой портрет. Даниэль заметно морщится, когда видит его. - Это он, да? Мой спутник только кивает, и мы покидаем кабинет. ***** Когда мы снова оказываемся у воды, я озвучиваю свой план. - Смотри, тут неподалеку плавает ящик, при помощи лопаты я смогу подтащить его поближе. Я встану на ящик, а тебе надо будет подойти ко мне так, чтобы траектория направления монстра проходила рядом с моим ящиком. И тогда, когда он будет рядом, я зарублю его этой лопатой! Просто и эффективно! Даниэль смотрит на меня с сомнением. - А почему ты будешь стоять на ящике, а я в воде? Я пожимаю плечами. - Потому что я меньше устал, а значит и реакция у меня будет лучше. А еще это мой план, поэтому я и стою на ящике, - я улыбаюсь, чтобы показать, что последнее было шуткой. Все получается, как я и говорил. Мы подтаскиваем поближе ящик, на который я приземляюсь с разгона. Хорошо, что он достаточно устойчивый, а то я бы точно свалился в воду. Даниэлю требуется немного времени, чтобы подготовиться и подойти ко мне. Он идет достаточно шумно, чтобы быть уверенным, что монстр приплывет. И наши надежды оправдываются, мы слышим далекий плеск. Даниэль стоит справа от меня, я вижу, как он напуган, и это почему-то заставляет меня только сильнее собраться. Кажется, что моя реакция усилилась в несколько раз, когда я вижу, как монстр приближается ко мне. Я беру лопату обеими руками, чтобы ударить сильнее. Два метра, полтора, метр и… Я изо всех сил опускаю лопату вниз. Раздается плеск, потом странный булькающий вопль, и мы видим, как по воде расползается пятно желтой крови, которое быстро растворяется. Монстра больше нет. - Монстра больше нет. Даниэль эхом повторяет мои мысли. Я слезаю с ящика и отбрасываю лопату. - Да. И мы можем идти дальше. Даниэль кивает, и мы снова начинаем наш путь через воду. ***** Эти затопленные архивы, кажется, тянутся бесконечно. И все время надо открывать какие-то двери, поворачивать вентили, дергать рычаги. Под конец, у меня уже устают руки. Потяжелевший от золота рюкзак тянет вниз, хочется просто остановиться и ничего не делать. Я вижу, что Даниэль тоже чувствует себя не лучше, и начинаю задумываться о целесообразности использования обезболки на нем. Если он упадет, мне придется его нести, а мне бы этого не хотелось. По крайней мере, не в такой обстановке. Когда мы открываем очередную дверь, Даниэль спотыкается, и мне приходится придержать его за локоть, чтобы он не упал. - Спасибо. Мне кажется, или его голос и правда стал еще тише? Я поворачиваю его к себе и кладу руку ему на лоб. Он отшатывается, но я удерживаю его. Нет, жара нет, значит, мазь подействовала, и воспаление не началось. Значит, просто боль и усталость. Я копаюсь в кармане и нахожу, наконец, пузырек с таблетками, почти полный. - Даниэль, я понимаю, что тебе сейчас тяжело и больно. У меня нет опиума, да я бы тебе и не дал его, если бы и был, потому что, прости, я не одобряю наркотики, но у меня есть кетарол. Это обезболивающее, он снимет боль от раны, хоть и не придаст сил. Только я не знаю, можно ли его тебе, но думаю, что стоит рискнуть, а не мучиться от боли. Даниэль смотрит на меня и на таблетки, которые я протягиваю ему, удивленными глазами. Мне даже становится неуютно под его взглядом, и я отворачиваюсь. Я смотрю на него только тогда, когда он берет у меня из рук баночку. - Возьми воды, чтобы запить. Так будет легче проглотить таблетки. Лучше возьми две, они подействуют быстрее, - это я советую из своего опыта. Даниэль кивает. Я испытываю странное и слегка неудобное чувство, когда вижу, как он глотает таблетки, которые я ему дал. Почему-то мне становится еще более жарко, когда я вижу, как из уголка рта у него стекает капля воды, которой он запивает таблетки. Сглатываю, прежде чем сказать. - Ну, пошли. Скоро таблетки подействуют, и станет лучше. Даниэль кивает. - Спасибо. Я ценю то, что ты делаешь для меня. И снова он заставляет меня отвернуться. Я пожимаю плечами. - Да не за что… И разговор снова обрывается. ***** Ночь с 19 на 20 августа 1839. Пруссия Даниэль - Да не за что… Мы идем дальше. Его забота приятна мне, я отвык от помощи… Такой. Не иллюзорной. Хотя он и… «Самоуверенность» - вот слово, которое точно его характеризует. Впрочем, достаточно сложно устоять перед его напором и обаянием… Интересно, а барон на меня также действовал? Впрочем, нет. Не интересно. Не хочу знать Мы входим в камеру переработки, и я искренне радуюсь этому мрачному месту – совсем немного, осталось совсем немного! - Мы уже совсем близко, это камера переработки, за ней – холл и выход! Филипп был прав – боль отступила, вернув мне крохи оптимизма, поэтому я прибавляю шаг. Вперед! Зеленый свет освещает все лишь на пару шагов вперед, белый луч фонаря Филиппа шарит по стенам, освещая гигантские бочки. Я отстраненно думаю, что под бочками с химикатами скопились целые лужи. Что если они когда-нибудь доползут друг до друга и смешаются? И потом – небольшой обвал, случайно упавший камень, и грянет взрыв, который превратит это место в груду камней, навсегда похоронив его страшные тайны. Мне хочется верить, что все так и будет! Камеру переработки мы преодолеваем быстрым шагом. Оказывается, она совсем небольшая… Обратный путь гораздо легче, особенно когда желанный выход так близко. Отпираю дверь, и мы оказываемся в холле. Я захлопываю за нами дверь – все! Тут, я уверен, монстра нет, о чем я сообщаю Филиппу, обернувшись к нему с улыбкой. Мне не верится, неужели мы выбрались? Неужели, неужели… Мы проходим по тайному ходу, выходя в кабинет. Я в последний раз окидываю взглядом это место – тут началась моя новая жизнь, появилась цель, начались мои девять кругов ада, мой оживший кошмар… Я снова тут, но на этот раз я знаю, чем я заслужил все произошедшее и знаю причину, заставившую меня выпить зелье. Подхожу к столу, на котором лежала моя же записка, адресованная самому себе. В каком отчаянье я, должно быть, был, осознав все совершенные грехи? Ведь какие у меня были шансы пройти мимо слуг Александра? А я не оставил себе даже примерного плана замка… Не доверяя собственной памяти, я наклоняюсь к полу. Не знаю, в каком состоянии я шел по замку, но пятна от пролитого зелья все еще отчетливо видны на каменном полу. Касаюсь одного пятна пальцем – нет, уже высохло. Что ж… Путь из хлебных крошек – иронично, но этот путь точно выведет нас к главным воротам… Через которые несколько часов назад не выпустила меня Тень. - Уже почти. Мы почти пришли. Филипп улыбается мне, и я отвечаю на его улыбку. Мы почти выбрались. Я веду его по пути, отмеченному каплями, и замираю перед большими воротами – главным входом в замок… А что если они заперты? Что если… Встряхиваюсь. Нет. Я выжил. Не смотря ни на что, я смог выжить. И я, навалившись на тяжелые створки, распахиваю ворота… У меня перехватывает дыхание, настолько прекрасным кажется мне пейзаж передо мной. Замок находится на возвышении, и расстилающийся внизу лес золотит восходящее солнце. Рассвет… Солнечный свет.. Свет… Я вдыхаю всей грудью, возможно, впервые с тех пор, как очнулся на каменном полу, и осознаю – я не верил. Я не верил, что смогу остаться в живых, что выберусь, что… И только сейчас я позволяю себе поверить – этот кошмар закончился! Я больше не вернусь в эти темные подземелья, больше не услышу рычания за спиной – я позволяю себе поверить – я жив! Жив! Меня переполняет восторг, на глаза наворачиваются слезы, настолько я счастлив в данный момент! Мне хочется поделиться этим счастьем, и я поворачиваюсь к своему спутнику. Он, замерев, скинув свою сумку на ступени лестницы, не отрываясь, смотрит в небо, туда, где оно уже начинает переливается голубым, туда, где солнце все еще красит его в яркие желтые и оранжевые цвета. Смотрит так, что я понимаю, он тоже давно не видел неба над головой, с таким восторгом он впитывает в себя свежесть летнего утра, прохладный ветерок на лице, покрывшую все вокруг росу… Я не могу больше молчать и нарушаю нашу восторженную тишину: - Мы выбрались! Он поворачивается ко мне – со счастливой улыбкой чудом избежавшего смерти человека и выдыхает: - Выбрались!