Легенда особняка Слиппи Роуз

Они передвигались медленно, стараясь очень аккуратно ступать по скользким ступенькам. Осторожные шаги привели служителей Бога прямиком к кованой двери. Только Аллен начал думать о том, как они будут открывать заржавевшие створки, как под ногой Канды, ступившего на последнюю ступеньку, что-то щёлкнуло. Экзорцисты замерли, опасаясь двигаться и слыша скрип за дверью. Они ожидали чего угодно: отравленных стрел, острых шипов, бездны, которая разверзнется под ногами, но никак не ожидали того, что запустившийся механизм откроет створки. Из тёмного коридора понесло затхлым воздухом. Канда поморщился и отошёл на один шаг. Мелкий тоже отступил, тихо закашлявшись. Это помещение на протяжении многих лет оставалось герметично закрытым. Не удивительно, что его заполнял мёртвый воздух. Спускаться туда было весьма опасно, ведь он мог быть ядовитым. Внезапно внутри самого коридора вновь что-то затрещало, и на его стенах начали открываться небольшие отверстия, которые пропускали внутрь воздух и солнечный свет. В глаза парням резануло белизной. Весь коридор, его стены и пол были устланы белым мрамором. Под каждой из стен на равном расстоянии друг от друга стояли тяжёлые вазы, в которых стояли букеты белоснежных роз. - Цветы? – Уолкер удивлённо моргнул. – Но как живые цветы смогли стоять здесь и не вянуть на протяжении такого отрезка времени? - Чистая сила способна и не на такое, - японец едва заметно ухмыльнулся. – Я думаю, можно идти… Отверстия в стенах дали возможность свежему воздуху вытеснить затхлый вековечный смрад, издавна заполняющий пространство коридора. - Вот мне интересно – здесь есть ловушки? – седовласый пытливо заглядывал в помещение. Глаза японца недобро сверкнули, и он ухмыльнулся, неслышно приближаясь к напарнику. - Сейчас проверим, - Канда толкнул Джокера вперёд. Тот заорал и выставил руки перед собой, но уже не успел схватиться за дверь, влетая внутрь коридора и распластываясь на его полу. Серые глаза широко распахнулись и парень застыл в ожидании острого меча, летящего в голову. Ничего не произошло. - Ловушек нет, - японец с ухмылкой вошёл внутрь и едва уклонился от летящего в его переносицу кулака. - Да чтоб ты сдох, придурок! – гаркнул англичанин, тяжело дыша и метая взглядом молнии. – А если бы они были и меня изрешетило?! - А твоя ЧС тебе на что? – мечник невозмутимо посмотрел на младшего экзорциста. – Закрылся бы плащом и всё… - Ты долго над этим думал?! – Аллен невыносимо хотел убить этого хвостатого дьявола. Канда с кривой самодовольной ухмылкой посмотрел на напарника и честно ответил: - Очень. Сейчас мелкий напоминал кобру. Только холодный блеск глаз выражал ярость молодого экзорциста. Он казался неимоверно спокойным, но в тёмных зрачках плясал огонь. Японцу нравилось бесить Шпенделя… Нравилось видеть в его глазах злобу и гнев, нравилось сражаться с ним. А ещё… он неимоверно бесил самого мечника, несколькими словами срывая всю выдержку к чертям. Его хотелось убить, но тогда Канде будет неимоверно скучно. - Идём, - когда Уолкер злится, его глаза становятся насыщенного серого цвета. Они всегда выдают его в битве. Этот цвет глубокий и опасный, не такой выцветший и блеклый, как обычно. Искры злости в тёмных провалах зрачков делают эти глаза живыми. Он достойный противник. Безусловно. Достаточно силён и достаточно опасен. Канда не боится сражаться с мелким в полную силу. Мояши выдержит всю его ненависть, которую темноволосый обрушит на него. Он знает, что эта седая заноза всегда даст достойный отпор, и мечнику придётся приложить все усилия, чтобы одержать над ним победу. Чтобы победить – нужно развиваться и становиться сильнее. Идеальный соперник. Японец ухмыльнулся. И бесит неимоверно… Они миновали почти половину коридора, прежде чем темнота впереди рассеялась, являя взору экзорцистов белую арку, сделанную в виде сплетённых между собой стеблей роз. Всё это было выполнено с небывалым мастерством. Казалось, что розы настоящие. Их лепестки практически просвечивал слабый солнечный свет, наполняя мраморные цветы сиянием. - Как красиво, - мелкий поражённо уставился на игру света, восторжённо разглядывая каменные цветы. - Тч… Не о том думаешь, - японец толкнул седовласого плечом и вошёл в огромный белый зал. Формой помещение напоминало купол. Тот же белый мрамор словно светился изнутри, погружая всё вокруг в молочно-белое сияние. Японец морщился. От слишком яркого света слезились глаза. Зал отличался от коридора. На его полу была выложена дорожка из черных камней. Все они имели гравировки. Слева на каждом черном квадрате красовался белый равносторонний крест, а справа – белая роза. В конце этой дороги возвышалась белоснежная дверь, которую с трудом можно было заметить на фоне стен. - И что, нам туда? – седовласый первым шагнул на черную дорогу и почувствовал мощный рывок назад. Он не успел толком ничего понять, когда перед его глазами к потолку взмыли сотни острых шипов, закрывая пространство перед дверью. Руку пронзила острая боль. Джокер вздрогнул. Один из шипов пронзил правое предплечье англичанина насквозь. - Допрыгался?! – яростное шипение Канды за спиной слышалось, словно сквозь вату. – Вот тебе и ловушка, Шпендель! Только благодаря быстрой реакции напарника Джокер остался жив. Там, где он стоял секундами ранее, из пола торчали длинные чёрные шипы. Они пронзили бы Уолкера за считанные мгновения. Канда сам не знал, как ему удалось успеть оттянуть этого придурка. Рука – это малая цена за жизнь. Японец, матерясь сквозь зубы и проклиная тупого Шпенделя, осматривал повреждения последнего. Везучий, придурок. Стальной шип прошёл между костями, разрывая мышцы, но ничего не ломая. Но тут была другая проблема. Шип имел длину около двух метров, и снять с него пострадавшую конечность казалось невозможным. По чёрному гладкому металлу потекли багровые ручейки крови. Мелкий поморщился, прикрывая глаза. Хоть он и пытался скрыть это, но ему было больно. Канда злился, прекрасно понимая, что помимо физических повреждений, шипы могут быть покрыты ядом. А это будет очень и очень плохо. Японец снова заматерился, осматривая повреждение и думая о том, как вытащить седого придурка. Перерубить шип нельзя. От силы удара железо даст такую отдачу, что кости Мояши покрошит ко всем чертям. - Значит, так… Сейчас я подниму тебя, а ты попытаешься стащить свою граблю с этой железки, - мечник хмурился. – Не делай резких рывков. Старайся не разорвать рану еще больше. Мелкий открыл помутневшие серые глаза и кивнул. - Погнали, - японец склонился и обхватил напарника чуть ниже бедер, начиная очень медленно поднимать. Мояши заскрежетал зубами и рвано выдохнул. Канда прекрасно чувствовал, как он дрожит и судорожно дышит, стараясь не дёрнуться и не заорать. Старший экзорцист продолжал поднимать напарника, слыша, как хлюпает кровь в его ране. Мелкий замычал сквозь зубы. - Терпи! – рявкнул японец и выпрямился почти во весь рост. - Ааа… - хрипло застонал Джокер и сжал зубы, помутневшим взглядом впиваясь в свою окровавленную конечность. Канда встал на носки. Аллен из последних сил поднял руку и почувствовал, как острие шипа с мокрым звуком выскользнуло из раны. - Гххх… - англичанин сжал зубы и судорожно прижал к груди пострадавшую конечность. Из раны тяжёлыми каплями падала кровь. Эти капли разбивались о белый мрамор, багровым росчерком окрашивая пол. Японец медленно опустил своего напарника на пол и смерил его убийственным взглядом. - Ты – это ходячая проблема, Мояши. В следующий раз я лучше раскалёнными углями подавлюсь, чем поеду с тобой на миссию, - прошипел он. – Теперь терпи… Мояши лишь кивнул. В тот же миг все стальные шипы с тихим звоном скрылись в полу. Мечник сузил глаза и быстрым шагом вышел в коридор. Там он взял одну из ваз, которые стояли у стен, и вернулся обратно. - Посмотрим… - азиат присел и подтолкнул вазу вперед по скользкому полу, направляя её теперь уже на белые плиты. – Всюду ли срабатывает ловушка… Как только мраморный сосуд оказался за чертой, которую совсем недавно переступал Аллен, с пола вновь вырвались длинные шипы, кроша вазу на мелкие кусочки. - Что теперь делать? – Джокер едва заметно морщился от боли. – Здесь должен быть механизм, который дезактивирует ловушку. Или же нужно двигаться по каким-то плиткам… - Или же я просто разнесу здесь все к чертям собачьим, - Муген со звоном покинул ножны. Удар Чистой силой заставил все помещение содрогнуться, а из потолка посыпалась пыль. Джокер едва успел отскочить от куска мраморной плиты, который оторвался от потолка. - Канда, придурок! Стой! – заорал Уолкер. – Ты обрушишь здесь всё! - Тч, - фыркнул японец и удивлённо распахнул глаза. – А вот теперь мы точно в заднице. Шипы остались на месте. Невинность словно обошла их, никоим образом не зацепив. - Не кипятись, БаКанда, - седовласый медленно подошёл к краю безопасной площадки и начал разглядываться вокруг. – Здесь должно быть что-то, что укажет на то, как пройти эту ловушку. Мечник не ответил. Доля здравого смысла в словах недомерка, конечно, была. Нужно искать любой способ миновать ловушку, иначе не видеть им Чистой силы, как своих ушей без зеркала. Японец внимательно оглядывался вокруг, стараясь замечать даже самые мелкие детали. Прямо над входом в коридор из такого же белого мрамора выгравированы две человеческие фигуры. Это монахини. Они держатся за руки и словно идут вперёд. Под их ногами вьются стебли роз, почти закрывая собой табличку. Мечник подошёл к ней, стараясь различить надпись.

Unitate Spiritus

Латынь. Японец раздражённо выдохнул и вернулся обратно. Мелкий рассматривал что-то на полу. В самом начале чёрной дороги была ещё одна табличка. Она была белой и буквы на ней едва выделялись. Из-за яркого света прочитать их было невозможно. - Канда… здесь что-то есть, но я не вижу букв, - седовласый стал на колени и согнулся, пытаясь различить хоть что-то. – Чёрт… Японец быстро подошёл к напарнику. Он тоже заметил там какие-то чёрточки, но они терялись на фоне белизны. - Един… Чёрт! Не вижу ничего! - мелкий отчаянно щурился. Он продолжал прижимать к груди израненную руку. Капли крови просачивались сквозь ткань форменной куртки и падали на пол. Несколько из них стекли в вырезанные на мраморе желобки, наполняя их. На белизне расцвели две алые буквы. Японец удивлённо распахнул глаза и быстро сообразил, что делать. Он схватил мелкого за запястье раненной руки и зафиксировал её над надписью стальной хваткой. - Что ты делаешь?! – мелкий зашипел и рванулся в сторону. - Тихо! Держи так, - Канда внимательно смотрел, как капли крови падают на пол, заполняя невидимые строки красным. Седовласый тоже увидел это и лишь раздражённо фыркнул, замирая на месте.

«Единство крови, единство душ, единство сердец»

Аллен хмурился, видя эту надпись. На первый взгляд, она не говорила ничего, но это лишь на первый взгляд. - Мояши, а теперь обернись, - японец почти интуитивно знал, что между барельефом и этой надписью должна быть какая-то связь. Две монахини, держащиеся за руки. Седовласый подошёл ближе, снова прижимая к груди искалеченную руку. Он внимательно осматривал эту гравюру, пытаясь разглядеть мельчайшие детали. Фигуры были облачены в длинные рясы. Одинаковые лица, одинаковое положение тел. - Стой, здесь что-то есть, - Джокер сузил глаза. – Посмотри под ноги… Канда обратил внимание на то, что было под ногами монахинь. Одна из них шла по изображениям крестов, а вторая по изображениям роз. Синие глаза удивлённо расширились. - Это и есть подсказка! – мелкий улыбнулся, забывая о ранении. – Смотри, Канда, они движутся одинаково и движутся именно по той дороге, которую нужно пройти нам! - Предлагаешь нам взяться за руки и совершить коллективное самоубийство, превратившись в шашлыки? – оскалился Канда. – Это безумие! - Это единственный выход. Я активирую Клоуна и попробую на некоторое время задержать шипы, если они выскочат. - Тч, а ты успеешь, Мояши? По-моему, мы раньше превратимся в решето! - Тогда разворачиваемся и уходим. Иначе нам ЧС не достать… - Шпендель поморщился, болезненно шипя. - Учти, не успеешь среагировать – я тебя потом дорезать не стану, - мечник нахмурил брови и недобро сверкнул глазами. Экзорцисты подошли к чёрной дороге, увенчанной крестами и розами. Канда стоял напротив плиток с крестами, а Аллен - напротив плиток с розами. - Я тебя ненавижу, - японец вздохнул и, с видом, будто идёт на плаху, протянул руку своему напарнику. - А я тебя убью… когда-нибудь,- Джокер сжал горячую ладонь азиата. – На счёт три. Раз… Два… Три… Экзорцисты синхронно ступили на покрытую чёрными плитками дорожку. Канда сжал зубы почти до скрежета, а мелкий едва ощутимо дрогнул. Под ногами слышался металлический скрежет механизма ловушки. Там двигались шипы, ожидая малейшей ошибки парней, ошибки, которую нельзя допустить. Они двигались, словно идеально слаженный механизм. Шаг, секундная пауза, снова шаг… Глядя только вперёд и ни секунды не сомневаясь. Чтобы пройти этот путь, нужно было доверять друг другу, как никто другой. Идти вперёд и знать, что человек, стоящий рука об руку с тобой, не дрогнет и не подведёт тебя, обрекая на гибель. Тишину в зале нарушали лишь гулкие звуки шагов двоих парней. Ещё шаг… Они замерли перед дверью, так же синхронно останавливаясь, как и шли до этого. Закрытая дверь перед ними не имела ручки, из чего становилось понятно, что открывать её нужно отнюдь не физическим усилием. Прямо перед ней на мраморе были выгравированы золотом две строчки.

Колени преклони, покаявшись в грехах, и будешь ты спасён тем, кто на небесах.

Служители Бога переглянулись. Слова снова не потребовались для того, чтобы согласовать свои последующие действия. - Раз… Два… Три… - хриплый голос японца эхом отражался от стен зала. Парни мягко опустились на колени перед дверью и замерли. Белоснежная преграда дрогнула и медленно опустилась, открывая путь. - Ну, наконец-то… - прошептал Аллен. В такой же белоснежной, как и зал с коридором, комнате почти весь пол густым ковром покрывали стебли белоснежных роз. Сами же цветы были высечены из хрупкого мрамора, вводя в обман своей красотой и реалистичностью. Посреди этого великолепия возвышалась подставка, на которой лежала увесистая книга. Её обложку венчал большой золотой крест, в центре которого всеми оттенками изумрудного играл небольшой кристалл. От двери и до самой подставки лежала точно такая же чёрная плитка, как и в самом зале. Это значило, что расслабляться очень рано. Опасность будет сопровождать экзорцистов на протяжении всего пути. На «три» они вновь начали двигаться. Так же чётко, как и до этого. Если верить друг другу – идти легко. Ни один не может совершить ошибки, ни один не может оступиться. У них нет выхода. Цена ошибки слишком высока – чужая жизнь. Пальцы сжимаются сильнее. Ошибки быть не может. Экзорцисты замирают перед книгой. Это действительно Библия, хранящая древние заветы. Канда свободной рукой прикасается к камню, а тот, словно чувствуя экзорциста, загадочно мерцает, с лёгкостью покидая своё вместилище. Апостол сжимает в своей руке мерцающий кристалл, второй рукой так же крепко сжимая ладонь своего напарника. Чистая сила у них. Миссия завершена.