Клятва

«Если меня убьют… Не закапывайте тело в землю…» -Кейт. Дорога назад, как ни странно, показалась короткой. Герои, дожигая оставшиеся факелы, съев всю провизию, двигались налегке, делая короткие остановки для отдыха. Кейт, согнув натруженную спину, плелась за Уильямом, в ее немигающих глазах отпечатался алтарь культистов, потрясший ее до глубины души. Она никогда не любила людей, но увиденное было большим, чем простая жестокость, свойственная также животным, это был расчетливый акт оккультизма – судя по останкам жертвы и ее лицу, искаженному в ужасной гримасе. - Я чувствую солнце! Мы скоро придем! Голос Елены заставил мародера вздрогнуть. Она внезапно вспомнила, что там, наверху, есть голубое небо и яркое солнце, мигающие звезды, затянутые пестрыми облаками. Эти воспоминания давали лучик надежды душе Кейт, утонувшей во мраке подземелья и жестокости его обитателей. Из глаз девушки брызнули слезы и она тихонько всхлипнула, отчаявшись сдержать порыв своих эмоций. В груди сжимался тугой жгут отчаяния, удушая все положительные мысли и чувства. «Кажется, я схожу с ума. Неужели моя история закончится… так?» Слезы продолжали литься, прокладывая мокрые дорожки по щекам, дыхание стало прерывистым. Группа вышла на поверхность, в холодный, пасмурный мир, потерявший все краски кроме серого. Кейт упала на колени и закричала что-то, связанное с радостью и горем одновременно. Сил не осталось даже плакать, лишь тихонько всхлипывать, проклиная в душе тот день, когда некое чувство привело ее в Хэмлет. Елена обняла ее своими теплыми руками и Кейт уткнулась лицом в плечо доктора, причитая. Кажется, мародера пытались успокоить, ободрить, но она не слышала слов. Сколько так продолжалось – минуту или час, вспомнить было невозможно. К ней подошел Ричард, снявший шлем, протянул фляжку с яркой настойкой внутри. Кейт приложилась к горлышку, сделала два глотка, в горло и желудок словно залили раскаленного железа. Она подавилась, закашлялась, но напиток взбодрил, разгоняя туман в голове и перед глазами. Ричард, с сочувствием наблюдавший за ней, выглядел ужасно: поникшие серые глаза, лицо измазано грязью, на щеке виден солидный кровоподтек, волосы слиплись в сосульки от пота. Мародер поняла, что выглядит сейчас еще хуже, ее лицо расслабилось и уголки губ чуть приподнялись. Крестоносец, прочитав ее мысли, сказал с серьезным лицом, но улыбающимися глазами: - С такого лорда Витинари точно не будут рисовать портреты, не так ли? - Вы сейчас больше похожи на беглого висельника, сэр, - заметил Уильям, усмехнувшись. - Я не бежал, меня отпустили – слишком высокий для виселицы. Улыбки тронули уста группы и они, скрепя сердца, отправились в город, который стал домом для многих. Последним домом. Кейт была в тумане своих мыслей все это время. Машинально сложив добытое, она получила еще один увесистый кошель с монетами и отправилась в свою комнату. В таверне, несмотря на дневное время, уже выпивали. Мародер прошла мимо веселья, поднявшись наверх и захлопнув дверь. Ей захотелось уехать их этого проклятого места навсегда, забыть его как страшный сон, забыть белесые глаза упыря, забыть внутренности Дженкинса, разметанные по полу, забыть мрак, холод и страх подземелья… В дверь деликатно постучали. «Кого там Дьявол притащил? Неужели нельзя побыть одной?» Стук повторился и Кейт раздраженно встала, прошла по комнате и рывком отворила дверь. - Какого черта? Перед ней возник Ричард, одетый в нарядный костюм из теплых штанов и рубашки с манжетами, поверх был накинут видавший виды походный плащ с выцветшим крестом. - Я хочу показать вам кое-что. Идемте со мной. - Я не хочу никуда идти, оставьте меня в покое! – ее голос срывался, тембр повысился до истерично-высокого. Кейт разозлилась еще больше из-за показанных нервов, в ее глазах зажегся огонек бешенства. Крестоносец, ничего не сказав, положил девушке руку на плечо, их глаза встретились, и на миг мародеру показалось, что они знакомы давным-давно, словно друзья, выросшие вместе. Эти серые глаза, наполненные мудростью и спокойствием, излучали нечто, заставившее Кейт глубоко выдохнуть, успокаиваясь. - Прошу, Кейт, доверься мне. Этот голос гипнотизировал ее, заставляя сердце трепетать. В нем сквозила забота и тепло, словно от любящего старшего брата. Ему нельзя было отказать, поэтому мародер без раздумий согласилась. Они прошли по центральной площади, где люди сновали в разные стороны, прошли мимо гильдии, из которой раздавался звон оружия. Ричард кивком отвечал на поклоны и приветствия своих поданных, иногда бросая взгляд через плечо на Кейт, которая до сих пор не понимала зачем все это. Крестоносец открыл дверь в лабораторию доктора, сразу отправился вниз, где на небольшой кушетке лежал полураздетый Уильям. Белесые швы на животе налились кровью, словно пытаясь разойтись. - Как ты, Уилл? - Все хорошо, сэр Ричард, рана почти не болит. Я больше беспокоюсь за леди Кейт. Выход из неловкого положения пришел неожиданно – в комнату, словно вихрь, ворвалась Елена, неся на вытянутых руках множество разных инструментов. Она что-то бормотала себе под нос, подняла глаза на гостей и на миг остановилась. - Сэр Ричард, спасибо, что вы пришли! - Нужно перешить швы. Сейчас у нас есть больше времени, так что я наложу их более аккуратно. Мне будет полезна ваша помощь, - сказал он обращаясь к Елене и Кейт, - лишние руки никогда не помешают. Крестоносец тщательно промыл руки, взял тонкую длинную иглу, окунул ее в баночку с острым запахом, принялся перешивать рану, скрепляя края раны белой нитью. Елена завороженно смотрела на это зрелище, в ее глазах был немой восторг. Кейт подносила баночку для иглы, иногда подавала новый кусочек нити, проходила по ране бинтом, смоченном в отваре из трав. Уильям, лежавший некоторое время молча, принялся рассказывать историю: - Сэр Ричард никогда этого не расскажет, но однажды, во время похода в святые земли, наш дозор попал в засаду кочевников. Казалось, что это верная смерть – на каждого крестоносца приходится по три врага, но лорд Витинари вдруг заорал на них дурным голосом, размахивая руками. Кочевники в ужасе убежали, побросав оружие, кони их неслись галопом до самого горизонта! Позже мы узнали, что ходит легенда о рыцаре, который в одиночку перебил несколько отрядов, стремясь утолить свой демонический голод душами людей. Ричард просто закричал, что враги будут гореть в вечных муках и они убежали. Поступок совершенно не рыцарский, но очень своевременный и изобретательный. Герой этой истории скромно кивнул, продолжая сосредоточенно работать. Уильям продолжил рассказ: - А в другом походе один воин из моей сотни попал в ловушку с кольями, откуда чудом выполз. Его тело было изрешечено, но сэр Ричард спас парня, зашив его раны простыми нитками и сапожной иглой, после чего наложением рук дал ему сил, чуть не умерев от истощения. Мы тогда два дня молились, что Бог спас своего верного слугу и наша просьба была услышана. - Готово. Даже шрама не останется, если влить немного энергии, - Ричард приложил руки к свежим швам, из них полился мягкий белый свет, постепенно обновляя кожу. Елена и Уильям сказали одновременно: - Спасибо! - Я сделал все, что в моих силах. Елена, будь добра, проследи, чтобы этот неугомонный парень не встал, пока раны не стянутся хоть немного. - Будет исполнено, сэр! – доктор расцвела улыбкой, ее озорные глаза заблестели. Лорд Витинари и Кейт поднялись наверх, из комнаты снизу было слышно разговор о какой-то чепухе. - Ваша рука, миледи. Дайте посмотреть. Кейт засучила рукав, обнажив белесую кожу, через которую просвечивали голубые вены. На предплечье виднелся массивный ожог, покрытый белыми язвами. Непривлекательно зрелище, которое вдобавок болело, сошло от прикосновения крестоносца за несколько секунд. Мародер чувствовала тепло, разливающееся по руке в месте прикосновения. Ей захотелось, чтобы ладонь Ричарда, такая заботливая и теплая, дарующая облегчение, задержалась на пару секунд дольше. Эта мысль появилась в голове Кейт так, словно ее подкинули извне, откуда-то далеко, из прошлой жизни. Мгновение, длившееся вечность, разрушилось, пролетело, подобно желтому листку на осеннем ветру, оставив после себя сладкое послевкусие. Ричард вышел на улицу, окинув взглядом город, отправился на склад, стоявший за церковным двором. - Милорд, рад вас видеть, - коренастый мужчина средних лет вышел с территории склада, - с возвращением в Хэмлет. Они пожали крепко пожали друг другу руки, кладовщик учтиво поклонился Кейт. Лорд прошел на склад, где было множество тюков, мешков, сумок, сундуков, виднелась старая мебель, в беспорядке были сложены древние картины и потрескавшиеся статуи, на полках громоздились бутылки и банки с продуктами. В воздухе витал запах свежего дерева вперемешку с пылью. - Ты подготовил опись, Георг? - Да, милорд, она будет у вас вечером вместе со списком сегодняшних поставок. - Все привезли? - Все в целости и сохранности, даже ваш…кхм, особый заказ. - Отличная работа. В воздухе просвистела монетка, которую Георг ловко поймал. Ричард обернулся к Кейт и сказал: - Теперь мы займемся самой неблагодарной, но очень нужной работой – в таверне кончается мука, также нужно принести овса лошадям в конюшнях. Обычно я делаю это сам, но сегодня у меня появился помощник, - крестоносец подмигнул ей и легко взвалил на себя первый мешок. - Вы позвали меня таскать мешки? - Миледи, ведь мы еще не начали. Я уверен, что вы втянетесь, - улыбка Ричарда стала шире. Кейт с сомнением посмотрела на мешки, ее спина предупреждающе заныла, представив эту тяжесть на себе. - Они легче, чем выглядят, поверьте. - Боюсь, что мой измученный хребет против переноски тяжестей в ближайшие два дня. Вместо ответа мародер почувствовала, как по ее спине пробежало тепло, мышцы расслабились, налились силой и тело потребовало высвободить излишнюю энергию в любой форме, пусть даже такой глупой. Девушка вздохнула, закинула мешок на спину и они отправились в конюшни. Люди, казалось, совершенно не удивлены тем, что их лорд таскает тяжести и Кейт поняла, что это зрелище для них совершенно обыденно. - Лорд Ричард, вашей благородной крови не претит такое унизительное занятие? - Благородство, миледи, заключается в том, чтобы делать нужные вещи. И если сейчас лошадям нужен овес, то вполне благородно с нашей стороны его принести. Все избалованные и изнеженные вельможи с королевского двора, конечно, не согласятся с этим, но я переживу данный факт. Несколько мужчин по пути предложили Кейт помощь, но она упрямо отказывалась, приняв свою ношу. Так, неспешно, они добрались до конюшни, где молодой конюх чистил коням бока с помощью щетки. Он подобострастно поклонился Лорду и мародеру, забрал щетку с ведром и вышел. Ричард насыпал овса всем лошадям, остановился около породистого жеребца и погладил его по роскошной гриве. Конь нетерпеливо фыркнул, встав на дыбы. - Скоро погуляем, не переживай. Еще покажешь свою удаль в сражении и скачках. Крестоносец поцеловал жеребца в ноздри и отошел. Кейт, забыв про все на свете, любовалась выпуклыми мышцами, видневшимися на ногах коня, его белоснежной гривой и выразительными глазами. Ричарду нравилось это завороженное, по-детски мечтательное выражение лица мародера, когда в ее зеленых, словно покрытая травами долина, глазах виднелся неподдельный восторг. - Покорми его, не бойся, - лорд протянул Кейт большую морковку. Девушка неуверенно подошла к жеребцу, который вблизи выглядел еще массивнее, протянула ему корнеплод, который был съеден с громким хрустом в мгновение ока. Конь облизал ее руки и, встряхнув гривой, наклонился, чтобы его погладили. Кейт, сначала неловко, затем с возрастающим азартом, начала трепать его за гриву и уши. - Чудесный жеребец! - Его подарил мне король за верную службу. Говорят, что это самый быстрый конь в королевстве, даже имя намекает - Молния. Скормив Молнии еще одну морковку, они отправились на склад, где взяли по мешку с мукой. Солнце постепенно клонилось к закату, когда они дошли до таверны, откуда уже раздавались веселые крики и смех. Ричард зашел через заднюю дверь в просторную кухню, где трудилось несколько девушек. Они синхронно ахнули, увидев на кухне лорда, поспешно поклонились, кокетливо поигрывая глазками. В комнату зашла хозяйка таверны, круглолицая, краснощекая женщина, которая отечески улыбнулась, увидев гостей. - Милорд, вы как раз вовремя – допекаем последний мешок муки. Спасибо вам за заботу. - Не стоит, Лили, это честь для меня. - Как и для нас, милорд, - Лили протянула Ричарду увесистый каравай,- это сэру Уильяму, пусть поправляется. С изюмом и орехами, как он и любит. Храни вас Господь. Крестоносец с мародером прошли в главный зал таверны, где музыка тотчас затихла, все присутствующие синхронно встали, приветствуя своего лорда. Ричард указал Кейт на свободный столик, прошел по таверне, здороваясь с людьми, определенно имеющими опыт в походах – разбойник, перевязанный пистолетом, молчаливый мужчина с рыбьим лицом, одетый в усиленную кожаную броню, женщина с огненно-рыжими волосами и плечами, ширине которых позавидовали бы многие мужчины. Мародера обслужил сам бармен, непривычно бледный и угрюмый, с осунувшимся лицом и блеклыми глазами. - Что с вами? - Простудился токмо вышел на улицу, миледи. Вот, ваше любимое. На столе появился кувшин, от которого шел пряный аромат, ударявший в голову. Кейт разлила по двум кубкам, изнутри покрытым серебром, сделала первый глоток, растянувшись на стуле. Ричард, совершив свой обход, сел напротив, глотнул вина и испытующе взглянул девушке в глаза. - Зачем вы показали мне все это? В чем была цель? – спросила она, нарушив молчание. - Я хотел, чтобы вы видели то, ради чего мы ходим в подземелья, раз за разом рискуя своими жизнями и душами в непрерывной борьбе с Тьмой. Тех простых людей, что называют это место домом. Разница между нами лишь в том, что убивать для нас также привычно, как и таскать мешки для них. Кейт опустила глаза, перед ее взором предстали люди, убитые в подземелье. Нежить никогда не воспринималась ею всерьез, но вот люди, чувствующие, думающие, живые… - Вы впервые убили человека, миледи? Мародер молча кивнула, отпив еще вина. Она чувствовала, как усталость и алкоголь притупляют чувства и мысли, распутывая тот тугой жгут внутри груди. - Это тяжело осознать, я понимаю, но верьте, Кейт, что вы нужны этим людям, - он поколебался, прежде чем продолжить, - вы нужны мне. В одиночку я никогда не исполню свою клятву, не смогу завершить благородное дело, начатое моими предками. За столом воцарилось молчание. Собеседники молча обдумывали сказанное. Кейт, после солидной паузы, спросила: - Я могу быть с вами откровенна, Ричард…сэр? - Разумеется. - Проблема в том, что я не понимаю ту силу, что удерживает меня здесь. Этого золота хватит на несколько лет безбедной жизни и, казалось бы, самое время уехать отсюда, забыв все кошмары подземелий, но я не могу. Нечто внутри против этого, словно якорь, брошенный кораблем, заставляет остаться. Всю свою жизнь моей целью было собственное выживание, но сейчас я понимаю, оглядываясь назад, что в этой жизни чего-то не хватало. Крестоносец улыбнулся уголками губ, облокотился руками на стол и тихо сказал, обращаясь лишь к собеседнице: - Мы все здесь нашли нечто, чего нет больше нигде. Хэмлет – это то место, куда не попадают просто так, прибытие сюда отнюдь не случайно. Именно в этом городе проходит фронт войны Света и Тьмы, в авангарде которого стоим мы. Наша священная миссия – сражаться, бороться до конца, до последней капли крови, до последнего удара сердца. - Вы правда верите в это, милорд? - Я верю в искупление своих грехов. Чудовищных грехов, которым не может быть прощения, возможна лишь расплата собственной кровью. - Вы совсем не похожи на грешника, сэр Ричард, у вас доброе сердце. - К сожалению, это не так. Я творил страшные вещи, - в глазах крестоносца, покрытых поволокой воспоминаний, виднелась боль утраты и отчаяния, - страшнее, чем вы можете представить. Но сейчас я живу и сражаюсь ради тех, кто лучше меня, кто достоин жить спокойной и счастливой жизнью. - А как же ваше собственное счастье? Лорд Витинари с великой тоской посмотрел в ее глаза. Этот взгляд пронзительных, чистых глаз проникал прямо в душу, видел всю изнанку человека напротив, просвечивая его насквозь. - Мое счастье не имеет значения. На лбу у Ричарда снова собрались складки и Кейт впервые увидела его таким – несчастным, задумчивым, уставшим под тяжестью своей клятвы и ответственности за множество судеб. Это состояние продолжалось всего несколько мгновений, после чего крестоносец вновь взял себя в руки и решительно произнес: - Мы справимся с этим бременем, Кейт. Справимся вместе, - он неожиданно положил свою руку поверх ее и спросил, - вы со мной? - Да, я с вами, сэр Ричард. - Этого ответа я и ждал от вас, миледи. Позвольте дать вам совет, - он дождался ее кивка и продолжил, - вы храбро сражаетесь в подземельях, но самое главное сражение происходит в вашей душе. Именно там Тьма и Свет встречаются лицом к лицу, стремясь перетянуть человека на свою сторону. Деритесь до последнего, Кейт, не отступайте даже перед лицом смерти. Только так можно победить врага, что много сильнее тебя. - Спасибо вам за поддержку. Ваши слова умеют попасть в нужное место. - Милорд, вы разрешите присесть? – к столу подошел мужчина в металлической маске и просторном балахоне, его руки были закрыты кожаными перчатками так, что не оставалось ни одного участка с открытой кожей. Глаза в маске выглядели очень загадочно и красиво – теплые, карие, с оттенком желтого ближе к краю. - Миледи, я давно вас ищу. Меня зовут Джек, и я хотел бы встретиться с вами в более приятных обстоятельствах, чем это произошло. - Да, я помню вас. Вы были на казни того человека в день моего приезда. Но ведь казнили его не вы, верно? - Этот чернокнижник был одержим демоном, у меня не было другого выхода, - Ричард скрестил руки на груди, - король дал мне право вершить правосудие в своих владениях. Любыми методами. - Давайте не будем о грустном, - дипломатично вмешался Джек, - ведь я теперь не палач, а вольный художник и поэт. Он достал из небольшой сумки уголек и лист бумаги, подложил под лист деревянную дощечку и резкими линиями принялся рисовать, глядя на Кейт. - Вы…вы рисуете меня? – она совсем по-детски смутилась, покраснела, исконно женским движением поправила пепельные волосы и постаралась улыбнуться. - Конечно, миледи, ведь вы бесконечно красивы. Только не стоит сидеть в одной позе, лучше вести себя непринужденно, тогда мне легче будет поймать ваш образ. Прошу, вы можете посмотреть мои предыдущие работы. Джек извлек из сумки такие же листы, только на них были портреты, многие из которых Кейт видела вживую, в Хэмлете. Она зачарованно следила за каждой линией, каждой тенью на рисунках, поражаясь искусности художника. Кроме портретов там были пейзажи, захватывающие дух – гигантские треугольные сооружения на просторных равнинах, высокие горы, покрытые густым лесом, широкие реки с безумным течением, ледяные пустыни с редкими хвойными деревьями. - Что это за сооружения? – спросила девушка, указывая на странные треугольники. - Это пирамиды. Так их называли те, кто живет в стране белого песка. Далеко на востоке, в пустынях, существует народ, где мужчины и женщины носят одинаковые тоги, поклоняются языческим богам и возделывают гигантскую реку, проходящую через их засушливые земли. Каждый приходящий к власти король, который на их языке называется фараоном, с самой коронации начинает строительство роскошной усыпальницы – пирамиды. - А это где? – на рисунке были изображены высокие горы, у подножия которых находился небольшой городок, обнесенный частоколом. Джек увлеченно рисовал, смазывая руками тени, резко проводя линии волос и лица, поэтому снова ответил Ричард: - Этот город находится далеко на севере, его жители носят шкуры и обожают боевые топоры. В этих местах всегда лежит снег и лето отличается от зимы лишь более длинными днями. Пропитание там добывается только охотой и рыбалкой, так как пшеница не выживает в этих суровых землях. Люди там крепки телом и духом, признают силу меча и прямоту слова. - Как мало я видела в своей жизни, - вздохнула Кейт, мечтательно подняв глаза вверх. Она перебирала картины, ей встретился роскошный трехмачтовый корабль с именем «Виктория», также было множество подробных изображений замков. На одном из рисунков был изображен Хэмлет, за горами на заднем фоне только всходило солнце и Кейт вспомнила красивый рассвет, который был передан на бумаге идеально. Одна картина заставила ее вздрогнуть – высокая, сгорбившаяся тварь с белесыми глазами и длинными, острыми как бритва когтями. - Упырь. Страшная и очень опасная тварь, встречающаяся в руинах. Во время первой битвы с ней я потерял двух хороших людей, - Ричард вздохнул, переведя взгляд на Джека, - но мы справились с ней, не так ли? - Вы лично прикончили эту тварь, милорд, моя помощь была мизерной. - Ты слишком скромничаешь, Джек, без тебя я бы не выбрался тогда из подземелий. - Могу сказать то же самое, сэр Ричард. Мародер продолжила перебирать картины, где встретилась уже знакомая нежить, рисунки Олд Хэмлета, наконец ей попалось то, что она искала – портрет Ричарда. Крестоносец на нем задумчиво смотрел куда-то вдаль, на его лбу собрались складки, губы были плотно сжаты, перед лицом руки в латных перчатках крепкой хваткой сжимали крестообразную гарду Клятвы. В центре картины находились глаза лорда – бездонные, гипнотизирующие, самоотверженно смелые и в то же время грустные, даже печальные. С любого ракурса глаза Кейт встречались с глазами Ричарда. Она с трудом оторвала от этого зрелища взор и посмотрела в глаза живые, цветные, неотрывно наблюдавшие за ней в данный момент. По ее телу пробежали мурашки, сердце забилось чаще, все мысли в голове перемешались… - Это чудесный портрет. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Вы великий художник, Джек. - Невероятная лесть для меня, миледи, но, как вы сами понимаете, сэр Ричард – идеальный типаж для любителя искусства, - ответил художник, не отрываясь от сосредоточенного рисования. - Но что такого вы нашли во мне? Он впервые поднял глаза, быстрым взглядом окинул фигуру девушки и принялся перечислять: - У вас очень необычные волосы, пепельные, длинные, переливающиеся, яркие зеленые глаза контрастируют с белой кожей лица, родинка над губой является той уникальной деталью, вишенкой на торте, что завершает образ. Поймите, миледи, что красота в несовершенстве, в отступлении от идеалов, в дьявольски мелких, но очень значимых деталях. Это говорит великий художник, как вы меня назвали. Кейт, как и любая другая девушка, расцвела от комплиментов, ее глаза заблестели, на щеках появился нежный румянец. Мародер чувствовала свое мерное сердцебиение и поняла, что спокойствие поселилось в ее измученной душе. Это осознание отодвинуло все страхи и тревоги вглубь, оставив умиротворение и приятную леность. Джек закончил рисовать, откинулся на стуле и улыбнулся, удовлетворенно глядя на свою работу. Портрет лег на стол так, чтобы его видели все сидящие. Кейт была изображена полубоком, в ее глазах виднелась детская мечтательность и искренний интерес, тонкие, изящно подчеркнутые крылья носа оттеняли полураскрытые губы, над которыми виднелась приметная родинка. Волосы, распущенные, прямые, спускались на плечи подобно воде, мягко распадаясь на маленькие водопады. Тонкая, аристократичная шея была обнажена и на ней виднелись маленькие полоски вен. На картине она улыбалась чисто и искренне, словно ее застали в самый счастливый момент жизни. Настоящая Кейт не могла оторваться от этой картины, ее губы задрожали и по щекам скатилась одинокая слеза. Мародер прошептала: - Это прекрасно. - Как и вы, миледи, - глаза Джека улыбались, - нет для меня лучшей награды, чем ваше восхищение. Этот портрет ваш. - Я не могу принять его просто так, возьмите золото! – Кейт потянулась к увесистому мешочку с золотом, висевшему на поясе, но художник остановил ее руку. - Зачем обреченному человеку золото? В его голосе послышался горечь и девушка непонимающе вздернула бровь. Ричард опустил глаза, словно пытаясь что-то скрыть. - Я болен чумой, миледи. Меня называют прокаженным или обреченным на смерть. Осталось совсем немного времени и поэтому каждый миг я стремлюсь сделать особенным. - Мне вас очень жаль, Джек, простите! Я думала, что вы принесли обет или сильно обожглись… - Не стоит жалости, я заслужил свою кару. Возмездие за грехи рано или поздно настигнет каждого, не так ли, сэр Ричард? - Именно так. Мы все заплатим по счетам. Своим и своих предков. Ричард, после короткого молчания, откланялся и ушел по делам. Джек, извинившись, последовал за ним. Кейт осталась одна, она допивала вино и смотрела на себя, такую непривычную, такую счастливую и беззаботную, словно из другого мира, где нет людской жестокости, повседневной грязи бытия и наступающей Тьмы.