Меланхолия

Суйгетсу довольно потянулся на своём спальном месте. Едва он проснулся, как утро вдруг сразу показалось ему особенным. Накопившаяся за последнее время усталость, злоба и грусть растворились вместе с его сном. Сейчас он неожиданно для себя обнаружил, что мог, наконец, вернуться к тому стабильному эмоциональному состоянию, которое он утерял, отбывая срок в тюрьме Конохи. Внутри стало как-то легко, его губы тронула фирменная усмешка, и снова ему всё стало казаться простым, не таящим угрозы. Хозуки встал и подошёл к окну. Сквозь пыльное стекло в помещение проникал утренний свет, ложась сквозь преграды в виде оконных перегородок на пол. Ширма, что притащила в номер Карин, по-прежнему громоздко располагалась в комнатке, разделяя её на две части. Карин ещё крепко спала на своём футоне, скинув с себя одеяло и едва морщась от ярких лучей, что играли на её лице. Суйгетсу смотрел на неё и озадаченно ловил себя на мысли, что впервые в жизни он не хотел выкинуть какую-либо гадость, пока Узумаки полностью расслаблена, обезоружена и в каком-то смысле даже беззащитна. Он скорее чувствовал позыв поправить одеяло или переставить ширму так, чтобы солнечный свет не мешал ей спать. Он тихо подошёл к футону Карин и присел на корточки, вглядываясь в её лицо. Её дыхание было тихим и ровным, красные волосы разметались на белой простыне. Он просидел перед ней несколько секунд или минут, пока она шумно не вздохнула и не отвернулась от него на другой бок. — Стерва, — почти прошептал Суйгетсу, улыбаясь ей в спину. Это было, пожалуй, самое тёплое и доброе в его жизни оскорбление, присвоенное ей за то, что разрушила такую картину. — Идиот, — на автопилоте выдала Карин сквозь сон чуть хриплым голосом. Суйгетсу от удивления вскинул брови и усмехнулся. Рефлекс Узумаки ответить ему сквозь сон даже как-то льстил. Он поднялся и обнаружил, что ноги сильно затекли, пока он на корточках облюбовывал спящую напарницу. Шикамару проснулся от того, что кто-то торопливо расхаживал по коридору с утра пораньше. Он был уверен, что это Карин с Суйгетсу уже затеяли ссору и мешают остальным в полной мере насладиться миром сновидений. И готов был придушить их за это. Но даже это не спугнуло приятный осадок после хорошего сна. Да и утро выдалось на редкость приятным для этого места. Из коридора донёсся приглушённый женский голос. Карин говорила живенько, но достаточно спокойно. Канкуро — Шикамару показалось, что отвечал он — что-то неразборчиво ответил, но стратегу хватило одного словосочетания «призывающие свитки», чтобы окончательно разлепить глаза и подняться с кровати. Если эти двое говорили о миссии, что происходило крайне редко, значит, могло что-то произойти, либо его команда что-то обнаружила. Нара встал с кровати и пошёл в душ. Когда он вышел в коридор, то никого там уже не обнаружил. Он хотел было заглянуть в комнаты Канкуро или Суйгетсу с Карин, но те оказались закрыты. И Шикамару невольно напрягся ещё больше. За распахнутой входной дверью в дом мелькнул девичий силуэт. — Сацу? — неуверенно позвал Шикамару. Дочь владельца гостиницы слегка стушевалась и вошла внутрь. — Да, Шикамару-сан, — вежливо поклонилась она. — Что происходит? Где все? Девушка с опаской подняла взгляд и, словно не зная, как объяснить, пролепетала: — Они завтракают. Парень недоуменно посмотрел на неё. В их команде не принято было завтракать так рано, и обычно как-то дожидались всех, иногда даже будили друг друга. По крайне мере, до сегодняшнего дня. Да и откровенно говоря, Шикамару считал, что он какой-никакой лидер этой группы, и ответственность за все совместные сборы и организационные моменты лежит на нём. Нельзя сказать, что его огорчало или задевало то, что справились без него и даже не позвали. Это, скорее, постепенно раздувало смутную тревогу внутри. И всё же, он спросил, адресуя вопрос больше в пустоту, чем Сацу. — А почему меня никто не разбудил? Сацу неуверенно пожала плечами и снова вперилась глазами в пол. Шикамару тяжёлыми быстрыми шагами покинул здание и вышел во двор, где обычно они и завтракали. Пока он преодолевал короткую дорожку к беседке, мощёную декоративными камнями, то чувствовал, как волнение поднималось из живота к горлу. Густые голые ветви загадочно оплетали беседку, придавая ей мрачной таинственности. Кожу приятно согревало весеннее солнце, и впервые здесь пели птицы, а не вороны, но Нара сейчас слышал только как шумит его собственная кровь и бьётся сердце. И он зашёл в беседку. Низкий столик был заставлен едой почти полностью. Из красивого чайника валил пар, заманчиво пахло яичными роллами. На создавшийся натюрморт проникали и играли пятнышки утреннего света. За столом сидела вся команда: Суйгетсу уплетал рис, Карин вальяжно сидела с чашкой горячего чая, Канкуро ковырял палочками в тарелке, а рядом с ним наливала себе чай… Темари. Шикамару решил, что просто ещё не отошёл ото сна, уж слишком красивый начинался день для этой дыры. Он смотрел на неё недоверчиво, ожидая, будто она вот-вот растворится в воздухе. Но вместо этого Темари посмотрела на него, едва заметно улыбнулась и сказала: — Привет. Садись. Её звонкий голос окончательно убедил Шикамару в том, что это реальность. В его сне она была куда приветливее и ласковее, и только в этой реальности она не была такой. — Что ты здесь делаешь? — присаживаясь, спросил стратег, попутно думая о том, был ли у него вещий сон, или он слышал именно её голос рано утром. Хотя его больше потрясал факт её нахождения здесь, чем интересовала причина, по которой она явилась, вопреки всему здравому смыслу. Темари кинула осуждающий взгляд на Канкуро. — И не смотри на меня так! — сразу взвился тот, — я сразу отправил птицу! — Что происходит? — вмешался Нара и посмотрел на Карин с Суйгетсу, словно пытаясь найти ответ в их глазах. — Мы и сами не поняли, — ответила Карин и с изучающим интересом оглядела Темари. — Да скажи им уже, они же всё-таки твоя команда, — Темари обратилась к Канкуро. Тот вздохнул и начал говорить: — Помните свиток, призывающий лекарства? — все кивнули, и шиноби продолжил, — наверняка вы понимаете, что каждый призыв отслеживается властями Суны. Так вот, когда Карин попыталась призвать противоядие, наши ниндзя сразу просекли это. Но её кровь оказалась здоровой, более того, у нас есть образцы моей и Шикамару крови, а эта была неопознанной. В любом случае я должен был отправить птицу с отчётом о случившемся, что сразу и сделал по приезду сюда, но почему-то мое послание так и не дошло. Не получив никакой информации от нас, Гаара был вынужден в целях безопасности убрать с призыва все лекарства. Но моя сердобольная сестрёнка так распереживалась, что лично отправилась сюда, чтобы убедиться, что я в порядке. Ну и, конечно, новый свиток прихватила. Темари прищурила глаза и поджала губы, а потом добавила: — Мы послали сюда четыре птицы, но так и не получили ответ. — Ваши птицы сюда так и не долетели, — пожал плечами Канкуро, — когда ты собираешься отправляться обратно? Хорошо бы вечером, а то вдруг погода опять испортится, заблудишься ещё. — Я не собираюсь возвращаться обратно, — деловито ответила старшая сестра и невозмутимо отпила чай. — Ты не останешься здесь, — твёрдо сказал Канкуро. — Выключи заботливого братишку. Я ещё два часа назад отослала прибывших со мной людей обратно. Неужели позволишь мне добираться до Суны в одиночку? Мы и так едва нашли это место. — Ты специально это сделала! — Ну разумеется! Ты же сам сказал, что велика вероятность того, что погода испортится. Я беспокоюсь за своих людей, поэтому отправила их сразу же, пока ещё небо ясное, — Темари сделала невинное личико. — И Гаара должен убедиться, что с тобой всё хорошо. Канкуро стиснул палочки в ладонях и посмотрел на сестру недовольно. Суйгетсу и Карин молча наблюдали семейные разборки. — Ну хватит на меня так смотреть, я всё-таки старше вас обоих! — заявила Темари, замечая, с каким интересом это наблюдают Шикамару, его команда и стоящая поодаль служанка, — лучше расскажите, как у вас обстоят дела с расследованием. Узнали что-нибудь? Шикамару только открыл рот, чтобы оповестить её о том, что ничего практически узнать или обнаружить не удалось, пока всё строилось на их собственных догадках. Но сказать ему не дал Канкуро: — Информация не разглашается! Всё строго конфиденциально! Кукольник никак не мог смириться с тем, что сестра нашла способ приобщить себя к такому опасному заданию. — Надо решить вопрос с жильём, — словно не слыша сказанного, задумчиво протянула она. — Так ты остаёшься? — уточнил Шикамару. — Да, — ответила девушка. — Нет! — одновременно с ней ответил шиноби Песка. Дальнейшие баталии прервала Карин, которая поднялась на ноги и сказала: — Встречаемся как обычно, в обед? — Ага, — кивнул Нара, не вникая в её слова. Суйгетсу тоже поспешил покинуть компанию. — Слушай, ты ничего странного не замечаешь? — спросил Хозуки у напарницы, когда они вышли из дворика, и никто уже не мог их услышать. — Если ты о том, как эта девица строит своих братьев, то ничего странного в этом нет. Вы, мужчины, считаете, что везде во все времена вы были главными. Но за каждым таким главным стояла его мать, сестра или жена, которая крутила им, как хотела, — Карин деловито поправила очки. — Вам, женщинам, просто нравится так думать, — беспечно ответил он, — но я не об этом. Ты же сенсор, скажи, ты не чувствуешь… чего-то странного? — Я чувствую, что ты меня бесишь. — Правда? — слишком радостно для такого ответа отреагировал Суйгетсу. Карин подозрительно на него взглянула. — Каппа, странный сегодня ты. Начиная с самого утра. — Именно! Ты сказала это слишком спокойно! Не шипела, не дралась, ядом не брызгала! — Может, у меня иммунитет к тебе выработался? — Карин надменно вскинула бровь, но Суйгетсу обратил её внимание на то, что она действительно не чувствовала никакого раздражения или злобы. С самого утра, когда он разбудил её, и первое, что она увидела, была его физиономия — казалось бы, день с утра был испорчен, — она была абсолютно спокойна. Всё-таки он прав, не понятно толком в чём, но с её настроением творилось что-то странное. Поэтому Узумаки решила к нему прислушаться. В кои-то веки. — Что ты хочешь этим сказать? — Помнишь, когда я провалился в болото? — На твоём месте я бы приложила все усилия, чтобы забыть о таком позоре. — Поскольку ты сама по себе слишком вспыльчива, могла и не заметить, — пропустив саркастическую реплику мимо ушей, продолжал мечник. И Карин поразило, как серьёзно он оказался настроен. — Все предыдущие дни я был раздражителен, прямо как ты. Для меня такое не свойственно. Девушка вспомнила, как он вёл себя тогда в лесу, когда нашёл её. Он прав. Его и впрямь штормило в несвойственной ему манере. — Может, это был стресс? Переутомление? — Я тоже так сначала подумал, — Хозуки загадочно на неё посмотрел. Карин посмотрела в сиреневые глаза. — Но то самое падение не даёт мне покоя. Во-первых, с чакрой у меня всё в порядке, и по воде ходить я умею. А во-вторых, я на уровне рефлекса перевоплощаюсь в жидкость в подобных случаях. Ты била меня, поэтому должна быть в курсе. Последнее предложение стушевало Карин, к её собственному удивлению. Ей даже стало немного стыдно, а он так спокойно и вдумчиво сказал это. — И что ты думаешь по этому поводу? — Карин отвела взгляд и уставилась себе под ноги. — Я только сегодня с утра заметил это. И обдумал за завтраком. Я вспомнил ещё кое-что. Когда мы опрашивали жертв, никто не мог точно ответить, где он заразился. Никто не чувствовал укол. Никто. Ничего. Не замечал. Преступления происходят в людных местах, но нет ни одного свидетеля! Суйгетсу вновь поймал её взгляд, и Карин поёжилась под его пытливыми проницательными глазами. — Да ты видел тех, кто живёт здесь? Варёные мухи, и ты хочешь, чтобы они что-то заметили? — Браво, Карин, ты попала в яблочко! Шикамару, Канкуро и Темари стояли посреди комнаты и недоумённо глядели на то, что несколько минут назад принёс им один из людей правителя. До этого Темари и Канкуро препирались на тему того, должна ли Темари приступить к выполнению этого задания или найти ей провожатого и отправить домой. Но четыре письма из Суны заставили их позабыть о разногласии. Они вскрыли письма. — Это те, что отправлял Гаара? — спросил Шикамару, недоверчиво разглядывая листок. — Они самые, — севшим голосом подтвердила девушка. — Это что, шутка? — произнёс Канкуро. — Жестковато для шутки, — ответил Нара. — Вроде не вскрыты. Если верить им, то птицы прилетели сегодня утром. Если кто-то хотел оторвать нас от внешнего мира, то зачем нам их отдали? Я подумал сначала, что птиц перехватили, но теперь… — Интересно, Гаара получит твоё письмо? — протянула Темари, — ведь не может быть такого, что все птицы сначала сбились с курса, а потом вместе нашлись и прибыли в пункт назначения? Да и говорили вроде, что у этой деревни нет проблем в общении с внешним миром. Значит, дело не в птицах? — Возможно, кому-то могло понадобиться, чтобы к нам отправили подкрепление, — Шикамару посмотрел на Темари, — но что это меняет, и зачем нам всё-таки их доставили? — А вы связывались с Конохой? — спросил кукольник. — Какаши велел выходить на связь только в экстренных случаях, поэтому нет. —И как нам реагировать на это? — спросила куноичи. Стратег вздохнул, кинул письма на стол и ответил: — А что мы можем сделать? Мы зашли в тупик в своём расследовании, не найдя ни одного ответа. А сейчас возникли только новые вопросы. Кто бы ни сыграл с нами эту шутку, не стоит заострять на ней внимание. Возможно, они желают отвлечь нас от дела. Ты здесь живая и здоровая, с новыми свитками, остальное — пустяки. Не знаю, связан ли твой приезд с этим, — Шикамару кивнул на письма, — но то, что возвращаться в Суну тебе небезопасно, вероятность высокая. Карин брела сквозь заросли, вспоминая дорогу. Слова Суйгетсу беспокоили её. Она знала, что он догадывается, в чём дело, но он не говорил ей. Должно быть, из вредности. Хотя нет. Он сегодня был настроен серьёзно. Возможно, хотел во всём убедиться и поэтому помчался искать метеоцентр. Узумаки сильно сомневалась, что в такой крохотной деревне вообще может быть подобное заведение. Но пусть сам разбирается в своих догадках, раз уж не хочет её просвещать. Она чувствовала, что ответ где-то здесь, на поверхности, словно растворился в воздухе и витает перед ней, но она никак не могла его ухватить. И это её терзало. Чтобы сбросить скользкое ощущение, она снова отправилась на поиски лаборатории. В первый раз она едва успела изучить её, но, только оказавшись внутри, почувствовала себя словно в своей тарелке. Казалось, она могла работать там с закрытыми глазами, настолько всё было в её духе и стиле сделано. Конечно, она сразу узнала почерк своего наставника. Говорили, что к яду, что сражает жителей деревни, Орочимару приложил свою руку. Возможно, в лаборатории она сможет что-либо найти. Орочимару-сама и Кабуто любили порядок и чёткость. Все пробирки всегда были подписаны и пронумерованы. Солнце поднималось выше и уже начинало слегка припекать голову. Узумаки скучала по этому. Перед ней легко пролетела бабочка. И тут она поняла то, что сегодня пытался донести до неё Суйгетсу. Деревня находилась в состоянии анабиоза. Жители — вялые, замкнутые и меланхоличные. Природа чахлая и зловещая. Словно яд растворился в атмосфере и постепенно проникал сквозь кожу. Мысли стали пролетать и путаться, Карин участила шаг, вскоре перешла на бег — ей не терпелось поскорее найти лабораторию, будто ответ ожидал там. И, наконец, перед глазами появился знакомый пейзаж: озеро, справа от которого — то самое болото, в котором некогда погряз Каппа. И эта едва уловимая чакра, жившая под землёй ещё со времен саннина и его экспериментов. Узумаки не успела опомниться, как оказалась внизу. Пальцы по памяти нащупали включатель. И этот запах! Лабораторный! Тот самый, который, как оказалось, так ненавидит Суйгетсу. Карин оглянулась. Теперь она решила приступить к изучению документов, заполняющих стеллаж. Хоть Кабуто и Орочимару придерживались порядка в работе, разобраться было трудно. Многие формулы, элементы и соединения она не помнила. Не везде почерк был разборчив, где-то отсутствовали страницы, где-то чернила заплыли. Всё оказалось не так просто, как хотелось бы. Не отличавшаяся великим терпением куноичи уже через полчаса бросила документы и снова принялась разглядывать заполненные колбы и пробирки. А под них был выделен огромный шкаф. В целом, по оценке Карин, и этот шкаф не представлял ничего интересного, кроме верхней полки, где располагались сильнейшие яды. — И как можно было это просто так оставить здесь, — неодобрительно вздохнула девушка, любовно глядя на яды. Но, как назло, абсолютно все соединения были ей знакомы, соответственно, того самого вируса здесь не было. Она провозилась в подземелье до обеда, изучая всё, что попадалось на глаза. Когда пришло время уходить, Узумаки прихватила с собой несколько документов на тот случай, если она опять долго не сможет найти сюда дорогу, или если её вдруг срубит бессонница этой ночью. Да и мало ли, ещё набредёт кто-нибудь сюда. Она схватила папки, потушила свет и только собралась выбираться наружу, как обнаружила под столом коробку. Девушка вновь зажгла свет и вытащила её. В коробке лежали старые бинты, чистая бумага, какие-то тряпки и клубок красных ниток. Карин довольно улыбнулась и вытащила клубок. Уж теперь она явно не потеряет сюда дорогу. — За какой период вам нужна статистика? — недовольно поинтересовалась женщина, копаясь в документах. — За последние два месяца, — ответил Суйгетсу. Разумеется, с самого начала никто и не думал предоставлять информацию, но стоило показать удостоверение, выданное ему и остальным членам команды главой селения, как решительное настроенное на отказ лицо сменилось абсолютно другим выражением. Пропуск, способный открыть многие двери этой деревни. Изначально Суйгетсу рассчитывал, что это будет метеоцентр, имеющий какое-либо оборудование и штат сотрудников. Однако такого места здесь не было, и единственным пунктом, где можно было получить сведения о погоде за последнее время, оказалась новая медицинская лаборатория. Почему здесь следили за погодой, тоже оставалось неясным, разве что медики, выращивающие целебные растения, отвечали за это. Женщина не очень бережно положила папки перед Суйгетсу. — Отлично, верну через пару дней, — ответил он, схватил бумаги и вышел из архива. Кричащая ему вслед служащая о том, что документы выносить нельзя, уже его не интересовала. Выйдя из медицинского комплекса, он побрёл обратно в деревню. Как раз скоро время обеда. Всё утро Суйгетсу провёл в поисках места, где можно было найти нечто подобное этому. Он на ходу раскрыл папку с отчётом за последнюю неделю. «Апрель, второй понедельник. Луна в скорпионе. Хорошо сажать лекарственные травы. Поливать уже посаженные растения. Хороший урожай, хранится долго. Плохо удобрять растения и рубить деревья. Температура воздуха +8. Утром — незначительный дождь. Днём — пасмурно. Вечером — пасмурно, небольшой дождь, туман. Ночью без осадков, туман». И остальные записи в таком духе. Видимо, статистика велась для местных садоводов, работающих при больничных теплицах. Теперь ему нужны были данные о больных. И он очень надеялся, что конспекты Карин или какие-либо данные Шикамару ему помогут. Потому что налаживать контакт с персоналом центра ему совсем не понравилось. Он брёл быстрым бодрым шагом к гостинице, пока не увидел вдалеке Карин, возвращавшуюся со стороны леса. Суйгетсу остановился и стал её ждать, засунув руки в карманы. Когда она подошла ближе, он заметил и в её руках пачку бумаг, причём раз в семь толще, чем у него. — Что, уработался уже? — подкольнула она, кивнув на документы. Суйгетсу хмыкнул. Пусть материала немного, зато записи ёмкие. — Работа работой, а обед по расписанию! — Знаешь, — отвлечённо начала Карин, — хотела сказать тебе, что поняла, о чём ты говорил с утра. Я тоже это заметила. — Во-о-от! — довольно протянул Суйгетсу, и его лицо сразу преобразилось, как только он нашёл поддержку в своём обнаружении хотя бы у неё, — ты этого не понимаешь, пока не с чем сравнить! А у тебя там что? — он кивнул на её груз. — Данные Орочимару о его экспериментах здесь. — Что?! Карин едва сдержала самодовольную улыбку. Конечно, её находка в любом случае колоссальная. Вот только она совершенно не была уверена, поможет ли она как-нибудь. Поэтому она бесстрастно ответила: — Это надо изучить. Орочимару в своих экспериментах был абсолютно раскован и безграничен, творил что хотел и как хотел. Здесь нужной информации может и не быть, если нашего наставника что-то увлекло чуть больше, чем разработка вируса. — Где ты это нашла? — громко спросил Суйгетсу, ещё не отошедший от потрясения. — Не думаю, что тебе понравится это место. — Что, этот старый извращенец и здесь нашёл пристанище? — Нет, это я нашла здесь его пристанище. А он, по всей видимости, работал тут довольно активно. Карин задумалась. Лаборатория была неплохо оборудована, и материала осталось здесь много. Возможно, Орочимару когда-то планировал сюда вернуться. Вот только ландшафт для своей мастерской выбрал плохой. В помещении было сыро, и некоторые документы сохранились плохо, некоторые вещества испортились. Глупо было обосновывать базу для длительной работы рядом с водоёмом. Уж он-то должен был знать. Да и затопить может в любой момент. Да, какой-то частью своей тёмной души он тяготел к сырым жутким подвалам, но в них он устраивал тюрьмы для подопытных, а рабочее место держал в порядке. Неужели он пренебрёг хорошим помещением по какой-то причине? — Эй, Каппа! Суйгетсу снова посмотрел на неё. Карин протянула ему небольшой узелок, связанный из красной нити и сказала: — Это на случай, если я вдруг пропаду. — Похоронить это вместо тебя? — не подумав, ляпнул Суйгетсу первое, что пришло в голову. И сразу схлопотал по макушке. — А ну верни! Так и знала, что тебе, идиоту, ничего доверить нельзя! Карин попыталась отобрать оставшийся от красного клубка шнурок, который она по дороге обратно завязала в простой бантик. Но Суйгетсу поднял его, и она не могла дотянуться. — Ты сделала это из собственных волос? — не унимался Хозуки, разглядывая красный бантик. — Я сейчас тебя так завяжу! — пригрозила она. Пока она пыталась отобрать безделушку, не заметила, как из набранных ею документов, стали выпадать листы. Суйгетсу же только продолжал дразнить и издеваться. Тем временем к ним подтянулись Шикамару, Темари и Канкуро. Шикамару вдруг стало стыдно перед Темари за поведение своих напарников. Что могла подумать сестра Казекаге, как только прибыла сюда? За шесть дней им ничего не удалось выяснить, так ещё и в команде разлад. Лучше бы она не появлялась. Как бы он ни был ей рад, но её приезд никак не поможет в расследовании, она здесь только подвергает себя опасности и видит его провалы. С каждым днём в нём росла уверенность в том, что-либо он вернётся домой ни с чем, либо вообще не вернётся. Канкуро прав, Темари необходимо вернуть в Суну. И чем раньше, тем лучше. — Что происходит? — довольно строго спросила Темари. Но Шикамару знал наверняка, что никакой строгий тон не пресечёт бесстыдство Карин и Суйгетсу, особенно, если они ругаются. Но, неожиданно для всех, Карин прекратила попытки убийства, горделиво пригладила волосы, собрала выпавшие бумаги и тихо пообещала: — Потом продолжим! — Непременно! — тут же ответил мечник, стискивая отвоёванный трофей в руке, а потом обратился ко всем, — у нас новости по части расследования, предлагаю найти подходящее для серьёзного разговора место. Прибывшая троица удивлённо переглянулась, а потом Канкуро сказал: — Ну, пойдём.