Меланхолия

Карин достала две ампулы: полную и пустую. На них едва заметно значился один и тот же номер. Она вглядывалась в цифры, пытаясь вспомнить яд под этим номером, но не могла. – Они смазывают им своё оружие, – печально подытожил Канкуро, также повертев в руке образец яда. Все повернули головы к Суйгетсу, а Карин в ужасе округлила глаза. Если так и есть, и тот шиноби отравил его, когда ранил, то и сама Карин подцепила яд, ведь пару минут назад она добровольно протянула Суйгетсу руку для исцеления. Она посмотрела на запястье, где ещё саднил оставленный им укус. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Шикамару. Он глядел пристально и вдумчиво, сразу поняв растерянность Карин. Он какое-то время молча стоял на месте, думая, как поступить, потом развернулся, оказавшись лицом к связанным пленникам и стал их допрашивать: что за вещество в ампулах? Кто они и откуда? По чьей воле действуют? Они ли стоят за нападениями в деревне Снега? Но пленные молчали и не отрывали глаза от земли. – Да что ты их сюсюкаешь?! – меч Суйгетсу упал ровно между ними, рассекая под собой почву. Шикамару чуть вздрогнул от неожиданности. Мечник был в бешенстве, и оставалось надеяться, чтобы он не снёс головы пленным в порыве гнева. – Давай отвечай, где у вас противоядие! – один из связанных надменно усмехнулся, за что получил в нос. – Вы не можете носить при себе эту дрянь, не имея противоядия! Оно есть, я знаю! Живо отвечай, где оно! – Оно у них в крови, – спокойный женский голос разбавил нервный рык Суйгетсу, – Оставь их, они бесполезны. – Ну раз бесполезны, – ярость не оставила лицо Суйгетсу, он с силой замахнулся мечом и рубанул по тому, что улыбнулся на его вопрос. Карин кротко вскрикнула, Канкуро чертыхнулся, а Мичио позеленел. Второй пленник скривился и залепетал: – Она права, противоядие у нас в крови, у нас иммунитет! Нам понемногу вкалывали яд на протяжении нескольких недель! – Ну раз так, то, – Хозуки вновь занёс клинок, шиноби под ним почти захныкал, а Шикамару остановил его. Он нехотя опустил меч, резко развернулся и быстрыми шагами пошёл куда-то. Карин глянула на него со страхом в глазах. Она ещё никогда не видела его таким взбешённым и кровожадным. – Это яд замедленного действия? – сразу начал допрос Шикамару. – Нет, конечности уже должны начать покалывать и постепенно терять чувствительность, в глазах должно темнеть, и температура… Он говорил быстро и сбивчиво, стараясь вспомнить симптомы. Шикамару выжидающе посмотрел на Карин. Карин слушала внимательно, её сердце билось в рёбра. Ей начинало казаться, что кончики пальцев и впрямь покалывает, а тело становится всё горячее. Канкуро подоспел и разложил перед ней свиток. – Используй печать призыва! Она кивнула и вяло зашевелила пальцами, словно забыв, как складывается эта печать. Карин твердила себе, что необходимо немедленно её вспомнить, но перед глазами стояли только эти цифры с ампулы. У неё случилось дежавю. Она ведь уже видела эти цифры, слышала эти симптомы. Какая-то неясная расплывчатая картинка из прошлого стояла перед глазами, не желая проявиться. Тем временем Канкуро воспринял короткое замешательство Узумаки как снижение мозговой активности, проверил наличие температуры и пытался её руками сложить печать. – Нет, – резко встрепенулась она, вскочила на ноги и побежала за Суйгетсу. Канкуро схватил её за руку и попытался остановить, распинаясь о том, как необходимо призвать лекарство. Но она знала, что не нужно, ведь руки не немели, зрение было таким же слабым, как и всегда, и никаких головокружений и тошнот она не испытывала. Карин остановилась и, дабы доказать свою правоту, сложила печать, прикусила палец и оставила кровавый отпечаток на чистом пергаменте. Едва кровь успела впитаться и принять коричневатый оттенок, как след полностью исчез. Оставив недоуменного Канкуро за спиной, она направилась к Суйгетсу, чья наполненная злобой чакра буквально кричала о его местоположении. – Что, пришла сказать, что перед смертью у меня рука отсохнет, потому что я нарушил договор, когда заколол эту свинью? – он сидел на камне, спиной к Карин. Его взору открывался живописный обрыв. – Нет, я пришла за благодарностью. – Я же уже всё сказал. Кстати, я бы на твоём месте не был таким беспечным. Я же укусил тебя, после того, как он меня ранил, – голос выдавал раздражение, но, похоже, Хозуки был не против компании заражённой. Карин была безумно довольна собой, и прежде чем приступить к объяснению, вздохнула глубоко и с явным наслаждением. – Тебе не страшен этот яд. Я спасла тебя. – У тебя что, чакра какая-то особенная? – слова прозвучали без особого вдохновения, но настрой в целом изменился. – Во-первых, конечно, особенная. А во-вторых, дело не в ней. Всё случилось ещё несколько лет назад. Суйгетсу наконец обернулся и посмотрел ей в глаза, нахмурив брови. – Я испытывала на тебе этот яд ещё в лаборатории Орочимару, – её глаза забегали, не в силах вынести пытливых глаз напарника, – Может, этот немного и отличается, но основа у них одна, так что не волнуйся. В худшем случае упадёт иммунитет, и ты немного поболеешь. – Что ты делала в лаборатории Орочимару? – словно не слыша дальнейших слов, спросил он. – Ну, помнишь, когда ты едва ли не доводил воду до кипения в своём аквариуме? Это был побочный эффект от этого яда, – совершенно беспечно отчеканила Карин, ещё не чувствуя никакой угрозы в сменившемся тоне Суйгетсу. – И много ядов ты на мне испытала? Теперь, когда он сказал это ровным голосом и встал на ноги, смотря на неё как на добычу, Карин переменилась в лице, убрав с него самодовольство, и насторожилась. – Я ведь и себе вводила не смертельную дозу, а то после того, как я поранилась тем проклятым осколком из-под пятнадцатого образца, пришлось задуматься о предохранении. Да если бы не это, мы сейчас пеной изо рта плевались! Слова не повлияли на Суйгетсу, он с тем же выражением постепенно приближался к Карин, намереваясь совершить третье убийство за день. А она, видя его безграничное бешенство сегодня, уже всерьёз испугалась за свою жизнь. Карин не знала уже и что сказать, дабы хоть как-то успокоить его и снять напряжение. Казалось, что лишнее слово может окончательно вывести его из себя. Впрочем, меч так и остался лежать на том самом месте, где бросил его владелец. Собственно, чтобы одолеть Карин, меч и не потребуется. Она мелкими шажками отступала, не сводя своих глаз с его глаз. Уж лучше бы он сразу набросился, ведь ожидание участи было страшнее самой участи. Суйгетсу сделал резкий шаг и грубо схватил Карин за подбородок, стиснув пальцы. Она нахмурилась и шумно вздохнула, пытаясь освободить лицо. Она схватила Суйгетсу за руки, стараясь оттолкнуть его, она вертела головой, но его пальцы со всей силой сжимали нижнюю челюсть. Он сделал ещё один шаг, оказавшись вплотную к жертве, отчего та потеряла равновесие, но не упала, ведь Суйгетсу не думал ослабить хватку. – Надо было убить тебя ещё тогда. Пальцы разомкнулись, и Карин свалилась на спину. Она так и не поняла, какой именно случай Суйгетсу имел в виду, но уяснила для себя одну вещь: он задумывался убить её однажды. И пусть для них обоих никогда не было секретом намерение друг друга поубивать, сейчас этот всплывший факт подорвал временное хрупкое доверие. Шикамару задумчиво смотрел на пленника. Лучше бы Суйгетсу и от него избавился, ведь что с ним делать, он не знал. Канкуро всё крутил свои свитки, не понимая, что не так с Карин, и почему яд на неё не подействовал. Шикамару уже смекнул, в чём дело. И от этой догадки напрашивалась ещё одна тревожная мысль. Вдруг у Карин с Суйгетсу иммунитет и тому вирусу, который гуляет по деревне Снега? Такое огромное преимущество опасно для остальных, неизвестно, как они поведут себя в экстренной ситуации. С другой стороны, заказчик упомянул, что вирус дорабатывался в лаборатории Орочимару, где когда-то работала Карин и, как выяснилось, испытывала яды. Возможно, это поможет в расследовании. Мичио тем временем никак не унимался. Он продолжал ворчать о том, как Коноха только могла отправить психа и истеричку на задание. Пока он грозился упомянуть об этом «нужным» людям, из-за деревьев вышел Суйгетсу. – Пошли. – Мы не можем оставить его здесь, – Канкуро кивнул на пленника. – Можем. Пусть ворон покормит. Лицо преступника исказилось от страха, и он вновь что-то залепетал. Шикамару принял решение: – Мы отпустим его, но без оружия и амуниции. – Ну да, а на следующем перевале нам снова придётся от него отбиваться. – Вряд ли. Всё так и было сделано. Когда Карин вернулась, команда продолжила путь. Погода словно отражала царившее в коллективе настроение: была холодной, серой и туманной. Через день пути они выбрались на равнину, и Мичио заверил всех, что осталось недолго. Дорога была изнуряющей, хоть больше никто не нападал. Чем дальше двигалась команда, тем меньше попадалось по пути населённых пунктов. Вскоре им стало казаться, что в том направлении, по которому они двигались, человечества не может быть вовсе. Словно жизнь потихоньку замирала. Не так порывисто дули ветры, всё тише щебетали птицы, а сухая трава будто окаменела. Стоящее безмолвие давило на шиноби. Им всё казалось, что вот-вот с неожиданным резким звуком кто-то нападёт на них. Но мёртвые земли верно хранили своё молчание. В последний день пути их провожали высокие высохшие заросли и топкая почва. Здесь и звуки стали появляться в виде криков ворон. Их черные силуэты в сопровождении с карканьем плавали по пасмурному небу. Кое-где стали появляться старые запустелые домики с заколоченными дверьми. Дорога была явно одичалая и практически не использовалась. Деревня Снега находилась в изоляции не первый год. Канкуро поёжился и чихнул. – Может, привал? Уже темнеет, а вслепую пробираться по болотам – перспектива паршивая. – Нет, решительно отрезал Мичио, – мы уже вблизи от деревни, а если заночуем здесь, можем стать лёгкой добычей для них. К полуночи мы будем на месте. – Не опасно ли продолжать путь в темноте? – уточнил Шикамару. – Эта дорога хоть не вызывает доверия, но идти по ней безопасно. Главное не сворачивайте. Суйгетсу подозрительно посмотрел по сторонам. Вдоль узкой тропы шли беспросветные заросли, а за ними – вековой лес, его голые корявые ветви стремились в небо, кое-где на ветвях гнездились вороны. Суйгетсу не мог представить, что впереди может располагаться деревня. Солнце постепенно садилось, всё перед глазами темнело, и вскоре можно было различать только чёрные силуэты деревьев на фоне неба. Ночь дыхнула холодом, побуждая путников стучать зубами. Карин наступила в лужу и провалилась в неё по щиколотку. – Что за чёрт! – не сдержала она негодования. Промокшая насквозь обувь чавкала с каждым шагом, нога заледенела. – Под ноги смотреть надо! – тут же огрызнулся Суйгетсу, как сам поскользнулся в грязи, едва сохранив равновесие. Карин триумфально усмехнулась. – Что ты личико своё кривишь? Оно и так у тебя не больно привлекательное! – Что ты сказал, тупица?! – Успокойся, Карин! – подлетел к ней Канкуро и осторожно взял за предплечья, не позволяя напасть на Суйгетсу, – он это с досады, ты очень красивая. На последних словах Канкуро понизил голос, почти прошептав их девушке на ухо. Она не заметила, когда он успел настолько к ней приблизиться. Его слова сбили её с толку, обратив ярость в растерянность и смущение. Шикамару изнурённо закатил глаза. Его бесили вечные перепалки Карин и Суйгетсу, бесил Канкуро, пытавшийся подкатить к Карин при удобном случае. Он безумно скучал по своей команде, работавшей отлажено и чётко, понимавшей друг друга с полувзгляда и не разводящей цирк на публике. Но они сейчас настолько далеко, как никогда ещё не были, и дальше них только его Песчаная подруга. Теперь неизвестно, когда ИноШикаЧо вновь соберутся вместе, и вернётся ли Шикамару из деревни Снега. Ещё несколько часов ходьбы сквозь заросли в темноте, как впереди мелькнул огонёк. – Что это? – Карин остановилась, вглядываясь в темноту, – неужели это… – Да, – подтвердил её мысли Мичио, – Мы на месте. Но Карин всё стояла на месте и недоверчиво буравила взглядом мрак. Этого не может быть. Так не бывает! – Но где деревня? – Алё, слепая, вон огонь горит! Туда нам и надо! Но единственное крохотное сияние окружал тот же густой лес. Коноха по ночам загоралась сотнями огней, освещая над собой облака. Даже в ночное время деревня жила и издавала какие-либо звуки. А здесь даже сверчки молчали, словно хранили какой-то секрет. Всё, что Мичио рассказывал об этой деревне, казалось вымыслом, ведь здесь не может жить столько человек! – Идите как раз на свет. Там нас примут и поселят в гостиницу. – Здесь есть ГОСТИННИЦА? – О да. Наша деревня вообще полна сюрпризов, – оскорбился Мичио. Местом, излучавшим свет, оказался небольшой домик недалеко от единственных ворот в деревню. Ночной сторож бдел на своём посту, ожидая гостей. Тьма стояла непроглядная, было непонятно, как устроено селение. Позже им удалось узреть ещё пару-тройку светлых окошек. Прибывших зарегистрировали довольно быстро, после чего проводили к гостинице. Она представляла собой такое же небольшое строение всего с тремя комнатами. Гостей деревня встречала крайне редко, так что даже эти три комнаты долгое время пустовали. Карин схватила ключи от двухместного номера, не задумываясь, и, не утрудив себя пожеланиями спокойной ночи напарникам, рванула в свои апартаменты. Суйгетсу, Канкуро и Шикамару уставились на два оставшихся ключа на стойке. К всеобщему удивлению, Шикамару первый протянул руку за ключом и, пожав плечами, направился в номер. Канкуро и Суйгетсу вперились в этот ключ взглядом. – Знаешь, бери ключ ты, – с лукавой улыбкой сообщил Канкуро. Суйгетсу недоверчиво посмотрел на него. – Ну, у нас с этой красоткой только что-то наклёвываться стало, хочу скрепить это совместной ночью. Суйгетсу встрепенулся от ответа, нахмурился и кинул ключи обратно на стойку. – Думаю, моей компании она обрадуется больше, – Хозуки закинул меч на плечо и двинул к номеру Карин. Канкуро довольно улыбнулся и взял ключ. Карин хоть и была ему симпатична, но не настолько, чтобы делить с ней комнату. Пусть эта награда достанется не симпатизирующему ему Суйгетсу. Суйгетсу вовсе не хотелось жить с Карин, и завтра с утра он обязательно решит эту проблему. Были времена, когда они спали рядом, ещё тогда, пребывая в команде Саске. Тогда она хоть и сохла по Учихе, но не получала в ответ взаимности. В «Така» не было никаких отношений, что делало команду сильной. И сейчас не будет, потому что… потому что так надо. Отношения всегда всё портят, делают шиноби уязвимыми. Суйгетсу постучал в номер Карин. В коридоре пахло хлоркой и сыростью. За дверью стояла какая-то возня, но никто не торопился её открыть. Он постучал настойчивее. Через пару минут на пороге возникла Карин, завёрнутая в старое гостиничное полотенце. С тяжёлых мокрых волос стекала вода, струилась по распаренному телу и собиралась в небольшую лужу у её ног. – Что тебе надо? – её глаза чуть сощурились. Очки-то она сняла. Суйгетсу оторвал глаза от обнажённых ног, истощающих едва заметный пар и, не очень галантно спихнув её из проёма, прошёл внутрь. Комната была крохотная, с двуспальным футоном посередине. Возле окна располагался низенький столик с букетом ароматических палочек. На нём же находился чайный сервиз для двоих. В углу рядом со шкафом была дверь, за которой располагался санузел. С потолка одиноко свисала лампочка-фонарик. Наличие горячей воды приятно удивило Суйгетсу. Узумаки, пребывая в номере не больше десяти минут, успела помыться с дороги и раскидать свой минимальный набор вещей. Хозуки стащил с плеча меч и пристроил его в углу. Дверь хлопнула, Карин, стоящая возле неё, сложила руки на груди и, раздув ноздри, яростно смотрела на нового соседа. – Мне не хватило комнаты, – беспечно пожал плечами он и стянул верхнюю одежду. – Ты! Да ты специально! Ты издеваешься!? – Успокойся. Неужели ты предпочла бы жить с Шикамару? Он сразу загрузил бы тебя расспросами о том, что и когда ты чувствуешь. Или этот Канкуро? Встреть ты его в таком виде, уже лежала бы без этого тряпья под ним и тихонько скулила. Карин чуть покраснела, поджала губы и отвернулась. – А мы уже не первый год знакомы, и всё такое. – Это не аргумент! Я всё ровно считаю тебя противным придурком. – А я тебя истеричной курицей. Идиллия! – Суйгетсу щёлкнул ремень на штанах, и Карин завопила. – И не вздумай даже! – Да чего ты там не видела! – снисходительно сказал Хозуки, освобождаясь от одежды, – кстати, тот раз, когда ты хотела в очередной раз соблазнить Саске и купалась голая… Мы ведь с Джуго тоже запалили тебя! Так что не стесняйся, ничего нового я уже не увижу. – Каппа! Ты феерический идиот! Неужели ты не чувствуешь разницы? Оденься немедленно, или будешь спать за дверью! – и она скрылась в душевой, хлопнув дверью. Суйгетсу улыбнулся и раскинулся на футоне. Ему всегда нравилась её мимика, когда она кричала на него. Всё-таки, хорошо, что он обломал этого недоноска из Песка. Пусть Карин и не красавица, но такая горячая после душа, прикрытая лишь одним полотенцем, которое легко сорвать… Это был бы слишком лакомый для него кусок. Улыбка постепенно оставляла губы Суйгетсу. Она была хороша. Хотелось бы ему, чтобы она вышла сейчас в таком же виде? Хотелось бы ему прикоснуться к ней, прижать к себе? Чем дальше уходила его фантазия, чем реальнее он представлял то, что может с ней сделать, тем озадаченнее становилось его лицо. Стоп. Может, это всё гормоны? Долгое отсутствие секса? Но ему сейчас хотелось именно её, крикливую, взбалмошную, надоедливую Карин. Пусть хоть сейчас налетит на него с кулаками, начнёт верещать, оскорблять. О да. Ему хотелось этого. Хотелось сжать её запястья, придавить к полу, совершенно обездвижить. Он смаковал каждое вымышленное прикосновение, представлял, как тяжело она начнёт дышать, будет предпринимать попытки освободиться, будет трепыхаться в его хватке, как бабочка, пока не сдастся, не прикроет поражённо глаза и не расслабится. И тут его ошарашило второе осознание. Он хотел взаимности. Хотел, чтобы и она испытала на себе то же самое. Хотел, чтобы она обнимала его, шептала на ухо, целовала в губы. Хозуки встал и изумлённо уставился в одну точку. Ударившее в голову наваждение поразило его так стремительно, так неожиданно, что-то переворачивая внутри. Усталость и сонливость улетучились, он почувствовал, как из живота разносится по телу неизвестная сокрушительная сила, побуждающая свершить что-то грандиозное. Не желая больше себя искушать, Суйгетсу вышел из комнаты и исчез из гостиницы. Когда Карин вернулась в спальню, то обнаружила одинокий, залитый ночным светом футон.