Меланхолия

Суйгетсу вернулся под утро, лишённый сил, и, как только упал на футон рядом с Карин, сразу заснул. Ему показалось, что не прошло и пяти минут, с того момента, как он закрыл глаза, а кто-то уже тяжёлой походкой расхаживал по номеру, хлопая дверьми и скидывая на пол громоздкие предметы. Этот же кто-то без особой нежности пнул его в бок, после чего раздался звонкий голос: – Вставай. Сбор через пять минут в комнате Шикамару. Мечник недовольно промычал в ответ и заворочался. – Им негде поселить тебя, поэтому они выдали спальник, – ровным безразличным тоном рассказывала Карин, несмотря на то, что её слова едва доходили до спящего напарника. – Ещё я притащила ширму из коридора. Разделим комнату ей. Суйгетсу с трудом разлепил глаза и приподнялся. Поперёк и без того маленькой комнатушки стояла во всей красе громоздкая декоративная ширма с простым рисунком. – Тебе не кажется, что это перебор? – поинтересовался он, глядя, как соседка по комнате пытается пристроить абсолютно бесполезный, ненужный агрегат так, чтобы он оставлял место для прохода. – Не может быть перебора, если речь идёт о том, чтобы я как можно меньше видела твою рожу. – Ты слишком на мне зациклена, – Суйгетсу вальяжно улёгся обратно, закинув руки за голову. – А тебе это так прельщает? И не надейся, ты просто мне противен. Карин слишком резко двинула ширму, та угрожающе накренилась, но Узумаки вовремя схватила её. Предмет зловещей тучей висел над низким столиком, кроватью и Суйгетсу. Хозуки отполз на безопасное расстояние. – Что уставился?! Помоги мне! – прерывисто дыша, потребовала Карин, еле справляясь с весом. – Извинись за рожу, тогда помогу. – Перебьёшься! Суйгетсу пожал плечами и скрылся в ванной. Из-за двери послышался грохот и короткий крик. Все сидели в комнате Шикамару, обсуждая план действий. Имея достаточно скудные данные, команда пыталась придумать, с чего можно начать. – Первым делом, разумеется, необходимо расспросить больных. Карин, ты отправишься в госпиталь. Составишь перечень вопросов, которые задашь всем заражённым. Где они могли заразиться, кого они подозревают и так далее. Но самое главное, обрати на них внимание. Возможно, их всех что-то объединяет. Выясни, почему именно эти люди оказались там. Будь аккуратна, – Шикамару был серьёзен, на лице не было ни сонливости, ни усталости. Карин послушно кивнула. – Суйгетсу. Изучи деревню. Ты шиноби, ты сможешь заметить что-то, что не заметит обычный житель. Собери сведения об основных деятельностях жителей, особенно о медицинских. Мы не получили доступ в лабораторию, но попробуй проникнуть туда незаметно. Узнай, о чём там говорят, чем занимаются. Будь начеку, нас не должны вычислить. Канкуро, мы с тобой займёмся здоровой частью деревни. Побеседуем с жителями, расспросим их. Не бывает так, чтобы никто ничего не знал. Помните всю важность задания и обдумывайте тщательно каждый шаг. Ни в коем случае не прячьте в комнатах никаких улик или материалов по расследованию. Сейчас идём в чайный домик на завтрак, потом встречаемся там же, в полдень на обеде. Хорошо бы к этому времени иметь какую-либо информацию. Вечером у нас встреча с правителем деревни, по плану мы не должны действовать, пока не поговорим и не обсудим всё с ним. Думаю, мы не совершим ничего криминального, просто побеседовав с больными. Будьте осторожны, конспирация лишней не будет. Всем удачи! Все вышли в дворик, и теперь каждый мог разглядеть малую часть деревни Снега. Внутренний двор гостиницы был обустроен так скромно, но мило, как и номера. Там их уже ожидала совсем молодая девушка в пыльно-голубом кимоно. Выглядела она просто, но приятно. Гладкие чёрные волосы были распущены и ниспадали на тонкие плечи. Она смотрела в пол, а когда гости подошли, низко поклонилась и представилась: – Доброе утро, Шикамару-сан, Канкуро-сан, Суйгетсу-сан и Карин-сан. Меня зовут Сацу, я буду служить Вам, пока Вы у нас в гостях. Суйгетсу и Карин слегка опешили, не привыкшие к подобному обращению. Шикамару чуть нахмурился. В глуши к шиноби относятся со всем почтением и даже с опаской, но здесь такая молодая девушка сразу ставит их на место, напоминая, что они здесь гости. С каждым разом становится всё яснее, что правительство и влиятельные люди деревни не желают, чтобы кто-то вмешивался в их дела. Тем не менее, Шикамару, как и все, вежливо поклонился в ответ и сел за столик. – Сацу, а что входит в твои обязанности? – спросил Канкуро, расщепляя деревянные палочки. Шикамару поднял на него глаза. Канкуро любил приударить за симпатичными особами, но эта была совсем уж юная. Но ниндзя Песка заинтересованно глядел только в свою тарелку. – Я буду прибирать в комнатах, подавать Вам еду и помогать по мелочам, – скромно отвечала девушка. – Интересная должность, – заметил Суйгетсу. – Я помогаю своему отцу, он владелец гостиницы. – Сколько тебе лет? – спросила Карин, оглядев её с ног до головы пронзительным взглядом. – Пятнадцать. Простите, мне необходимо отойти, – Сацу поклонилась и скрылась за сёдзи. – Странная, – нахмурился Суйгетсу. – Ей велели держаться от нас подальше. Должно быть, здесь происходят и впрямь страшные вещи, раз настолько закрытая деревня заказывает ниндзя, – протянул Шикамару. – Ох уж эта политика недоверия, – закатил глаза Канкуро, – и ещё что-то о Песке говорят. Деревню Снега со всех сторон окружали лес и болота. В её центре располагалась площадь, от которой по кругу расходились узкие улицы, нагромождённые старыми вывесками, выставленным хламом, заброшенными прилавками и подкосившимися скамеечками. Расцвет деревни остался в далёком прошлом. Улицы мостились камнем, и по нему плыли местные жители с уставшими лицами. От полного безнадёжного состояния деревушку выручал редкий детский смех и крики родителей. Канкуро шёл сквозь одну из этих улочек, изучая деревню и стараясь примерно запечатлеть в памяти стратегически важные места: закусочные, пивные и чайные домики. Жизнь в этом месте заканчивается ровно в одиннадцать часов, с началом комендантского часа. Но Канкуро достаточно пожил, чтобы знать, что при любом режиме всегда есть своё «убежище» для круга доверенных лиц. Он – шиноби, чужак, и здесь никто не включит его в этот круг. Значит, осталось найти потенциально подходящего человека – либо группу лиц – и проследить за ними. Подобные места создаются обычно для воплощения экстремальных идей или борьбы с системой. Здесь есть такой клуб, Канкуро был уверен в этом. И он найдёт его. Карин шла к госпиталю. Местные жители косились на неё подозрительно и с любопытством. Атмосфера в городке была угнетённой и тяжёлой. Здесь будет трудно работать, что уж говорить о том, чтобы жить здесь. На маленьких домиках висели объявления, обращённые к народу и призывающие быть осторожными и сохранять бдительность в преступное время. Непривычно много попадалось различных аптек, и каждая предлагала разные виды товаров. Немало было прилавков с травами. Мичио говорил, что селение славится своей медициной, и теперь Узумаки убедилась в этом сполна. Девушка прошла несколько улиц, долгое время шла по просёлку и вышла к полю с теплицами. В отличие от ветхих домиков, заполнявших селение, теплицы смотрелись ухоженно и внушительно. Внутри каждой из них работало несколько человек. Пройдя вдоль застеклённых домиков, Карин обнаружила целый комплекс зданий, ограждённых высоким забором. Она предъявила охраннику пропуск и зашла на территорию. Самым большим зданием являлся больничный корпус. Рядом располагалась лаборатория, за ней склад, а дальше – академия. По состоянию построек можно было догадаться, что они новые и отстроились не более десяти лет назад. Но Мичио говорил, что деревня Снега издавна славится врачеванием… Внутри госпиталя её встретила дежурная медсестра – худощавая женщина в очках с очень строгим лицом. – Вы шиноби? – Да, – Карин ожидала, что чужака в ней признают с первого взгляда, но эта женщина обошлась без надменных манер, выдала Карин стерильный халат, перчатки и повязку и поинтересовалась, что именно ей надо. – Я хотела бы поговорить с заражёнными пациентами, если их состояние позволяет им это, – Узумаки поправила очки и достала приготовленную папку со списком вопросов, чтобы ничего не упустить, и приготовила ручку. – Следуйте за мной. Шикамару решил начать с малого: опросить несколько жителей. Он зашёл в ближайшее к гостинице кафе и сел за барную стойку. – Саке? – предложил пожилой мужчина за стойкой. – Чай, – ответил Шикамару. Старик кивнул и занялся приготовлением. Он был худощав, сутул, его руки слегка дрожали, но в лице царствовала уверенность и спокойствие. – На службе, значит, не употребляете? – ехидно спросил старик. – Не принято, – Шикамару пожал плечами. – Наши медики тоже не пьют. Им даже капсулы какие-то вшивают, чтобы не соблазнялись. Воротит от одного запаха. Там вообще всё очень строго. Ниндзя подсобрался и сконцентрировался, а бармен тем временем продолжал: – Вот дочь моя до шестнадцати лет была весёлой такой девчонкой, дружелюбной, хоть училась уже в академии. Тогда там ещё другие порядки были. А как новый правитель пришёл – всё посносили и построили новую академию, новый госпиталь… Целый комплекс построили, в общем. Так вот, была она живой очень девчушкой. А как её взяли врачом работать в лабораторию, считай, потерял я дочь. Не вижу её месяцами, а живём рядом все, деревня то крохотная. Когда вижу её, не узнаю! Лицо напряжённое, сама стала молчаливой, угрюмой. Всех своих женихов отшила, одна совсем осталась. А говорят ещё врач – престижно! Да нужен ли такой престиж, если у ней в жизни нет ничего больше? Хотя, вы, ниндзя, поди такие же, аскеты, все удовольствия мирские отвергаете. Он замолчал, ожидая ответа. Видимо, старого отца действительно волновало, ради чего люди лишают себя счастья. Ответ был прост – ради чужого счастья. Шикамару вдруг вспомнил, какая была Ино, когда их только-только распределили в одну команду, и ту Ино, которая хоронила с ним их отцов. – А почему среди врачей запрещён алкоголь? – Врачам несладко жить здесь. Да, работа верная, возможностей много, но тяжко уж очень. До пьянства недалёк путь. А начнут пить – хана деревне. Ведь за счёт этого и существуем. Травы выращиваем, продаём, лекарства разные производим, персонал другим селениям предоставляем, для чужаков образование платное. Но и в медицину много денег надо, сам понимаешь: на удобрения, оборудование, шприцы, ватки и всё такое. Шикамару задумчиво кивал. Масштабы основного ремесла деревни потрясали. Может, причина отказа от врача и впрямь была справедливой, вот только некоторые моменты заставляли сомневаться. Но для выводов, да даже для наводящих мыслей было мало информации. Необходимы сведения, которые могли бы получить остальные. В данный момент Шикамару очень рассчитывал на Суйгетсу и Карин, которые как раз отправились в медицинский комплекс. Внутри что-то сжалось. Конечно, Шикамару поручал им весьма ответственные задания, показывая этим своё доверие. Но эти двое приобщились к миссии ради мнимой свободы. Хоть их сковывала печать Доверия, она не могла заставить их думать над заданием, вести себя осторожно, быть внимательнее, работать с командой. Они знали, что есть он и Канкуро, для которых успешное выполнение куда важнее, что они в ответе перед своей деревней. Формально от Карин и Суйгетсу требовалось только приступить к заданию, а никакие прилагаемые усилия и бдительность в договор не включались. Хуже того – они могли наломать дров. Если Суйгетсу обнаружат при попытке проникнуть в лабораторию, это будет катастрофа. Или если Карин проколется и раскроет свои возможности. Но ведь Саске не дурак, он же взял их к себе в команду, значит, на то были причины. Ни Карин, ни Джуго, ни Суйгетсу не были заинтересованы в убийстве Итачи, соответственно, Саске руководствовался их личными качествами. И раз они всё ещё живы и даже на войне были вместе с ним, значит, хорошо справлялись. Сейчас у него просто не было другого выбора, кроме как положиться на них. Он чувствовал такой груз ответственности, давящий на сердце. Сейчас даже не Какаши отвечал за них, а он, и только он. – А что сделали со старым госпиталем? Снесли? – Под корень. Оставили после себя стерильную чистоту. Всё убрали, до последней бумажки. – Где и как вы заразились? – уставшим голосом спросила Карин. Она опрашивала уже двадцатого пациента, и каждый отвечал по-разному. Между заражёнными не было ничего общего. Все заражались в разных условиях в разное время. Это были никак не связанные между собой жертвы. Пока больной рассказывал, Карин кратко конспектировала за ним в блокнот, попутно думая о своём. – Как вы считаете, вы стали жертвой случая, или в чьих-то интересах было вас заразить? Пациент посмотрел на неё так, будто она над ним издевалась. Карин поставила прочерк в последнем пункте, попрощалась с больными и вышла из палаты. За дверью её ожидала медсестра. – Пройдёмте в следующую палату. – Нет, пока достаточно, – Узумаки стащила с лица медицинскую маску и сняла перчатки, – Скажите, в истории вашей деревни были какие-либо конфликты с другими селениями? – В истории любой деревни есть конфликты. Но вы имеете в виду возможность мести? – Да, и не только. Всё-таки такой прогресс в медицине не мог остаться без внимания, – Карин задумчиво потёрла лоб. – Конечно, не мог. Было много попыток нападения и воровства. Но мы отлично воспитываем свой персонал, – не без гордости заявила женщина. – Что это значит? – Все сотрудники дают обет молчания. Вам, должно быть, это знакомо. Мы работаем с ядами и противоядиями, а это невероятное оружие. Ведь и эту формулу вируса могли выкрасть или разболтать, и посмотрите, что из этого вышло. Мы можем рассчитывать на своих сотрудников, они не станут разглашать. Карин хмуро оглядела помещение. Всё, что говорила эта женщина, показалось ей смешным. Ведь хватит буквально прибывшей сюда команды шиноби, чтобы разгромить и прочесать весь комплекс. А они кичатся своей эфемерной системой безопасности. Но тут, конечно, речь идёт о знаниях работников, что важнее всяких образцов и разработок. Карин вспомнила, как её допрашивал Ибики Морино в Конохе. Деревня Снега была оторвана от мира и не представляла, на что способны шиноби, поэтому боялась и не доверяла им. – А где раньше располагалась лаборатория? – Зачем вам это? – вопрос явно испугал медсестру. – Мне необходимо знать местоположения важных объектов для составления статистики. – Там остались одни руины! – её очки сверкнули, женщина сразу раскрыла документы и опустила в них взгляд. – Ладно, – Карин пожала плечами и отправилась к выходу. Придётся искать самой. Поиски оказались труднее, чем она ожидала. Жители были не очень приветливы, и на все её вопросы отвечали «Я не знаю». Карин была уверена, что устройство деревни примитивное, и сориентироваться в ней сможет даже ребёнок, но всё-таки умудрилась заблудиться. Она всё шла и шла, шагая мрачными переулками. Абсолютно одинаковые улицы петляли в лабиринте, людей встречалось катастрофично мало, здания стояли старые и ветхие, с заколоченными окнами и дверьми. И что показалось самым тревожным – она упустила из диапазона восприятия чакры Шикамару, Суйгетсу и Канкуро. Следовательно, забрела она далеко. Когда последний прохожий скрылся за далёким поворотом, Узумаки решила забраться на самую высокую точку и осмотреться. Едва она облюбовала место, откуда могла бы открыться неплохая панорама, как почувствовала что-то чужое, едва ощутимое, почти невесомое. Карин замерла, боясь упустить чужую чакру. Это чувство было необычным, словно бы она принадлежала неживому существу. Постояв пару минут и решая, что делать дальше, она подалась зову и побрела к источнику, полностью подавляя свою чакру. Шикамару огляделся. Он договорился с остальными встретиться в чайном домике на обед и обсудить с командой начало миссии. Но вовремя пришёл только Канкуро. Они ждали остальных приблизительно полчаса, и Шикамару стал нервничать. Но звякнул фурин, и в заведении очутился Суйгетсу. Он подошёл к напарникам и уселся рядом за столик. – Едва нашёл вас! Тут этих домиков пруд пруди, заглядывал в каждый по дороге. А Карин ещё не пришла? Ох уж эти бабы, хоть бы раз вовремя пришла! Канкуро с усмешкой вскинул бровь. – Начнём без неё, – решил Нара, – Суйгетсу, расскажи, что ты узнал? – Да ничего нового, – нахмурился Хозуки. – Я пробрался в лабораторию, но что толку? Будто я понимаю, о каких оксидах и двуокисях они говорят! Просто так там никто ни о чём не трепется, только всё по делу. А от этой терминологии у меня голова разболелась. Но выглядит всё солидно, не придерёшься. Все в масках, халатах, оборудование и помещения чистые. Был один отсек, но я не решился туда соваться, потому что там только в защитной форме можно появляться. – Ясно, – тоскливо протянул Шикамару. – Я узнал, что врачам вшивают капсулы, не позволяющие им принимать алкоголь, и это странно. – Может им урезали финансирование на медицинский спирт? – улыбнулся Канкуро. – Нет, но это не даёт мне покоя. Может, они боятся, что под воздействием алкоголя медики смогут о чём-то проболтаться? Что тогда мешает им сделать это в трезвом виде? Некоторые жители уверены, что это их собственное правительство испытывает на них биологическое оружие. Но этот вариант явно отпадает, так как до этого на протяжении года подобные инциденты происходили в других маленьких деревнях. Да и не было бы смысла нанимать нас. Некоторые считают, что это проделки соседних деревень, якобы завидующих их процветающему ремеслу. Но жертв среди медиков крайне мало. – Что наводит на подозрение, – прокомментировал Суйгетсу. – Да, но необходимо выяснить мотив, иначе неизвестно, в каком направлении стоит копать. Шикамару задумчиво потёр виски. – У меня есть одна идея, – не сдержался Канкуро. – Я пока не хочу раскрывать свой замысел. Надеюсь, это даст какой-нибудь результат. Карин осторожно пробиралась сквозь ветви диких вишен, следуя к источнику её беспокойства. Волнение нарастало с каждым шагом всё больше. В команде никто бы не одобрил такого поведения. Ощутив что-либо странное или подозрительное, она должна была бы сразу сообщить Шикамару. Но она боялась упустить, потерять эту ниточку. Смогла бы она потом найти это место, и не пропала бы чакра? Карин всегда имела и будет иметь спрос на свою способность. Но неужели она дана ей только для того, чтобы работать на других, а самой бездействовать? Её делом было доложить, остальное всегда делала команда. Как, например, по пути в эту деревню. Ей не пришлось ни с кем сражаться, Суйгетсу любезно прикрыл напарницу. Всегда кто-то прикрывал, а Карин всегда оставалась в тени. И, возможно, сейчас она шла туда, подавляя страхи и неуверенность, только для того, чтобы доказать себе, что и без врождённых сенсорных навыков она на что-то способна. Суйгетсу прав. Она слабачка. Тот же Суйгетсу неплохо управляется с мечами, потому что он пахал, тренировал себя. Да, у неё есть базовые навыки, но они не спасут её даже в борьбе с некоторыми генинами. Пройдя заброшенный сад, Карин поняла, что добралась. Чакра была поблизости. Впереди сквозь деревья светилась серебристая гладь озера, справа от него протянулось болото, засевшее в густой тине. А между ней и озером располагалась ровная площадка. И навязчивое зовущее ощущение тянуло её вниз, под землю. Органы чувств настолько обострились, что Карин поняла, как достичь этого зова. Перед озером петляла канава, и дно её высохло, задав жизнь сорнякам. Карин спустилась в неё и запустила руки в сухие травы, пытаясь нащупать почву. Сигнал шёл именно оттуда. Будто под землёй билось живое сердце, и она только что прислонила к нему руку, осязая его жизнь и тепло. Пальцы замёрзли и намокли в сырой почве, пока Карин словно пыталась из неё что-то извлечь. И вот руки наткнулись на ровную холодную поверхность. Это был люк. Её собственное сердце тоже участилось, любопытство, страх и ожидание смешались в кучу. Карин суетливо и волнительно разгребала траву. Полностью очистив люк от препятствий, Узумаки нетерпеливо дёрнула на себя ручку, но тот не поддался. Разочарование тупым ударом пришлось ровно в грудь, Карин сконцентрировала в кулак чакру и ударила со всей мочи, и крышка люка провалилась внутрь. Масштабы собственного разрушения поразили куноичи, она осторожно вглядывалась во мрак подземельного сооружения. Она вздохнула полной грудью, сжала кулаки и прыгнула внутрь. Глаза некоторое время привыкали к темноте, после чего Узумаки едва разглядела на стене объект, похожий на включатель. Нажав его, в помещении загудел ток и включилось освещение. И у Карин ком в горле встал. Это была лаборатория. Суна погрузилась во мрак. Свет в окнах жителей уже давно погас, светилось лишь одинокое окно резиденции. – Кто-то пытался призвать противоядие абсолютно здоровой кровью, – прозвучал голос Гаары. Темари угрюмо стояла, прислонившись к столу Казекаге и глядя перед собой. – Это было четыре дня назад. Мы послали в деревню Снега три птицы, но так и не получили ответ, – севшим голосом констатировала сестра Казекаге. – Канкуро ведь знает об отслеживании призывов? – спросил Баки. – Знает. И в экстренной ситуации он должен был послать птицу с отчётом, – ответил Гаара. – Это случилось ещё до их прибытия на место. А ведь в местности, через которую им предстояло идти, процветает грабёж и разбой. Я полагал, что их команда в состоянии дать отпор в случае нападения, но свиток могли выкрасть. Если это так, по нему уже нельзя ничего призвать, мы сняли все противоядия с призыва. Темари шумно вздохнула. – А кому принадлежит кровь, которой пытались призвать? – Это не Канкуро и не Шикамару, – сказала куноичи. – Мы её не опознали. – Если свиток действительно выкрали… – тревожно начал Баки, как его племянница закончила за него. – то в самый опасный момент они могут остаться без противоядия. Перед глазами снова встала картина из прошлого: бьющийся в конвульсиях брат, находящийся на грани смерти. Гаара всё время смотрел в окно, сложив руки на груди. – Если бы только Канкуро ответил… – Кто-то должен отправиться в деревню Снега, – резко сказал Казекаге. – Баки, у тебя травма, и ты не можешь оставить деревню. Я отправлюсь сам. – Нет, – отрезала Темари. – Это ты не можешь оставить деревню в период реабилитации. – Канкуро мой брат, и я обязан отправиться, – жёстко ответил Гаара. – Конечно, ты отвечаешь за Канкуро. Но ты также отвечаешь за каждого жителя Суны. Я сама отправлюсь туда. Казекаге и Баки поражённо уставились на неё. – И речи быть не может. Мы даже не знаем, с чем имеем дело. Баки останется за меня, я выдвигаюсь завтра утром, – он перевёл взгляд с сестры и снова стал разглядывать деревню через окно. – Гаара, у меня послужной список больше, – не отступала Темари. – Ты останешься здесь. – И не надейся! Если сам уйдёшь, я сбегу. – У нас надёжные камеры и охрана в городской тюрьме. – Ага, и влюблённый в меня тюремщик. Подожди, что ты сказал?! Ты собираешься запереть меня?! – Гаара, – вмешался Баки. – Боюсь, отправиться туда следует действительно Темари. Ты ночуешь здесь неделю, разгребая послевоенные проблемы, тебе ни в коем случае нельзя оставлять пост, твоё положение сейчас неустойчиво. Тем более скоро визит нового Хокаге, встречать и принимать должен именно ты. Я понимаю, почему ты не хочешь отправлять сестру, но она шиноби, это её работа. А твоя работа быть здесь. Гаара молчал. Он не хотел принимать совет, пусть знал, что дядя прав. – Я выхожу с рассветом, – сказала Темари и быстро покинула кабинет. – Баки, проверь информацию с тюремщиком.