Я за тебя и в огонь, и в воду...

      Когда вечерний закат тронул горизонт, Хэппи устал пялится в иллюминатор. О том, что Светочь появиться минимум через пару дней, он прекрасно знал, но желание поскорее вернуться в Магнолию заставляло ждать какого-то дурацкого чуда.       Люси спала под шерстяным пледом, пока ее организм старался справиться с навалившимся стрессом и усталостью. У Нацу сна не было ни в одном глазу, и иксид всерьез опасался, что издевательства над собой не пройдут мимо.       Развернувшись, котик подлетел к лежанке феи и устроился в ее ногах. Люси спала беспокойно, то и дело, ворочаясь, и рискуя свалиться с узкой лавочки. Нацу предотвращал подобный сценарий, постоянно удерживая девушку. Похоже, что заклинательнице снились пережитые кошмары приключения, и это заставляло ее еле слышно всхлипывать время от времени.       Спустя несколько мгновений в воздухе материализовался Локи, заставив Саламандра напрячься. В прошлом убийца драконов редко задумывался о том факте, что Люси может вызывать интерес у других мужчин, и ревность никогда не заставляла волосы на затылке стоять дыбом. Никогда… до сегодняшнего вечера. — Как она? — осторожно спросил звездный дух, внимательно изучая фигурку хозяйки, скрытую пледом под самый нос. — В порядке, — холодно отозвался Нацу, зачем-то поправляя плед. — Не было смысла тебе тащиться сюда!       Локи непроизвольно усмехнулся, вдруг разгадав причину недовольства согильдийца. Кто бы мог подумать, что чертова пустыня заставит ребенка мыслить относительно здраво? Хоть один плюс у происходящего появился… — Неужели, Нацу Драгнил, наконец, повзрослел? — не удержался от колкости Лев. — Глазам своим не верю! — На драку напрашиваешься? — сверкнул глазами Нацу, заставив Хэппи хихикнуть. — Похоже, я поторопился с выводами, — хмыкнул звездный дух. — Впрочем, раз уж твои мозги заработали, есть кое-что, что меня беспокоит…       Локи прошелся по небольшой комнатке, подойдя к стеклу иллюминатора. За пределами Кристины пока мелькал только потемневший в сумерках песок, превращая пустыню в бескрайнее темное море. Дедушка Крест настаивал, что духи должны предупредить магов о возможных последствиях нелегкого путешествия Люси, да и сам Лев был согласен с ним. Ничего бесследно не проходит… — О чем ты, черт возьми? — разозлился Нацу, понимая, что терпение не лучшая его черта. — Люси долго питалась впроголодь, а дожди в последние дни могли сыграть злую шутку, — неуверенно начал дух, поджимая губы. — Дни нетерпимой жары и ночи холодных ветров, песок и влага… Стоит показать хозяйку лекарю в Светочи. Думаю, существует опасность лихорадки*…       Нацу неосознанно тронул лоб спящей феи губами. Стоило взять с собой Полюшку, чтобы снизить возможные последствия до минимума. Если Локи окажется прав, то Люси угрожает смертельная опасность. Лихорадку переносят по-разному, но ослабленный организм бывает бессилен против этой заразы. — Не произноси подобного, — процедил сквозь зубы убийца драконов, нахмурившись, — даже думать об этом не смей! Беду накаркаешь!       Локи покачал головой, не отрывая глаз от горизонта. Как будто ему доставляет удовольствие этот разговор. Пустыня таит множество опасностей и то, что Люси выбралась оттуда уже настоящее чудо, но скидывать со счетов особенности погоды нельзя. — Нацу, иногда полезно смотреть правде в глаза, — тихо ответил Лев. — Благо Кристина – быстроходный корабль, и через пару суток Светочь покажется на горизонте. Уверен, что там ей смогут помочь, но пока… я хочу, чтобы ты был начеку и не оставлял ее ни на мгновение! Признаюсь честно, я бы отдал большую часть своей звездной жизни, чтобы в ее судьбе не было последних шести месяцев… — Я знаю, — Нацу вновь поправил плед, укутав фею еще сильнее, хотя и казалось, что это невозможно. — Я бы тоже хотел, чтобы их не было…

***

      Даже не верится, когда всепоглощающая темнота сменяется обрывками цветных снов. Кажется, что это переход в другой мир, но ведь сознание в этом случае не способно рождать теплые воспоминания, любезно подбрасываемые памятью…       Лодка с узкой продолговатой щелью и берег соленого Западного океана, клином пересекающего континент. В воздухе пахнет сыростью и соленым ветром. Тяжелые капли дождя, разбивающиеся о полусгнившее дерево и тепло… тепло, рожденное от груди, что разливается по всему задеревенелому телу. Удивительно, что холодный маг способен быть теплым. Удивительно, что тело помнит это тепло. Удивительно, что воспоминания еще живут…       Веки отказываются подниматься, будто налиты свинцом. Она жива, или все-таки нет? Окружающая действительность расплывается перед глазами, не позволяя очертаниям собраться в картинку. Кажется, болят все кости, но холод больше не чувствуется. Странные ощущения… — Джу? — до ушей дождевой феи доносится далекий голос, что когда-то заставлял сердце пускаться в бешеный галоп, а теперь заставляет его лишь слабо вздрагивать где-то в районе грудной клетки.       Лицо мага представляет расплывчатое пятно, не позволяя убедиться, что перед ней, действительно, Грей-сама, а не призрак из прошлого. Последние воспоминания заставляют голову взорваться приступом острой боли. Падение в трюме и темно-синие глаза, скованные страхом. Так, что же случилось на самом деле?       Рука чувствует чужое тепло, сжимаемая чьей-то крепкой ладонью. Взгляд феи затуманен, но глаза постепенно привыкают к очертаниям, превращая обстановку в осмысленную картину. Деревянные перегородки, сужающиеся вверху. Сумерки позволяют глазам не раздражаться от дневного света. Спустя несколько тяжелых вздохов глаза передают очертания ледяного мага, сидящего на краю дубовой скамьи… — Грей-сама? — дрожащим голосом шепчет фея, едва слыша себя.       Непонимание, рожденное в ее глазах, на миг сбивает волшебника с толку. Но вскоре он понимает причину. Скорее всего, она не верит, что для них обоих встреча с роковым жнецом могла закончиться благополучно, если можно так выразиться. Едва ли, стоит говорить, что саму фею с трудом вырвали из лап смерти. — Как… как? — лепечет девушка, стараясь напрячь ускользающие мысли. — Мы оба живы? — продолжает ледяной маг, поджимая тонкие губы. Злость накатывает неожиданно, заставляя сделать глубокий вдох. Выяснять отношения не время и не место…       Фея сдавленно кивает. В голове не укладывается, что они оба в безопасности. А может, ей просто чудиться? Может, это предсмертная агония, а ее рай "Грей-сама"? Может, вот так выглядит другая сторона? Но ведь… ведь… он сам говорит, что они оба живы… Так, они живы?       Грей наклонился к лицу волшебницы, заставив ее непроизвольно зажмуриться прежде, чем снова сфокусировать взгляд на нем. Всматриваясь в темно-синие глаза, Джувия пытается найти объяснение феномену, представшему перед ней. Дыхание волшебника трогает нежную кожу, позволяя убедиться, что он не призрак, и она, стало быть, тоже… — Никогда! Больше никогда… так не делай! — с расстановкой произносит маг, заставляя ее вздрогнуть от твердости в голосе. — Не смей больше ставить свою жизнь на кон, тебе ясно?       Девушка неуверенно кивает, а ее глаза наполняются чувством вины, давая понять, что она его услышала, наконец. Позже, он обязательно найдет слова, чтобы выразить негодование, а главное затопившее сознание чувство паники, когда она упала на деревянные доски, словно безжизненная кукла, но сейчас не хочется травмировать ее еще больше. Единственное желание – защищать ее, а ее беспомощное личико только больше его усиливает.       Протягивая к губам феи фляжку с водой, ледяной маг наблюдает, как жадно она пьет. Вода – ее стихия! Любая неприятность в ее жизни способна сломать хрупкую фигурку так же, как источник может высушить зной. Почему он раньше не отдавал себе отчета, что она может легко расстаться с жизнью, несмотря на внутреннюю силу потока?       Укрывая Джувию, Грей вдруг вытащил из кармана маленькое привидение, из-за пыли превратившее белоснежный платок в серую тряпку. Вкладывая талисман в ее ладошку, он вызвал новый немой вопрос в ее глазах. — Думаю, что тебе эта штука нужнее, — пожал плечами волшебник. — В конце концов, ты всегда рядом, чтобы контролировать опасности, угрожающие мне, да? — дождавшись неуверенного кивка, он улыбается на миг, но тут же становится серьезным. — А теперь спать! Леви сказала, что ты нуждаешься в хорошем отдыхе, но будь уверена, когда ты поправишься, нас ждет очень серьезный разговор!

***

      Хэппи поставил поднос с булками на столик, недалеко от лавочки. Удивительно, но Шарли может быть очень заботливой. Раньше ее не волновало поел ли он, или голоден, хотя… возможно, ее послала Венди? Свежая рыбка, завернутая в газетку, наталкивает на мысли, что так и есть, но чай… Шарли любит чай. Неужели, сама собирала им ужин? — Нацу, здесь булочки… — неуверенно мурлыкает иксид, не надеясь, что друг захочет поужинать.       После прихода Локи он стал еще беспокойнее. Хэппи и понятия не имел, о чем говорил звездный дух, но если даже Нацу знает об этом… — Нацу, а о чем говорил Локи? — осмелился спросить кот, откусывая плавник с серебристой спинки рыбки.       Убийца драконов вздохнул, поднимаясь с лавки. Усевшись за стол, огненный маг отчужденно засунул кусок выпечки в рот, заставив иксида вздохнуть с облегчением. — Когда мы с Игнилом сидели у реки… — начал Саламандр, прожевывая булку, — он не разрешал мне купаться по ночам, и когда деревья сбрасывают листья. Он говорил, что можно сгореть заживо от собственной раскаленной крови… это и есть лихорадка.       Хэппи с ужасом посмотрел на спящую феечку. Раскаленная кровь? Неужели, кровь способна кипеть? Если Игнил даже Нацу не позволял с этим столкнуться, значит, ситуация более, чем серьезная! Что же они будут делать, если не успеют в Светочь вовремя? — Люси… — беспомощно мурлыкнул кот, выронив кусок рыбы изо рта. — С Люси все будет в порядке! — прервал иксида убийца драконов, стукнув кулаком о деревянный стол, заставив зазвенеть тарелки. — С ней все будет хорошо!       Устраиваясь в ногах заклинательницы, Хэппи больше не пытался поднимать болезненную тему, боясь, что Нацу снова разозлиться. Посмотрев на проплывающую в иллюминаторе темную линию горизонта, он отчаянно желал, чтобы пустынный город приблизился как можно быстрее.       Первые признаки лихорадки дали о себе знать к рассвету…       Люси металась по подушке, а раскаленное тело, казалось было горячее пламени Саламандра. Комната превратилась в яму с адским огнем, наживую лизавшим хрупкую фигурку заклинательницы…