Я за тебя и в огонь, и в воду...

POV Люси

      Честно говоря, я знала, что пустыня не рай для путника, но чертова жара была просто невыносимой. Мне казалось, что я плавлюсь, сидя на лошади. Седло становилось липким от пота. Бока несчастного животного тоже покрывались влагой, наверное, у нее все жутко чесалось. Благо, что ночи в пустыне прохладнее. Я слышала, что в некоторых местах даже встречаются холодные ночи, но мне не приходилось сталкиваться с таким явлением. Пока судьба услужливо охраняла меня от пустынных ветров, от песчаных бурь, а мои духи не позволяли мне нуждаться в воде, или пище. Я начала задумываться, что если бы не была заклинательницей, мои кости давно бы обгладывали голодные грифы. Источники воды не попадались, а по планам Азумы-сан я преодолела лишь первую отметку. Двое суток на жаре довели меня до крайней степени отчаяния, но я старалась держать себя в руках, ведь я обязана жизнью моей старушке, а дома меня ждут друзья, которые волнуются за меня...       Даже удивительно, у меня было много времени для раздумий. Я вспоминала прошлое, анализируя собственные поступки. Мне верили, в меня верили! Я верила в них! Откуда эта странная вера? Почему наша гильдия такая? Вроде бы все просто, мы должны быть опорой друг другу, но у нас это настолько искренне, не наиграно, что другие гильдии часто берут пример. Я и не думала, что буду столько значить в жизни людей. Мне не верилось, что я заслужила от судьбы такого подарка. Отчего-то вспомнился первый день в Хвосте Феи: сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Драка не из-за чего, которая теперь ничуть меня не удивляет, тогда стала для меня просто дикой, а раздевающийся на ходу Фуллбастер, Боги, я решила, что попала в сумасшедший дом, что впрочем до сих пор недалеко от истины. Но теперь эти воспоминания наполняют душу теплом, ведь это мой дом. Наверное, стоило сбежать из дома, чтобы все это стало для меня смыслом жизни. Я не знаю, что происходит сейчас в гильдии, не вижу снов, не чувствую себя ближе к дому, но я верю – это мой долг!       Ночь приходиться проводить под открытым небом и мне странно, что лошадь не сбежала, хотя может она понимает, что мы друг без друга погибнем? Уж я-то точно... Я глажу ее короткую карамельную шерсть с белыми подпалинами. Не знаю, почему я зову ее именем моей старушки, но так мне кажется, что она всегда со мной. Похоже, ей нравится это имя и она не против его носить. Меня не оставляет ощущение, что все не пройдет гладко, но я знаю, я попаду домой, так сказала моя старушка. Она дала мне слово...       Приткнувшись к шелковистому боку, я смотрела в небо. Здесь звезды кажутся такими далекими, будто они за сотни миров отсюда. Пески сереют в сумерках и кажется, что ты сидишь в куче грязи. Я не развожу костры, меня греет Азума, а еще меня греет вера... – Тебе необходим отдых, Люси, – услышала я сбоку голос Локи и нахмурилась. Говорила же, что внезапное появление меня пугает. – Не пугай меня, – с укором буркнула я, не отрывая глаз от звезд. – Все еще не могу привыкнуть...       Судя по вздоху, Локи опять сердится. Даже странно не слышать от него дифирамбы в мой адрес. Я знаю, им тоже тяжело дается мое путешествие, они переживают. Я даже собственных духов заставила бояться за меня, чего уж там о гильдии говорить? Я постучала ладошкой по песку, попросив Льва устроится рядом. Он не стал сопротивляться, наверное, понимает, что мне сейчас необходим друг. – Люси, тебе нужны силы, – тихо вздохнул Локи, как-будто от его заявления я должна немедленно провалится в сон. – Скажи мне, ты когда-нибудь любил по-настоящему? – вдруг брякнула я, пожалев о брошенных словах, но останавливать себя не стала. – Не просто увлекался, а любил? Чтобы готов был жизнь отдать за улыбку?

Конец POV Люси

      Локи задумался. Он любил Люси, но то, о чем спрашивает хозяйка... то чувство гораздо глубже. Наверное, он не знал, что это такое, или почти не знал. Карен много значила в его жизни, ведь он посмел потерять человека, которого поклялся защищать. Он торчал на земле, зная, что это погибель для него, только чтобы она... что? Отпустила друга? Оставила в покое маленькую овечку, которая не в состоянии защитить себя от ее нападок? Карен была жестока ко всем своим духам и к нему в том числе, наверное, был другой способ добиться желаемого, но он выбрал язык силы. Было ли это решение верным, теперь неясно, но Люси спасла ему жизнь и он готов отдать свою взамен. Да, он любит Люси, любит Ариес, жалеет о смерти Карен и стремится загладить свою вину перед ней, спасая заклинательницу каждую секунду своей жизни. Его чувства чисты, но ему нравится дарить улыбки женщинам, он привык к повышенному вниманию и это дает о нем ложное представление. Ведь он не поверхностный и вес настоящим чувствам знает. Чувствам, которые не имеют названия и не имеют права на существование. Доверие маленькой овечки слишком дорого ценится, даже для него... – Я близок к этому, – задумчиво протянул Локи, заставив блондинку оторвать взгляд от небес и уставится на него. – Правда? – удивленно спросила Люси, внимательно изучая глаза друга. – Расскажешь?       Лев отрицательно покачал головой, давая понять, что не готов делится именами и девушка не стала настаивать. – К чему такой вопрос? – вскинув брови, спросил дух. – Не знаю, просто захотелось спросить, – пожала плечами Хартфилия, уставившись куда-то за линию горизонта. – Наверное, я когда-нибудь тоже... смогу... я...       Предательские слезы сорвались, нарисовав влажные дорожки. Куда она идет? В гильдию? Зачем? Что ей делать? Как жить дальше с осознанием, что собственное сердце сыграло с ней злую шутку? Почему говорят, что время лечит, а ее лечение запаздывает? Течение ее болезни только усугубляется и она все больше тонет в этом чувстве. В чувстве, которое вскоре погубит ее... – Расскажешь? – повторил вопрос девушки Локи, вполне ожидая отрицательного ответа.       Люси замотала головой, вытирая слезы. Наверное, это людская черта такая: не замечать очевидного. Она ведь думает, что легко скрывает свои чувства, даже от самой себя, но ее отношение к Нацу давно выдало ее с головой. Волнение, взгляды, теплые улыбки, забота – одна жизнь на двоих. Они привыкли все делить, считая, что это просто дружеское тепло. Люди наивны! Люди боятся признать свои же чувства! И самое страшное, что духи ничем от них не отличаются...       Звезды в пустыне не только далекие, но и бледные, будто сами небеса не любят это место. Изучение небосвода плечом к плечу с другом не так уж и грустно. Люси все же удалось задремать на плече Локи, пока звездный дух охранял ее сновидения.

***

      Часто чувство одиночества не сулит ничего, кроме боли. Но куда страшнее, когда ты одинок среди людей. Ты не можешь рассказать о самом сокровенном, что тяготит твою душу и заталкиваешь страхи подальше, чтобы никто не знал о них. Моральное самоуничтожение дает свои плоды. Пустеют глаза, что являются зеркалом человеческой души. Тьма, что владеет сердцем, заставляет искать одиночества, которое угнетает все больше.       Одинокая фигурка на берегу океана, в привычке всматривающаяся вдаль. Утром они отправляются в район Юго-Западной пустыни в нелепой надежде отыскать заклинательницу духов, которая может быть где угодно, но их ведет вера. Вера в то, что судьба предоставит им шанс спасти друга. А вера волшебницы дождя медленно гаснет, опустошая душу изнутри. Ее мысли далеко от этого места, а шелест океана не достигает ее ушей. Она слушает, но не слышит...       Грей слишком часто ловит себя на мысли, что не может оторвать глаз от ее фигурки. Ветер треплет ее волосы, а голубое платье вскидывается, приоткрывая точеные лодыжки. Можно говорить, что угодно и убеждать себя, что ему абсолютно наплевать на фею, что сейчас кажется божеством, спустившимся, чтобы оценить красоту океана. Черт возьми, она прекрасна, и он всегда это знал. Он клялся, что не допустит в собственную жизнь никого ближе, чем выстрел из пушки. Согильдийцы... Глупо было думать, что таким все и останется. Он слишком много потерял, слишком часто близкие люди страдали по его вине, но он не смог оградить их. Не смог не привязаться к гильдии, к друзьям... Он не смог не привязаться к ней! Она сумела заставить его потерять бдительность и он допустил это странное благоговение при взгляде на нее. Он, черт побери, проиграл ей! Проиграл себе и сделал это именно в тот момент, когда она отдалилась от него...       Она не желает его слушать, не стремится к тому, чтобы снова стать ближе, она не хочет тихо и неуверенно комкая подол платья, шептать что-то, добавляя к каждому слову уважительное "Грей-сама", будто это глупое обращение самый драгоценный алмаз...       Он не спеша подходит к ней, боясь спугнуть. Она не смотрит на него, даже голову не поворачивает на звук его голоса. Ее имя, что слетает с губ, не достигает ее ушей и его снова это коробит... бесит... убивает... И он хочет сказать ей правду, но знает, она ей не нужна...       Не выдержав порыва внезапной боли, Грей обнимает тонкую талию, прижимаясь всем телом. Он маг, владеющий ледяной магией, не в состоянии согреть ее и подарить то тепло, что ему всегда дарила она, но ему очень хочется. Девушка вздрагивает и тихим голосом шепчет: – Все в порядке, Грей-сама, идите спать...