Together

- Значит, снова блондин? У Кэмерона искры смеха в глазах и веснушки на носу такие яркие, будто гримеры их маркером подрисовывали. Проводит ладонью по рыжему ежику волос и ухмыляется как-то безумно. - Съемки закончились, бро. И Ноэль Фишер снова стал сам собой. Твое здоровье, Кэм! И опрокидывает в рот стопку русской водки, которую Айсидора потребовала заказать еще в начале вечеринки. Не вышла из образа, епт, как сказал бы Микки Милкович. Но Ноэль - не Мик, а потому он морщится, когда едкий и резкий, как кислота, алкоголь, обдирает горло, забрасывает в рот кусочек салями, чтоб перебить мерзкий вкус. - Что, не пошла? - Прыскает Монахэн, приземляясь на соседний стул. Пихает коллегу локтем и снова разливает из запотевшей бутылки ледяную прозрачную жидкость, воняющую ацетоном. - Как русские пьют эту гадость? - Он принюхивается и забавно морщит конопатый нос, и сердце Ноэля вдруг пропускает удар. "С какого бы хера?" - Это Милкович возмущается где-то в подкорке. Сезон только-только досняли и Фишер, наверное, не вышел из образа. А Кэм между тем поддергивает рукава пиджака, из которых торчат запястья - тонкие, длинные, изящные, мать их. И пальцы, как у пианиста. - Это странная нация, рыжик, - глубокомысленно выдает Ноэль, подцепляя со стола очередную стопку. - Иззи - лучшее тому подтверждение. Подмигивает, и подтаскивает стул вместе с коллегой ближе, наклоняется, опаляя ухо горячим пьяным дыханием. А Кэмерон ржет, откидывая голову. От него пахнет оливками, мартини и водкой, но все это перебивает сладковатый аромат марихуаны. У него зрачок расплылся, почти полностью скрывая радужку, а еще Кэм хохочет, не переставая, вливает в себя все новые порции водки и на еду набрасывается, словно месяц не ел. - А куда все свалили? - Бубнит с набитым ртом, кивая на пустые стулья. - Так, вон они отплясывают, - Ноэль характерным движеньем Микки небрежно машет в сторону барной стойки, где Джереми, повиснув на Эмме, пытается изобразить кан-кан, Стив и Уильям переговариваются тихонько в сторонке, а остальные, образовав круг, подбадривают танцоров криками и свистом. - Чувак, ты заскучал. Что за хандра? Эй, давай веселиться! - Он сейчас так похож на Йена, двинувшегося крышей, что у Фишера кончики пальцев на мгновение немеют и пол плывет под ногами, словно он не на стуле сидит, а на вращающейся платформе. "Если он скажет хоть слово про закат, я позвоню в дурку", - колотится где-то в висках навязчивая мысль. Но Кэм просто скидывает пиджак на спинку стула и ... - Эй, мы не на съемках, и тут не стрип-клуб. Кэм, мать твою! - Ноэль подскакивает со стула и хватает актера за пальцы, что уже сражаются с пуговками на рубашке. - Расслабься, я пошутил, - и медленно ведет пальцем по щеке Фишера, касается губы, стирая капельки алкоголя, которые тут же слизывает. Так... Так эротично. - Ты что творишь, Кэм? - Я просто дурачусь, бро. И снова эта двусмысленная усмешка, от которой (или от запаха парня, что оглушает похлеще долбящей из динамиков музыки) вдоль позвоночника разбегаются мурашки. У него губы пересохли, и Ноэль облизывает их каждую секунду, словно не понимая, как выглядит со стороны. До него доходит, когда глаза Кэмерона темнеют почти до черноты, и он дергает Фишера на себя, ухватив ладонью за шею. - Я все еще помню вкус твоих губ, чувак. Если ты не прекратишь, я за себя не ручаюсь. А Ноэля ведет только от этого лица - так близко, что каждую рыжую ресничку пересчитать можно без труда. Джастин машет руками с другого конца зала, кричит что-то призывно, и Йен... стоп, какой Йен??? Кэм убирает руку, отступая на полшага назад. Его глаза отсвечивают серебром и смеются, когда Ноэль шепчет одними губами: - Я... я не гей, Кэм... - И краснеет, как свежесваренный рак. - Да, я знаю, я тоже. - И уходит, еще раз подмигнув напоследок.