Together

- Это ничего не значит, - выдыхает Кэмерон, когда впервые вламывается в гримерку Фишера и буквально вытряхивает того из кресла, сжимая ладонями лацканы пиджака. Ноэль даже моргнуть не успевает, как рыжий впечатывает его в стену, сминает губы губами, толкается в рот языком и ухмыляется криво, когда его отталкивают обеими руками. - Кэм, ты ебанулся? Что это было сейчас?! Ноэль трет губы рукавом, пытаясь избавиться от привкуса арахиса и капучино. А Монахэн запускает пятерню в свою шевелюру, как-то нервно взбивает, будто в чувство себя пытается привести. Дышит тяжело, хватая ртом воздух, как астматик. И в глазах то ли безумие растекается по радужке блестящей пленкой, то ли это просто отсвечивает зарница, вспыхивающая за окном у самого горизонта. - По крайней мере, язык не грозишься вырвать. У него веснушки такие яркие, что больше похожи на брызги оранжевой краски. А кожа белая, как тонкий фарфор. И весь он как изящная коллекционная статуэтка, которую и в руки-то взять опасаешься, вдруг разобьется. Фишер правда не знает, что сказать – в голове ни одной связной мысли. Лишь часто-часто моргает, как Микки, только что услышавший, что Галлагер сваливает в армию на четыре года. И это жалко-скулящее «Don’t» срывается с языка прежде, чем Ноэль успевает откусить его к чертовой матери. Пауза затягивается, и Кэмерон хлопает коллегу по плечу, подмигивает. - Да ты расслабься, меня Сейди заждалась там, наверное. И закрывает за собой дверь так осторожно, будто она сделана из хрусталя. - Кэмерон, блять… Почти сползает по стенке, слушая, как сердце пытается выломать ребра, чтобы рвануть за рыжиком следом. *** Они снимают сцену в гей-клубе, и Ноэль чувствует себя полным придурком, когда Монахэн идет по залу в одних золотистых шортах, и этот неоновый свет обтекает его тело, что переливается серебристым. Глаза режет и щиплет, будто свет этот выжигает роговицу. А еще у Кэма брызги смеха во взгляде, и это раздражает сильнее, чем две недели демонстративного игнора. - Двадцать пять баксов за танец, - хрипло выдает Монахэн, устраиваясь у него на коленях. - Что, блять? – Ему не надо стараться выглядеть охуевшим, потому что Кэм так нарочито-выскомерен, что хочется двинуть кулаком в челюсть, чтоб хоть каких-то эмоций дождаться. - Не нужен танец, уходи. И пожимает плечами, а глаза душу пытаются вытащить через зрачки и будто кричат: «Я ведь ушел тогда, ушел!». - Ладно, окей. Двадцать пять баксов, за твою жопу, да? Никогда за эту хрень раньше не платил. Это игра света или Кэмерон действительно подмигивает едва заметно перед тем, как опуститься к нему на колени? Он пахнет, как чертов парфюмерный салон, и у Ноэля голова идет кругом, а по затылку словно шарахнули чем-то тяжелым. Он не слышит реплик режиссера, не слышит, о чем там переругиваются осветители и шепчутся коллеги. Потому что Кэм трется ягодицами о его пах, извивается всем телом… И вроде бы все по сценарию, но Фишер едва сдерживается, чтобы не обхватить пацана руками поперек груди, не коснуться губами шеи… Просто перегнуть через один из этих блестящих крутящихся стульев и трахать, пока не ослабнет этот звон в ушах, пока воздух не начнет поступать в легкие. У рыжего глаза жирно очерчены черной подводкой и блестят так ярко, будто за зрачками кто-то зажигает крошечные лампочки. Набрасывает на шею боа, что щекочет кожу шелковыми перышками. Притягивает к себе, трогает губами пылающую щеку и шепчет одними губами, чтобы слышал лишь Ноэль: - Это ничего не значит, что у тебя встал. У меня тоже стоит, чувствуешь? – И резко двигает бедрами вперед. Буквально вжимает в этот треклятый стул. Во рту пересыхает, а сердце колотится где-то в горле. - Стоп. Снято! А кончик языка все еще скользит по влажным губам, что изгибаются холодно и язвительно одновременно. *** Фишер прикрывает за собой дверь соседней гримерки, а потом прислоняется к ней спиной, глядя, как Кэмерон натягивает яркий, как перья попугая, наряд. Футболка прилипает к плоскому животу, когда он вскидывает руки, чтобы поправить воротник куртки. Ноэль сглатывает, но смотрит прямо в эти невозможные глаза цвета ртути, переливающейся на солнце. Он смотрит снизу вверх и гадает, когда этот мальчишка, что совсем недавно был сущим ребенком и разве что пешком под стол не ходил, успел перерасти его дюймов на пятнадцать, не меньше. - Ты что-то хотел? – Монахэн спокоен, будто лошадиную дозу валиума принял. Он стряхивает с рукавов невидимые пылинки и что-то печатает в телефоне, изогнув одну бровь. Ноэль чувствует себя полным идиотом, но все же выдыхает, мысленно жмурясь: - Кэм, это кокаин? - Я не знаю, чувак. Ты мне скажи. – И двумя большими шагами стирает разделяющее их пространство. – Что это, кокс? – Сжимает ладонью его ширинку, где и без того тесно так, что ткань вот-вот лопнет по шву. – Или, быть может, героин? Или какая-то другая неведомая хрень? Он пахнет своим горьковатым парфюмом, киви и, совсем немножко, сигаретным дымом. Где-то за спиной надрывается телефон, но Кэм будто не слышит. И рук не убирает. Сжимает, поглаживает, а взгляд в это же время скользит по лицу, будто пальцами гладит. У Ноэля сердце делает кульбит, и в висках колотится кровь, оглушая. Кусает себя за язык, чтобы в голос не застонать, и так хочется закурить, что пересохшие губы немеют, и жжет легкие. - Ты ебанулся, Кэм. - Мы оба ебанулись, - соглашается рыжий и целует так, что пол плывет под ногами. Целует так, как никогда не целовала Лайла. Целует так, что искры из глаз сыплются. И Ноэль уже не отталкивает, скидывает пальто и обхватывает ладонью затылок парня, а потом размыкает губы, отвечая на поцелуй. Ни один из них не слышит, как дверь, тоненько скрипнув, открывается, впуская хохочущих девушек. Они замирают на пороге, будто влетели с размаха в стеклянную стену. - Скажи мне, что они репетируют, Сейди, - шепчет одна, наматывая темную пружинку локона на палец. А вторая лишь хлопает ресницами и зачем-то безостановочно трет глаза. - Ну, как, девочки, натурально? – Монахэн отрывается от Ноэля и улыбается так обворожительно, что коленки слабеют. - Эй, вы чего такие испуганные? Чувак, у нас получилось! Раз уж наши девчонки в ступор впали. Его смех, как серебристый звон колокольчиков, думает Фишер сквозь застилающий разум туман. - Блин, вы придурки! – Лайла облегченно хохочет, отвешивая парням шутливые подзатыльники, а Кэмерон обнимает обеих сразу за плечи и тащит к выходу. - Ноэль, не отставай. Мы же поужинать собирались. И уже на стоянке опаляет ухо сбивчивым шепотом: - Мы не закончили.