Письмо на виртуальном теле

Эта видеоигра — единственная из рассмотренных, где татуировки имеют решающее значение. В отличие и от Prince of Persia, и от Assassin’s Creed, где рисунки на теле и ритуальные увечья второстепенны и их роль почти не раскрывается сюжетом, в Far Cry 3 татау встроены в систему «прокачивания» игрового персонажа, отделяют «своих» от «чужих», имеют свою мифологию и дешифровку. Поскольку татуировки и значимые увечья в этой игре имеют едва ли не все ключевые персонажи (проще назвать тех, кто не обладает ими, но этим я займусь позже), логично рассматривать их не индивидуально, а группами — в соответствии принадлежности «надфракции».

***

Тату «белых людей»: самоидентификация и чистая эстетика Первая группа персонажей, с которых я начну повествование — «белые люди», чужаки на Рук-Айленде, прибывшие извне по какой-либо причине: для отдыха, заработка, грабежа, борьбы с «плохими парнями» или поиска приключений. Это очень разнородная подборка, члены которой могут быть как врагами, так и союзниками главного героя, открыто враждебными, дружественными или нейтральными. Чтобы организовать выполнение этой непростой и запутанной задачи, я буду рассматривать заклеймённых «белых людей» в порядке их встречи с Джейсоном Броди. Первый татуированный персонаж, которого мы видим в самом начале игры — это старший брат Джейсона, Грант Броди. Он — военный в запасе, в хорошей физической форме, привычный к экстремальным ситуациям и готовый к нанесению увечий и даже убийствам, если того требуют обстоятельства. Именно он инициировал побег из пиратского плена, при этом прикончил как минимум двух пиратов. И левое плечо (а может быть и спину, этого не видно под футболкой) Гранта покрывает татуировка. Её рисунок неясен, скорее всего, это какой-то заимствованный этнический мотив, вроде тату маори или кельтских узоров-плетёнок, а может быть изображение в стиле «трайбл», но не буду пока что заострять на нём внимание. Единственное, что можно сказать о ней более или менее точно, эта татуировка была нанесена в «цивильном» тату-салоне на родине Гранта либо в частном порядке в армии или во время путешествия по Азии, но, скорее всего, она делалась как украшение и для её нанесения использовалась тату-машинка. Далее — Бак Хьюз, подчинённый Хойта Волкера и временный хозяин Кита Рамси. Его прозвище — «Бэмби», и это подтверждает шикарное цветное изображение головы оленя в стиле new school во всю его грудь, с розами и свитком, на котором написано имя Бака. Вот здесь не может и быть сомнений, что татуировка совсем не кустарная — уж очень искусно она выполнена. И, конечно же, для её нанесения были использованы современные специальные пигменты. Смысл татуировки также яснее ясного — самоидентификация Бака, соотнесение себя со своим прозвищем. Откуда оно взялось — оставлю на откуп тем, кто хочет покопаться в психологии (и, заодно, в лингвистике), мне достаточно глубинного значения модификации тела. Третий персонаж, с которым встречается Джейсон во время странствий по островам Рук — гражданин Соединённых Штатов, колесящий по всему миру в поисках острых ощущений и экзотических переживаний, капитан баржи по имени Герк (или Хёрк в иной транскрипции). Он носит множество разрозненных татуировок, где и черепа, и птицы, и индейцы в перьях — в основном заимствованные же этно-мотивы вперемешку с рисунками в стиле black & grey. Их происхождение непонятно: судя по тому, что Герк воюет с пиратами, чтобы получить одобрение ракьят и удостоиться их татау, может статься, что и прошлые татуировки ему наносили не только в стерильных современных условиях, но и аутентичными способами клеймения как награду за некие поступки. Наконец, последний клеймённый «белый человек» на пути Джейсона Броди — Сэм Бекер, агент под прикрытием, фальшивый наёмник Хойта Волкера. На его теле — целый музей татуировок, явно различного значения. Так, на левой руке Сэма присутствует надпись «U.S. Army», что вполне может соответствовать гипотезе, что он военный в запасе, а данную татуировку нанесли во время его службы. Несколько раз повторяются весьма популярные среди посетителей «цивильных» тату-салонов рисунки с черепами а-ля байкерские татуировки, между ключиц — равноплечий крест, подозрительно похожий на герб какого-то из рыцарских орденов, возможно даже тамплиерского (привет франшизе Assassin’s Creed?), а на затылке — не то животное с оперённой мордой, не то стилизованная птица. Почти все эти рисунки — грубо выполненные монохромные партаки, скорее всего набитые в кустарных условиях. Кроме того, отмечу, что среди чужаков Рук-Айленда вне истории Джейсона также есть мои «пациенты». Так, у Тиши, персонажа кооперативной игры с отделённым от основного сценарием, на левом предплечье изображён кадуцей с равноплечим медицинским крестом — явная вариация на тему эмблемы медицинской службы армии США. Жезл бога торговли Гермеса в данном случае (как, в общем-то, и в случае пресловутой реальной существующей медслужбы) выступает в роли посоха Асклепия, символа врачей, рождённого ещё в античной Греции, что полностью соответствует истории персонажа, ведь Тиша — бывший солдат и бортовой медик «Астрид». В некотором роде, татуировка роднит её с Сэмом: у обоих «клеймо» имеет чёткое значение и нанесено в явно схожих условиях. Для того, чтобы превратить этот список в полную картину и найти связи между всеми перечисленными персонажами, отмечу, что у NPC, а именно некоторых пиратов и наёмников, также встречаются татуировки, как правило, схематичные, но всё же явные, как правило в стиле «трайбл» (при этом весьма схожи с татау ракьят) либо хулиганско-байкерские. Итак, какие же общие черты характерны татуировкам «белых людей» Рук-Айленда? Во-первых, технически это, за редким исключением, рисунки, сделанные современными средствами с использованием современных же пигментов, если не машинками и красками по последнему слову техники, то в традициях карцерных групп — армии или тюрьмы. Во-вторых, их мотивы, какими бы они ни были, не следуют традициям ритуального татуирования, присущим архаическим верованиям. Они могут включать похожие на этнические элементы, но итог всё равно не сплетается в единую картину, в этакий мир на теле человека, и выглядит довольно эклектично. Оба данных обстоятельства легко объединить в одну общую характеристику татуировки «белых людей» — она десакрализована. Она не является испытанием болью, поскольку болезненность процесса сведена к минимуму с совершенствованием средств и инструментов. Она, в подавляющем большинстве случаев, не несёт информации о статусе, достижениях, жизненному пути её хозяина, и если имеет какое-либо значение, оно полностью известно разве только носителю татуировки и набившему её мастеру, но не является общепринятым универсальным знаком. Решение о ней принимается легко и не нагружено глубокими духовными переживаниями, переходом в иное качество как тела, так и души; ярким примером последнего служат отношение к татау Герка и брошенная Дейзи Ли фраза (её можно услышать в воспоминаниях Джейсона) о татуировке как компоненте отдыха в экзотических странах. Впрочем, тот же Герк более близок к пониманию татуировки, как отметки о значимом поступке и «послужном списке», чем другие «белые люди». О последних этого нельзя сказать совсем. Ещё одна любопытная закономерность, которую можно обнаружить в поведении клеймённых и не клеймённых персонажей, как ключевых, так и NPC, заключается в том, что большинство первых по умолчанию агрессивно настроено к какой-либо из сторон конфликта, разыгравшегося на Рук-Айленде, готово взяться за оружие, а то и искренне получает удовольствие от насилия, тогда как вторые часто играют роль пассивных жертв. Эта корреляция касается и второй группы персонажей, которую я рассмотрю далее: туземцев, отмеченных как воины племенным татау и сражающихся с пиратами и наёмниками, и аборигенов без татау, живущих бок о бок с «понаехавшими», бедствующих, зарабатывающих не самой честной торговлей, мародёрством, проституцией. И такой вывод выглядел бы правдоподобно, будто так и замышлялось разработчиками Far Cry 3, если бы его не ломало поведение нескольких персонажей: бодро отстреливавшегося от врагов Оливера Карсвелла, главы пиратов Вааса Монтенегро и местного босса всего и вся Хойта Волкера. Так что не буду заниматься натягиванием совы на глобус, разыскивая то, чего нет и в помине, а продолжу анализ очевидного.

***

Михаил: биография вора в законе У всякой закономерности есть исключения. Так, предположение о полной бездуховности и отсутствии каких-либо чётких традиций в «белых» татуировках персонажей Far Cry 3 ломает один из героев кооперативной игры — Михаил. Поскольку он не только выбивается из основной линии повествования, но и является обладателем шикарного набора татуировок, не похожих на прочие ни значением, ни историей, уделю ему особое внимание. Биография Михаила, как заботливо подсказывают тексты на загрузочном экране и монолог трейлера, включает карьеру от петербургского беспризорника до криминального авторитета и две отсидки на зоне, вкратце же его называют «русским наёмным убийцей». На Рук-Айленд он попал, будучи членом экипажа судна «Астрид», проданного пиратам в комплекте с «живым товаром» предателем-капитаном. Но не буду вдаваться в перипетии сюжета «коопа»: главное, что меня интересует — наколки на теле Михаила, коих хватит на целый иконостас. Начну самого яркого и разнообразного — с татуировок-рисунков. Всю спину Михаила занимает изображение храма в облаках — довольно распространённый мотив тюремных наколок. Считается, что количество куполов соответствует либо количеству «ходок», либо лет, проведённых в местах, не столь отдалённых. Поскольку у меня уже есть «шпаргалка» о том, что Михаил попадал в тюрьму дважды, предположу, что в данном случае верен второй вариант. Другое значение этой татуировки — всё же таки сакральное: наколки в виде храмов и икон служат своеобразными оберегами. Любопытно, что хоть монотеистические религии, в том числе русское православное христианство не поощряют какие бы то ни было модификации тела, в карцерных группах татуировка остаётся элементом культа, особой ветвью народной религии. На всю грудь Михаила раскинул крылья орёл, в его когтях лента с надписью «Не тронь меня, если хочешь жить». Что же, для русскоязычного пользователя смысл более чем прозрачен, остаётся только заметить, что изображение орла наследует языческому представлению о царе птиц. В каком бы антураже ни был нарисован этот крылатый хищник — над вершиной гор, меж двух деревьев, с черепом в когтях и т.д., — он всегда служит символом силы и свободолюбия носителя татуировки. Остаётся загадкой, означает ли он в данном конкретном случае склонность Михаила к побегам, что он является лагерным авторитетом или вором-гастролёром. Выше орла, под ключицами Михаила, две восьмиконечные звезды, больше похожие на розы ветров. Это однозначный символ авторитета — вора в законе, «пахана». Ниже, на животе, искусно изображённый парусник — знак с весьма романтической расшифровкой: «вечный странник» или «вечный бродяга». Однако более прозаическое значение этого рисунка — вор-гастролёр. Иногда количество мачт указывает на количество судимостей, но не в случае Михаила. Татуировками помельче испещрены шея, руки и пальцы Михаила. На шее слева поместилась голова сокола (что это именно сокол, а не ястреб или, к примеру, орёл, гласит наполовину отражённая надпись) и наверняка она как бы дополняет и усиливает смысловую нагрузку летящей птицы на груди. На правом и левом плечах Михаила расположились обитатели загробных миров — крылатый демон с крестом на правом и скелет животного в балахоне с косой на левом. Наверняка они — свидетельство жестокости Михаила, ненависти к административным структурам. На внутренней стороне левого предплечья портрет женщины — скорее всего, жены Михаила. А с правым предплечьем не всё чисто: в игре его украшает плетёный «браслет» с кинжалом на внешней стороне, очередной символ агрессии, предупреждение об опасности, однако в кат-сценах вместо этой татуировки — грубый рисунок головы тигра, впрочем также означающий жестокость и ярость. На пальцах же изображена буквально вся биография персонажа: две отсидки (кресты на костяшках), сиротство (перстень с точкой в круге — «надейся только на себя») плюс воровские сословные знаки (перстни с бубновой мастью на фалангах). «На десерт» остались те татуировки Михаила, которые расшифровать проще всего — текстовые. На пояснице Михаила, под изображением храма, есть небольшая и бесхитростная наколка — пистолет и надпись «МИР». Последнее — вовсе не пацифистское пожелание мира во всём мире, но аббревиатура фразы «меня исправит [только] расстрел». На правом бедре — кривоватая и малограмотная надпись «Мы большая сила возмем власть и разгоним»; наш авторитет, по всей видимости, заядлый анархист либо идейный последователь Полиграфа Полиграфовича. Однако самая удивительная и ироничная наколка Михаила — надпись на правом предплечье. Это ни что иное, как эпиграф к «Реквиему» Анны Ахматовой, написанный много после самой поэмы, в 1961 году, и выросший в отдельное стихотворение: Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, — Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был. Собственно, и поэма, и эта строфа говорят о горечи эмиграции — именно то состояние, в котором Михаил был вынужден оказаться из-за неизвестных нам обстоятельств. Резюмируя всё, что написанное выше, подтверждаю, что Михаил и его татуировки — то, что по смыслу и условиям нанесения ближе к традициям ракьят, нежели к привычкам белых людей Рук-Айленда. Его наколки — это паспорт, резюме, статус и символ власти, они без слов рассказывают едва ли не всё о «русском наёмном убийце» и говорят о его праве отдавать приказы в определённых обстоятельствах. И, хотя другие персонажи «ко-опа» вряд ли знакомы с арго российских тюрем, они инстинктивно чувствуют авторитет своего случайного «коллеги» и прислушиваются к его мнению. Сыграли ли в этом свою роль тюремные татуировки Михаила, остаётся под вопросом.

***

Лирическое отступление: легенды ракьят Говоря о племенных татау ракьят нельзя пройти мимо мифологии этого народа, ведь они тесно связаны друг с другом. Все легенды племени нам рассказывает Цитра Талугмай — верховная жрица и военный лидер коренного населения. Воскрешу в памяти имеющиеся сведения о мифологии ракьят. Когда-то Рук-Айленда не существовало, а на месте архипелага находилось прекрасное озеро с песчаными берегами. На дне озера жил кровожадный великан, поедавший тех, кто смел нарушить границы его владений, но так продолжалось лишь до тех пор, пока не нашёлся воин с северных земель, который выступил против чудовища. Воин нанёс татау на своё тело, позаимствовав силы подземного мира, взял оружие, схватился с великаном и, после долгой битвы, отсёк ему голову. Голова упала в воду, и выступающие её части стали островами Рук, а потомки героя населили архипелаг и назвались ракьят. Эта легенда не с потолка взята — она следует космогонии и волшебным сказаниям разных народов, включая маори, которые географически тождественны ракьят. Начну с происхождения островов. Мотив схватки некого героя с гигантским чудовищем, терроризирующим всех смертных существ и даже духов и богов, и его убийство, с которого и начинается история древнего мира, существует в политеистических верованиях народов различных земель. Как особенно яркие примеры приведу схватку Мардука с Тиамат из месопотамской мифологии и бой Одина, Вили и Ве с Имиром — из германо-скандинавской. До этих поединков мир фактически не существует, в лучшем случае, появились его зачатки, например небо отделено от земли, вода от суши или свет от тьмы, но ни оформленного рельефа земной поверхности, ни светил на небе, ни смертных живых существ ещё нет. Всё это появляется, когда герои побеждают исполинов и создают из их плоти тот мир, который мы видим по сей день. Ну, а вторым шагом становится сотворение богами и/или героями людей и антропоморфных существ, заселяющих новорождённую землю. Правда, у маори космогонические мифы несколько иные: в них фигурируют разлука стихий неба и земли и борьба между их детьми, но расчленения праотцов и праматерей ради создания нового мира в них нет. Допустим, что ракьят долгое время были изолированы от основного коренного населения Полинезии, и поэтому у них сформировалась иная легенда. Однако другая деталь мифа, рассказанного Цитрой, полностью соответствует традициям маори. По словам жрицы, для убийства великана герой позаимствовал из нижнего мира татау, украсив им себя и таким образом наделив особой силой. У маори действительно существует легенда, по которой человек из нашего, верхнего, мира спустился в мир нижний и первую несмываемую татуировку на его лицо нанесли именно там. В этом сказании Матаора, темнокожий воин-человек, влюбился в белокожую дочь вождя из потустороннего мира, но, обидев её настолько, что она вернулась к родителям, был вынужден пуститься на её поиски. Решившись на нанесение татау, процесс далеко не безболезненный, он показал своей избраннице и её соплеменникам, что готов стать одним из них, покориться их законам, приобрести такое же терпение, каким славны добродушные обитатели нижнего мира — Рарохенги [8]. Воин из мифа ракьят, по сути, использует татау для похожего духовного совершенствования — он обзаводится необходимой для сражения с чудовищем решимостью. Кроме этого, обращу внимание на то, что добрый народ нижнего мира маори светлокож, как человек с севера из сказанья ракьят — и как Джейсон Броди. Многим архаическим культурам свойственны ритуалы повторения сакральных действий: подражание сотворению мира, воспроизведение легендарных битв, костюмированные представления, где актёры отождествляют себя с дальними предками, в том числе тотемными животными. Возможно, у ракьят есть похожая традиция, заключающаяся в повторении мифа об их происхождении с ритуальным соитием женщины племени и белого воина с севера. Эта гипотеза вполне правдоподобно объясняет финал Far Cry 3, в котором Джейсон становится на сторону Цитры: именно поэтому жрице нужен ребёнок от пришельца, именно поэтому предполагаемый потомок Джейсона велик по умолчанию — ведь в нём заключены память и сила того самого древнего героя, который сразил озёрного исполина. Но почему, в таком случае, Цитра собственными руками убивает своего «северного воина»? Проще сказать, что это превентивный удар по неурядицам, могущим возникнуть, если Джейсон останется в живых: ведь он, как бы ни изменился в процессе своих похождений, остаётся непредсказуемым чужаком, которому может прийти в голову и свержение Цитры с её пьедестала, и разрушение традиций ракьят приведением племени к родному для него прогрессу. Но, повинуясь обещанию выдать в этом обзоре СПГС по максимуму, я предлагаю другую версию: Цитра хотела съесть Джейсона. Обычай каннибализма — не вынужденного, не ради пропитания, но сакрального — в течение долгого времени был распространён в племенах Полинезии. Считалось, что поедая мясо и внутренности человека, можно унаследовать его силы, свойства его личности: ум, изворотливость, ловкость, красноречие и прочее. Джейсон Броди на протяжении всего сюжета Far Cry 3 демонстрирует необычайную удачливость, на его стороне события, вероятность которых крайне мала. Удача Джейсона настолько велика, что не единожды спасает ему жизнь. Встретиться с носителем столь редкого дара и не воспользоваться возможностью отобрать его — очень досадное упущение с точки зрения логики аборигена, практикующего каннибализм. Поэтому Цитра могла убить Джейсона, чтобы разделить его плоть между соплеменниками либо съесть самостоятельно и, за счёт приобретённой удачи, повести ракьят к процветанию. В связи с версией о культе «белого воина» в племени возникают два связанных друг с другом вопроса: родственен ли данный случай с культом карго и отчего избранными пришельцами севера становятся не все чужаки, не друзья Джейсона, не Хойт, не его люди и не доктор Эрнхардт? Увы, я не могу ответить на них в полной мере. Возможно, часть племени действительно отдаёт белым людям роль источника материальных благ — удобной одежды, вкусной еды, синтетических наркотиков, алкоголя. По их представлениям, священны должны быть все северные пришельцы, а их благосклонностью стоит пользоваться как дарами богов. Такие представители ракьят живут бок о бок с пиратами и наёмниками в Бэдтауне и в посёлках южного острова. В то же время, другие представители ракьят могут выказывать почтение только тем белым, которые открыто защищают их, являются их союзниками и проявляют свои добрые чувства не подачками, а поступками — как Джейсон. Тех же, кто не проливает кровь за ракьят, они игнорируют, стараются не контактировать с ними, не пускать в свои посёлки. Можно также предположить, что во время, предшествовавшее событиям Far Cry 3, для всех ракьят все белые люди считались существами высшего порядка, как полубоги или мифические герои, но политика Хойта Волкера разрушила доверие туземцев к пришельцам и положила начало вражде.

***

Татау ракьят: инициация и послужной список Как полная противоположность «белым людям», в том числе в традициях татуирования, предстаёт другая группа персонажей Far Cry 3 — воины племени ракьят и их союзники. Их несмываемые знаки родственны таковым у реально существующих народов и наносятся таким же образом — при помощи специальных костяных или деревянных «вилок» и небольших молоточков. Последнее, кстати, является существенным и ключевым отличием татау ракьят от тату «белых людей»: процесс нанесения татау — это обряд, каждый нюанс которого неизменен, вне зависимости от сопутствующих ему обстоятельств и возможности замены инструментов на более удобные и совершенные. Таким клеймениям не только не характерно стремление к безболезненности — более того, оно неприемлемо, поскольку оно должно испытать выносливость и терпение человека, вызвать взрыв тактильных ощущений, сопряжённый с духовными переживаниями. Рисунок татау также должен следовать определённой традиции, он изображает символы, список которых ограничен, причём стиль изображения также невариативен, так как он определяется способом нанесения. Прежде чем погрузиться в рассмотрение значения татау ракьят, покопаюсь в их корнях из реального мира. Во-первых, хочу отметить, что слово «татау» в действительности произошло из наречия коренного народа Таити и «привезено» в Европу Джеймсом Куком. Оно со временем деформировалось в более привычное для языков Старого Света «тату», а позже — в слово «татуировка», которым мы пользуемся поныне. В языках других племён Полинезии оно звучит совершенно иначе; так, у маори этот вид клеймения называется «та-моко». В данном обзоре я использую термины «татау» и «тату», «татуировка» не как синонимы — как сложилось исторически, а в разных контекстах, чтобы разделить изображения на коже аборигенов Рук-Айленда и пришельцев из «цивилизованного» мира. Во-вторых, в предоставленных выше рисунках маори и татау аборигенов Рук-Айленда очевидна визуальная разница. Клеймение первых технически выглядит проще, как элементы узора используются параллельные линии, точки, зигзаги, спирали, концентрические круги, но они наносятся плотно, так что образуют единое пёстрое полотно. Вторые состоят из более крупных геометрических фигур, которые сплошь затемняют пигментом, и комбинируют в несколько более сложные, витиеватые сочетания [9]. Причём для их исполнения вряд ли подходят аутентичные инструменты, но годятся современные тату-машинки. Именно последние узоры понимают как «полинезийский стиль» татуировки в современной тату-культуре, тогда как первые переживают упадок и сохранились только в изолированных от прогресса уголках планеты. Однако те и другие похожи друг на друга общностью мотивов: сочетание столь разных элементов в обоих случаях сливается в изображения солярных и лунных символов, океанских волн, силуэтов тотемных животных — ящериц, змей, акул, черепах, птиц и так далее. Поскольку татау ракьят принципиально отличаются от тату «белых людей», я буду их рассматривать по иному алгоритму: не хронологически, по времени встречи их носителей с главным героем игры, а по статусу членов племени. Цитра Талугмай как лидер племени, верховная жрица и вождь, носит обширные татау на подбородке, левом плече, боку и бедре. Узоры на её теле изображают нечто вроде масок или тотемов духов предков, также заметны абстрактные орнаменты, которые можно счесть за символы небесных тел; возможно, всё это — знаки её духовного лидерства. Эти татау выглядят так, будто нанесены тату-машинкой, за исключением того, которое находится на подбородке — оно вполне аутентично. Кстати сказать, именно на лице маори носили знаки своего происхождения, социального положения и заслуг перед племенем, а конкретно рисунок на подбородке говорил о принадлежности к тому или иному сословию, так что наверняка на лице Цитры написано, что она облечена высоким статусом вождя. Но узоры на её теле радикально отличаются от в действительности принятых среди народов Полинезии. Даже если не брать в расчёт способ нанесения и рисунок отдельных элементов орнамента, его расположение вызывает недоумение. Традиционно, девочкам маори татау и шрамы наносили на руки и ноги, от запястий и щиколоток вверх, с каждым годом и этапом взросления всё выше, пока они не покрывали конечности целиком, а самоа — на ноги от бёдер к щиколоткам. Это были знаки инициации и семейного положения, а также обереги, которые, по верованиям тамошних племён, говорили за безголосую душу в потустороннем мире. Причём в порядке нанесения была очень важна симметрия: каждое «годичное кольцо» узора рисовали одновременно на обеих из парных конечностей. У Цитры же правая сторона тела свободна от татау, и это не может не удивлять. Кроме этого стоит отметить временное раскрашивание тела Цитры. В те моменты, когда она предстаёт перед нами как жрица, существо почти потустороннее, а не как земной лидер (а именно перед слиянием с «воином с севера»), вместо одежды её туловище покрывают полосы, подобные тигриным, явно нанесённые глиной или растительным соком, или другим смываемым пигментом. Конечно, из-за «четвёртой стены» видно, что данный «макияж» всего лишь помогает показать вблизи обнажённое тело, не выходя при этом за рамки цензуры. Но в целом процессы нанесения краски на лицо и тело шамана перед особо важными ритуалами — вполне правдоподобная и характерная для некоторых реально существующих племён манипуляция. В случае духовных лидеров архаических сообществ любое действие становится сакрализованным, и даже подведение век чем-то вроде сурьмы может нести определённый глубокий смысл. Следующий по статусу член племени из знакомых нам — Деннис Роджерс. Возможно, он и не является правой рукой Цитры, но в игре это не подтверждается и не опровергается. Тем не менее его высокий статус позволяет ему наносить татау (а это должно быть привилегией шамана или вождя, но никак не рядового солдата, что косвенно подтверждают слова Вааса, ошибочно предположившего, что татау Джейсона сделала Цитра), причём самостоятельное принятие решения в отношении Броди хоть и подвергается сомнению Цитрой и другими ракьят, но не осуждается, что свидетельствует о большом к нему уважении. Сам Деннис — обладатель татау как минимум на обоих предплечьях. На его лицо не нанесены знаки социального статуса, что, скорее всего, можно объяснить его происхождением: хоть он и смог заслужить расположение и доверие племени и доказать свою искусность охотника и бойца, он остаётся чужеземцем, и некоторые татау для него недоступны. Наконец, татау носят воины ракьят, этакая островная каста кшатриев, служащая охраной храма и патрулирующая северный остров, дабы ввязываться в стычки с мелкими группками пиратов и занимать отвоёванные Джейсоном аванпосты. Изображения на их телах весьма разнообразны: маски тотемов, анималистические мотивы, геометрические узоры, как симметричные, так и покрывающие только одну сторону тела. В отличие от Денниса и подобно Цитре, воины ракьят часто могут похвастать татау на лице, а именно спиралевидными узорами на подбородке, щеках и, реже, на переносице и лбу. Также изредка встречается специфический пирсинг — пробитые мочки ушей, перегородка носа, переносица, что весьма странно, ведь такой способ инициации и украшения характерен в большей степени народам Мезоамерики, Северной Америки, Африки, Индостана, но никак не Полинезии. Как было написано во время рассмотрения предыдущей группы персонажей, заметно, что татау носят только ополченцы из числа ракьят, мирные же жители островов не отмечены такими знаками. С одной стороны, это логично: не каждый мужчина племени, тем более вырождающегося, в состоянии проявить себя как выдающийся воин, могущий гордиться своими подвигами, как и не каждая женщина выполняет значимые роли жрицы, знахарки, повитухи. С другой, в реальности инициационные татуировки и шрамы должны быть нанесены каждому члену племени по достижении определённого возраста — в период начала и завершения полового созревания, брака, рождения детей. Возможно, мирным жителям Рук-Айленда не досталось таких татау из-за раскола племени: те, кто достаточно лояльно отнеслись к соседству пиратов и наёмников, а то и стали помогать им, подверглись анафеме со стороны Цитры и её сподвижников, часть которой — запрет на нанесение татау как способ унизить соплеменников и отдалить их от себя.

***

Лирическое отступление: Ваас — татау-которых-нет Хоть предметом данной статьи являются метки, присутствующие в играх Ubisoft, я хочу отвлечься, чтобы заострить внимание на очень любопытной вещи — той, которой не оказалось в финальной версии игры. Казалось бы, как можно говорить о том, чего не существует? Однако этот случай загадочен именно причинами отсутствия важных деталей, которые остались за кадром, но могли бы послужить достаточным объяснением становления характера и поведения самого харизматичного персонажа Far Cry 3. Я хочу поговорить о Ваасе Монтенегро, причинах отсутствия у него татау и его роли в этой традиции. Задолго до поступления Far Cry 3 в продажу, на стадии разработки игры, полу-боссом должен был стать совершенно другой персонаж — белый агрессивный громила по прозвищу Бык, обладатель совершенно «белых» же татуировок, этакой смеси «трайбла» и байкерского стиля. Позже, благодаря влиянию Майкла Мэндо, появился Ваас, внешность, характер и поведение которого изменились до полной неузнаваемости в сравнении с предыдущим концептом. Ваас обзавёлся предысторией и связанной с ней «идеей фикс» — ненавистью к семье. Собственно в игре сам Ваас не раз называет Цитру своей сестрой, а та, в свою очередь, говорит о нём как о старшем брате. При этом у них разные фамилии, да и внешность Цитры гораздо ближе к специфическому фенотипу островитян, чем черты Вааса. Англоязычный ресурс farcry.wikia.com предлагает как ответ на эту загадку слово «сводные» в анкетных данных персонажей, но вряд ли эту информацию стоит считать подтверждённой разработчиками игры, хотя выглядит она очень правдоподобно. Там же, как и в самой игре, говорится, что Ваас до того, как стал лидером пиратов и подчинённым Хойта, был одним из сильнейших воинов ракьят, то есть жил, охотился и, возможно, воевал с враждебными пришельцами бок о бок с туземцами Рук-Айленда. Но почему же тогда его тело не украшают татау, свидетельствующие о его былых заслугах перед племенем? Собственно, первые трейлеры игры демонстрируют Вааса с обширной татау от запястья правой руки и почти до шеи. Но в последующих промо-видео и в финальной версии Far Cry 3 татау исчезает. По всей вероятности, изменение внешности этого персонажа было обусловлено его визуальным дистанцированием от племени ракьят. В отличие от ракьят, Ваас пользуется рациями, спутниковыми антеннами, ноутбуками для управления своими подчинёнными и связи с боссом, он активен и агрессивен в пику флегматичности, лености и жизнерадостности аборигенов, да что там, разница заметна даже в выборе цвета для «униформы» пиратов и знамён на флагштоках лагерей. Было бы странно, если бы дизайн этого персонажа включал присущий ракьят признак. Но это скучное прозаичное объяснение, оно мне не интересно. Больше лирики, больше трагики, больше догадок! Итак, каковы же были отношения Вааса с племенем, и что он натворил, чтобы лишиться привилегии татау? Я считаю, есть три вероятные причины, по которым Ваас оказался обделён знаками отличия. Первая заключается в его происхождении: если по крови он в меньшей степени ракьят, чем его сестра, то и татау он не заслуживает как чужак. Как уже говорилось выше, есть вероятность, что Ваас и Цитра — не родные сиблинги. А ещё выше — что у ракьят могла иметься традиция ритуального соития и рождения детей от «белых» чужаков, наделяемых чертами мифического героя-прародителя племени. Вполне возможно, что мать Вааса и Цитры принадлежала к ракьят, но детей зачала от разных отцов: старшего — от пришельца (та же викия услужливо предлагает национальность Вааса «испанец», так почему бы не по родителю), а младшую — от соплеменника. Разумеется, эту гипотезу можно зеркально отразить, предположив, что Ваас и Цитра — дети от одного отца и разных матерей, но в свете легенды о ракьят мне это кажется менее вероятным. В любом случае, Цитра как чистокровная островитянка наследует все привилегии, которые ей может предложить племя, а метис Ваас с самого рождения и до смерти остаётся чужаком — а, как чужак, он по умолчанию не заслуживает ни сколь-нибудь высокого статуса, ни татау. Однако, контраргументом этой причины может послужить факт, что ещё более чужеземные Деннис и Джейсон всё же удостоились чести носить татау, добившись её своими делами, так что и Ваас мог, но у него татау нет. Вторая предполагаемая причина заключается в серьёзном проступке Вааса, из-за которого ему не нанесли татау, а то и вовсе изгнали из племени. По предыдущим рассуждениям о значении и порядке нанесения татау можно сделать вывод, что клеймение здесь отражает только успехи в охоте и боевых вылазках, а детские и подростковые инициационные татуировки отсутствуют, т.е. первую татау можно получить в достаточно зрелые годы, не менее 15-16 лет, если не старше. К этому возрасту уже можно обрести сформировавшиеся физические данные и значительный опыт, и быть готовым к тем поступкам, которые принесут первую татау или станут поводом для изгнания. На момент событий Far Cry 3 Ваасу около 27 лет, и он является предводителем пиратов в течение довольно длительного срока, по крайней мере, достаточного, чтобы извести большую часть коренного населения — навскидку от трёх до десяти лет. Таким образом, версию о непростительном преступлении Вааса можно втиснуть в рамки его возраста от 14-16 до 23-25 лет. Что же он мог совершить, чтобы поставить крест на признании себя племенем как его члена, чтобы его отвергла собственная сестра? «Когда-то я ради сестры мог сделать что угодно, я убил впервые ради сестры», — говорит Ваас, прежде чем поджечь Джейсона, поэтому я ставлю именно на убийство. Но чтобы заработать суровое порицание, это должно быть не просто убийство и даже не отличающееся жестокостью — это должна быть вина в гибели очень значимого для племени человека. Вряд ли Вааса осудили бы за убийство кого-то из людей только что появившегося на островах Хойта — это скорее сочли бы за подвиг. Вряд ли он решился бы бросить всё привычное и уйти к недавним врагам, если бы его обвинили в убийстве обидчика сестры из рядовых членов племени: месть в архаических сообществах является достаточной причиной для преступления. Другое дело, если бы он лишил племя его верхушки — вождя или жреца. Кроме того, если Цитра в достаточно юном возрасте заняла «трон» лидера племени, то, скорее всего, она получила его по наследству. Тогда выходит, что преступлением Вааса могло стать убийство одного или обоих своих родителей, либо, в связке с предыдущей гипотезой, отчима-ракьят, а Цитра вместо того, чтобы покрыть его проступок, вырвала из его рук власть, которая должна была перейти к нему как к старшему ребёнку. «Но этого ей было мало…» Третья причина снова связана с мифом о северном воине, но в несколько иной интерпретации. Снова предположим неполное родство Вааса и Цитры, где первый — метис, потомок «белого пришельца с севера», а вторая — чистокровная ракьят. Вполне возможно, что для очередного повторения мифа представительница племени, обладающая высоким титулом, коей явилась Цитра, должна была совершить очередное ритуальное соитие с «воином с севера», и им оказался Ваас. Это вполне возможно, учитывая изоляцию островов от внешнего мира (другим кандидатам было просто неоткуда взяться либо они были заведомо враждебны к племени) и отсутствия табу на инцест, а то и его поощрение, что встречается в некоторых традициях. И Ваас отказался, получив осуждение: ведь по его вине не совершился ритуал, приносящий благосклонность предков и богов. Такое событие также могло произойти, когда по возрасту Ваас ещё не дорос до первой татау, и так и не получил её из-за груза осуждения за нарушение традиции. Как косвенное доказательство этой версии можно припомнить галлюцинации Джейсона, где Цитра и Ваас занимаются сексом, а также брошенную Цитрой фразу о слабости Вааса, по причине которой он не совершил нечто, на что оказался готов Броди. Подытожив, скажу, что, какова бы ни была причина отсутствия у Вааса татау, в любом случае он оказывается изгоем и жертвой обстоятельств, и его переход на сторону Хойта выглядит как отчаянный ответ на потерю всего того, на что он надеялся. Воистину трагический персонаж… Но интересность Вааса в отношении традиции татуирования племени ракьят не ограничивается отсутствием у него племенного клейма. Стоит только приглядеться к взаимодействию Вааса с Джейсоном, и выявляется любопытная закономерность: каждый раз, безуспешно пытаясь убить Белоснежку, Ваас словно подставляет тому очередную ступень к пути наверх, к вершине почитания племенем, к очередной татау (переводя на язык интерфейса видеоигры, после завершения каждого квеста с участием Вааса, игрок получает 1-2 очка навыков). Если вспомнить о том, что татау ракьят не что иное, как инициация, а это, в свою очередь — метафорический цикл смерти и перерождения в новом качестве, то по отношению к Джейсону Ваас играет роль этакого Психопомпа, проводника в потусторонний мир и обратно, который косвенно помогает Цитре вручить Броди необходимые ему силы и навыки через испытания. И действительно, всякий раз, когда Джейсон остаётся в живых после очередной стычки с Ваасом, племя воспринимает это как возвращение из мира мёртвых. Но это уже другая история… Да, а что же шрам, тянущийся от левой брови и едва ли не через всю левую сторону головы Вааса? Его происхождение покрыто тайной: в одинаковой вероятностью он может быть следствием как боя с людьми Хойта во время его принадлежности к ракьят, так и «трофеем», оставшимся после стычки с туземцами, либо результатом нападения дикого животного… либо нанесён собственными руками. Последнее вполне могло иметь место: многие народы в разные периоды своей истории практиковали ритуальное самоистязание — расцарапывание лица, разбивание головы, отрезание пальцев и прочее — в знак скорби или раскаяния. Кто знает, может и ракьят свойственен этот обычай, и Ваас, покинув племя, всё же остался верен его традициям и сам раскроил собственную голову, чтобы продемонстрировать (в том числе себе), насколько сильную боль ему принесла разлука с семьёй и соплеменниками. Впрочем, любопытно не только появление этого шрама, но и факт, что Ваас не скрывает его, отращивая волосы или надевая какой-нибудь убор. Напротив, «мохавк» открывает его во всей красе. Очевидно, шрам — предмет гордости Вааса, его украшение, которое показывает нам целую палитру черт его характера, от бесстрашия и склонности к саморазрушению, до привычки демонстрировать свой боевой опыт.

***

Джейсон Броди: герой двух миров Наконец я подхожу к главному герою Far Cry 3 — Джейсону Броди, белому человеку с племенным татау. Начну с разбора значения татау в геймплее. Каждый элемент орнамента активируется получением «очками навыков» — суммой очков опыта, или XP, основной вклад в которую вносит прохождение миссий основной сюжетной линии. Части татау делятся на три символические категории — цапля, акула и паук, и каждая из них отвечает за приобретение Джейсоном новых знаний о способах убийства, лечения или выживания в условиях дикой природы [10]. Таким образом, получение Джейсоном татау — палка о двух концах: он заслуживает нанесения очередного рисунка, совершив некие поступки, накопив достаточно опыта, а каждый элемент татау дарит ему средства для получения ещё большего опыта. На орнаменте, который постепенно проявляется на левом предплечье Джейсона, помимо стилизованных силуэтов тотемных животных, покровителей знаний, изображены едва ли не все ключевые точки основного и дополнительных сюжетов: китайский кинжал, найденный Джейсоном в подземных руинах на Северном острове, маска Чернильного Монстра, пышное дерево с внутреннего двора храма Цитры, цепочки маленьких круглых пятнышек, показывающих количество найденных реликвий, и изображения самих древних статуэток цапли, акулы и кабана. Кроме того, татау увенчивают распростёртые крылья точь-в-точь как на татуировке Дезмонда Майлса. Первые элементы татау Джейсона набивает Деннис, как и некоторые другие части узора много позже, но остальные выступают на коже сами собой, и вряд ли это можно объяснить как-то иначе, чем некой долгоиграющей магией обрядов ракьят. Что же означают татау Джейсона в целом и отдельные его мотивы? Без сомнения, клеймо, которое получил главный герой Far Cry 3, свидетельствует о принятии его в число членов племени и о его достижениях как охотника и воина. Как уже говорилось, самые значимые части татау появляются тогда, когда Джейсон окунается в послесмертный иной мир и возвращается обратно, причём в первой половине игры его проводником оказывается Ваас. Эта закономерность возникает в самом начале игры: первую татау Джейсон получает, чудом спасшись от погони и едва не утонув. Таким образом, погружаясь всё дальше в дебри островов, Белоснежка глубже уходит в преисподнюю, покидая привычный «верхний» мир западной цивилизации, умирает для него, но возрождается в ином качестве в мире ракьят. Тотемные животные, составляющие основу татау Джейсона, выбраны весьма странным образом, поскольку если цапля и акула действительно часто являлись «прародителями» и оберегами некоторых из тихоокеанских племён, то паук «назначался» на должность покровителя рода гораздо реже. Символическое значение цапли и её перьев раскрывается в традициях самоа как поиск пути, акула же всегда означает агрессию. О том, какую роль здесь отдана пауку можно только гадать, но наверняка это скрытность и хитрость. Весьма любопытно, что ни у одного из ракьят нет татау похожей на ту, которой наделён Джейсон: из орнаменты менее детализированы, более грубы и в большей степени опираются на абстрактные геометрические узоры, чем на изображения животных. Собственно говоря, технически очень сложно изобразить подобие белоснежкиного «рукава» средствами ракьят… Однако с их помощью вполне можно набить татуировку, украшающую правое предплечье Джейсона уже на момент прибытия на Рук-Айленд (открывается при активации всех DLC). Более того, «цивильная» тату Броди, принесённая из внешнего мира, гораздо больше похожа на татау ракьят (и на стилизацию тату маори), чем таковая, предложенная ему сюжетом игры. Парадоксально, не правда ли? Но если опираться на умолчания, принятые в Far Cry 3, Джейсон оказывается на перепутье двух дорог и носит в себе традиции двух миров: левого — тёмного, потустороннего, дикого, и правого — солнечного, обыденного, цивилизованного. И именно выбор того или иного пути — суть и результат игры.

***

Резюме Всё разнообразие клеймений, показанное в рамках Far Cry 3 можно разделить на два вида — осовремененные десакрализованные татуировки «белых людей», разнообразные по исполнению, виду и значению и направленные в первую очередь на самоидентификацию отдельных личностей, и архаичные ритуальные татау туземцев, показывающие принадлежность к племени и социальный статус носителя.