Три вишни в саду

      В голове роились сотни мыслей. В своей жизни там, на Земле, я не испытывал такого большого внимания к своей персоне, а тут…       Нет, я не начал мнить себя первым красавцем в этом мире, но столь повышенное внимание придавало уверенности в самом себе и… одновременно настораживало. Особенно беспокоило то, что я не был уверен в своих ответных чувствах к тем, кто проявил интерес ко мне. И это пугало и одновременно пинало мою совесть.       Ханжой я никогда не был и не видел ничего плохого в тесном контакте. Та ночь с Арнадилом, то, что мы вытворяли с тремя троедурками, и теперь эти поцелуи и объятия с Зоэлем… Всё это мне нравилось, однако хотелось определённости и самое главное — взаимности с моей стороны. Мне самому было неловко и совестно чувствовать себя словно ветренный герой-любовник и никоим образом не хотелось ранить кого-то из моих… воздыхателей.       В задумчивости плавая вокруг большой клумбы в королевском саду, я старательно пытался разобраться в своих чувствах и ощущениях, «намотав» уже с пару десятков кругов.       Касательно Арнадила я долго не мог определиться. Рядом с ним мне было тепло и уютно, ощущение беззаботности и безопасности с головой укрывало меня словно большое пуховое одеяло. Чувства к нему были нежными, трепетными, вновь была некая связь, но я понимал, что любовью со своей стороны это всё я назвать не мог. Скорее что-то похожее на доверительные отношения с партнёром старше, будто учившего меня этим отношениям.       Зоэль был похож на первую школьную любовь. Робкую, отчасти несмелую, но напористую и яркую. От его объятий мурашки приятной волной пробегали по спине и внизу живота разливалось приятное тепло с лёгкими покалываниями где-то глубоко в мышцах. Принц не был неумелым или робким, но он тонко чувствовал мою неуверенность в отношении него и позволял себе лишь крепко прижимать меня к себе и целовать: медленно, осторожно, давая каждую секунду шанс отстраниться от него и всё это прекратить. А я эгоистично позволял ему продолжать, чувствуя, как тело просило о близости с кем-нибудь. Гормоны что ли взыгрались? Или Зоэль был чертовски сексуален и привлекателен? Второе скорее…       А вот то, что было у нас с троедурками… Этому я вообще никакого объяснения дать не мог. Наши отношения напоминали качели высотой с Эверест, где каждый подъём и спуск сталкивал нас то лбами, то сцеплял в страстных объятиях. Это была и горячая страсть, и странное чувство привязанности, словно нас сковали невидимыми цепями. Мне одновременно хотелось каждого из них поцеловать, крепко обнять и тут же вскипала жгучая злость на них, вспоминая все неприятные моменты. Правда пропадала она так же быстро, как и появлялось и надо было признать, что думал я о принцах часто во время этого путешествия. Ну, как часто — да каждый новый день! А уж ночами порой с ними такие сны снились… Небось подушка по утрам красная была от таких снов.       Факт оставался фактом — я скучал по этим балбесам и думал о них чаще, чем о ком-либо другом, даже если этот кто-то был рядом. Такие выводы сами собой давали понять, что я…       — Филипп!       Голос Зоэля мгновенно вырвал меня из моих мыслей и вернул в реальность бытия. Я замер на месте, немного неловко балансируя над клумбой, обернувшись туда, откуда услышал голос морского принца.       Вид Зоэля сам по себе вызывал улыбку, которую я не мог сдержать, хоть и понимал, что этим только сильнее привязывал его к себе: видя как я улыбаюсь ему, тритон и сам отвечал тем же, а в его глазах начинало плескаться дикое желание стиснуть меня в своих объятиях. В эмоциях Зоэль оказался бесхитростным и открытым — все его желания и чувства по отношению ко мне были написаны на его лице, он был словно открытая книга, которую не прочёл бы только слепой.       — Здравствуй, Зоэль! А я тут… плаваю просто… Ну, точнее думаю.       — О чём же?       Принц, оказавшись около меня, тут же сгрёб мою несопротивляющуюся тушку в свои объятия, одарив парой нежных поцелуев: в шею и в обе щёки.       Это меня немного насторожило — за последние несколько дней после той нашей прогулке на тройке косаток-красавцев Зоэль не упускал ни единого шанса целовать меня и непременно в губы. Хоть и делал он это осторожно и всегда давал мне возможность прекратить нашу «близость», но всегда целовал словно я был его парой, вкладывая в эти поцелуи все свои чувства.       — Да… Так, ничего особенного. Ты, кстати, Зария не видел? Всё утро его после завтрака искал — он будто растворился.       — Видел. С младшими водился в западном крыле замка, а потом они отправились на Ракушечное поле. Наступает сезон миграции у гребешков и их раковины окрашиваются в яркий синий цвет. Мы их собираем и после делаем из них украшения к празднику урожая. Дарим такие украшения родителям, братьям и детям.       — Праздник урожая? Ух, ты! Расскажешь про него?       — Конечно, но сначала…       Зоэль, приподнял меня повыше, заставив ухватиться ладонями за его плечи. — У тебя есть планы на сегодняшний вечер?       Вопрос заставил меня врасплох. Я ведь сегодня утром до того, как оправиться в сад, чтобы привести мысли в порядок, искал Зария именно для того, чтобы обсудить с ним наши дальнейшие планы. И предполагал, что мы могли с ним покинуть дворец тритоньего короля прямо сегодня вечером. Не то чтобы нам было куда торопиться, но как один из множества вариантов…       — Честно говоря могли бы и быть, я хотел обсудить наши планы с Зарием, но его найти сегодня — задачка повышенной сложности. А уж раз ты сказал, что он с младшими водится… Не хотелось бы его отвлекать, а сам он едва ли к полуночи освободиться. Ваши младшие братья словно маленькие капканы — схватят и уже едва ли опустят.       На мои слова о младших принцах Зоэль тихонько рассмеялся, ещё крепче прижав меня к себе. От этого в груди слегка задрожало сердце, по лицу расплылся лёгкий жар и пришлось спешно отвернуться, зная что щёки покраснели аки маков цвет. Вот блин, то же мне краса-девица! Филипп, твою морковку, соберись!       — Да, мои братья если уж что-то задумали — непременно это исполнят. Я думаю, что для членов королевской семьи такая черта характера весьма кстати. Но… Я спросил тебя о планах потому, что…       Зоэль снова улыбнулся, но иначе, чем когда он позвал меня. В этой улыбки до невозможности было практически всё: его желания ко мне, надежда на что-то и хорошо читаемый страх чего-то. Я замер, словно завороженный не в силах оторвать от тритона взгляд, а после сам… склонился к нему, уложил ладони на его щёки и прижался губами к губам принца. Остановился на мгновение, словно давая себе шанс передумать, но потом прижался ещё плотнее, раскрыл губы, напористо проникая своим языком промеж губ Зоэля. Искусным мастером поцелуев я не был, но старания и рвения у меня всегда было хоть отбавляй и этим я часто компенсировал свою неумелость или неловкость в чём-то.       Голова просто отключилась и тело взяло бразды правления. Я позволил себе буквально всё. Будто читая мои мысли, Зоэль крепко подхватил меня под ягодицы, а я тут же обвил его бёдра своими ногами. Прижавшись как можно плотнее. И продолжал целовать принца, с напором и страстью, едва ли давая ему шанса перехватить инициативу. Кончиком языка дразнил внутренние стенки щёк, щекотал и толкался в его язык, буквально старался обвить его своим и жадно прикусывал тритону губы, когда на пару секунд возвращал поцелуй хоть к каким-то рамкам приличия, освобождая рот принца от моего языка.       Сердце бешено колотилось в груди, по всему телу разливался не жар — пламя, готовое сжечь на своём пути всё дотла. И потому оторваться, прекратить это сладко-томительное безумие с моей стороны вышло с большим трудом.       Прекратив целовать Зоэля и с усилием отстранившись от принца, я осознал, что сейчас вытворял и с кем. Захотелось провалиться куда подальше от стыда и собственной похоти. Сам не понимал того, что чувствовал к тритону, а целоваться полез словно к любовнику. Филиппушка, да ты тот ещё остолоп! Каракатица тупоголовая!       — Про… Прости меня! Я вообще не знаю, что на меня нашло! Это как-то само…       Договорить, извиниться и оправдаться мне не дали — Зоэль просто заткнул меня поцелуем. Таким же страстным и наглым, каким был мой до этого. Правда принц всё же немного сдерживался, держа планку приличия чуток выше моей парой минут ранее.       — Зоэль… Ах, Зоэль, тише… — говорить толком не получалось и потому я просто стонал прямо в поцелуй в надежде, что тритон меня услышит или поймёт. И этот чёртов хвостатый соблазнитель всё понимал, но не на секунду не сбавил своей страсти, а объятия лишь сделал крепче.       Когда мы наконец-то остановились, я ощутил, что губы у меня начали медленно неметь, опухать, стали горячими и тяжёлыми. В этот момент мне внезапно вспомнился старый советский мультфильм. Точнее один момент, который в отличии от всего мультика врезался мне в память. Русалка с рыбьим хвостом и головой в виде той же рыбы с огромными яркими губами пела что-то вроде: «…будешь нашим королём!» М-да, чувствовал я себя примерно также, однако почему-то жалости по этому поводу не было. Лишь желание повторить вновь чуть присыпанное солёной толикой грусти. Да что же со мной?..       Пока я копался в своих мыслях, Зоэль осторожно уложил меня на газон из морской травы неподалёку от клумбы и навис надо мной, с вожделением и большой мольбой в глазах. Чёрт… И как такому красавцу со щенячьими глазами можно отказать? Да никак!       — Зоэль, подожди… — я прислонил палец к его губам, когда он потянулся за новым поцелуем.       — Что-то случилось? Я сделал что-то не так? — тритон с беспокойством оглядел меня и пусть больше не предпринимал попыток поцеловать, но навалился на меня, не давая и шанса сбежать от него, если бы я такого надумал.       — Нет… Сомневаюсь, что ты можешь и уж тем более хочешь сделать мне плохо… Просто… Это уж скорее я могу причинить тебе боль, хотя и не хочу этого ни разу.       Поговорить стоило. Честно, откровенно, обнажить ему душу, чтобы он понимал и не питал лишних иллюзий. Я помню его глаза, когда он говорил про Танара. Вторым Танаром в его жизни мне становиться не хотелось.       Молча заставив тритона присесть на газон, я устроился рядом с ним, прижавшись плотно к нему, но не обнимая. Мне хотелось таким образом дать ему понять, что я доверяю ему и что рядом с ним мне хорошо.       — Зоэль, понимаешь… Я ведь не так давно тебя знаю, но в последнее время позволил себе многое в отношении тебя. При этом в самом себе я не уверен. Действительно, ни себе, ни тебе врать не стану — рядом с тобой мне хорошо. Но саму суть того чувства пока понять не могу. Да и от Зария ты, наверное, знаешь, что я почти помолвлен с тремя другими принцами… С тремя… Я сам до сих пор к этой мысли не привык. Да и в моей жизни были не только они. В общем, я не хочу быть с тобой таким, как был Танар. Меньше всего я хочу, а точнее вообще не желаю причинить тебе боль. Понимаешь? Я скоро отправлюсь дальше, и не уверен, что конец моего путешествия будет у порога твоего дворца. Чёрт, как же сложно! Я сам себя не понимаю, не то, что уж кому-то объясниться!       Меня начало мелко потряхивать. Словно во мне боролись с сотни личностей, и я метался по сторонам, не зная куда идти и стоило ли вообще делать первый шаг куда-то прочь.       — А я всё думал, когда же ты захочешь поговорить… Уж начал думать, что ты уедешь молча или просто сказав мне всё забыть…       Тритон ласково улыбнулся, склонился ко мне, заправив прядь волос за ухо и тут же оставил на щеке едва ощутимый поцелуй.       — Я же…       — Ты будешь удивлён, но я знаю про тебя куда больше, чем ты предполагаешь. Но это не самое важное. Для меня сейчас куда более ценно то, что твоё сердце до сих пор открыто — потому ты так колеблешься, много думаешь, а твоя совесть настойчиво о себе напоминает. Тогда на прогулке в упряжке я уже понимал на какой риск шёл, целуя тебя впервые. Но, наверное, не сделав этого, я бы жалел всю свою жизнь.       — Зоэль, но я действительно могу не вернуться сюда и не ответить тебе взаимностью. Разве тебе не будет плохо?       — Будет… Но ты должен понимать, что это и мой выбор. Ты никогда не станешь таким как Танар — ты честен, чист как морские воды на заре. Такого как ты я никогда не встречал в своей жизни. И уже рад тому, что смог насладиться близостью с тобой. Хотя… признаться честно, хотел бы куда большего. Даже зная, что это может оказаться единственным разом.       От слов тритона я густо покраснел аки девица на выданье. Чего скрывать — и я хотел Зоэля. Очень хотел, но моя чертовски совестная совесть настойчиво колошматила меня по голове кувалдой и грозила пальчиком. Отчасти и потому, что я и сам мог оказаться с разбитым сердцем. Да, если бы я мог разделиться…       — Ну, знаешь, я… Нет, лучше не надо. Не хочу усложнять всё между нами.       — Почему усложнять? — принц приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку. Я задрожал и прижался к нему. Чёрт, какой же я падкий на ласку…       — Потому что! А что, если я сделаю неверный выбор и потом всю жизнь буду жалеть? Ладно, сам как-нибудь переживу, пересилю себя, но тот, кто будет со мной рядом и тот, кого я не выберу, но потом пойму, что хочу быть с ним… Они как будут? Я буду дураком, но они-то страдать не должны. И я понимаю, что одни из них можешь оказаться ты!       Ой, Филька, а ты редкостный идиот и эгоист. Толкаешь тут речи замудрённые и одновременно тупые до невозможности и словно ждёшь, что за тебя кто-то всё решит, а ты такой весь невинный останешься? Совсем обалдел от внимания?! Жизнь ничему не учит?       Отвесив себе моральный тумаков штук с десяток, попытался растолкать соню Эмира. Но тот дрых сусликом и не желал просыпаться. Собственно, решать мне стоило без помощи посторонних, но как же это было сложно. Нелёгкий выбор…       — Филипп, знаешь, что в тебе есть замечательно, что привлекает других, но одновременно делает твою жизнь сложнее? — тритон ласково улыбнулся и огладил меня ладонью по щеке, заставив даже зажмуриться от приятного ощущения. Вот, я уже почти как настоящий кот — уши и хвост имеются, только усов добавить и научиться вылизываться.       — Нет. — Твёрдо ответил я и с любопытством заглянул принцу в глаза.       — Ты прежде думаешь о других, печёшься о том, чтобы именно им было хорошо. А про себя вспоминаешь в последний момент. И то не всегда.       Я склонил голову на бок, мысленно перебирая слова Зоэля в голове. Странно, то он и Зарий говорили, что я словно закрытая ракушка, которая ревностно охраняет настоящие чувства глубоко внутри, то о многом про меня они читают словно в той самой пресловутой открытой книге. И как бы ни силился я понять эти контрасты — ничего не получалось кроме как сильнее запутаться во всех мыслях и ощущениях.       — Мы с тобой знакомы недолго, вдруг ты ошибаешься? Зарий говорил, что только он в вашей семье обладает даром «читать» других.       — Верно и то, и другое. Но… Это сложно объяснить. Будто я чувствую тебя.       — Прости за вопрос, но разве ты тогда не чувствовал Танара?.. То есть я хочу сказать…       — Я понял тебя. Нет, сейчас вспоминая то время, что я с ним провёл, вижу огромную разницу и уже не уверен, что любил его. Скорее то были страсть, одержимость и будто… приворот что ли…       Внезапно ни с того ни с сего мне вспомнился Максим. Его шок от того, что я застал его за изменой, паника, словно от той девушки зависела его жизнь, которую я в тот момент мог разрушить. И дураку понятно было, что он просто развлекался со мной. А потому стало так жаль потраченного вместе времени, тех чувств и переживаний, что были отданы ему. Словно я шёл по извилистой дороге, усыпанной осколками стекла, а после увидел рядом широкую тропинку из мягкого бархатистого песка.       — А я тоже в прошлом любил того, кто не любил меня, а притворялся, использовал. Застал его с дру… другим. Но я как-то всё в себе пережил. Уже даже не задаюсь вопросом — любил ли он меня хоть чуть-чуть? Это прошлое, которое я в любом случае возвращать не хочу. Разве что… Боязно немного вновь довериться кому-то настолько сильно. Понимаешь?       Мы с Зоэлем ещё долго говорили. У нас, на моё удивление, оказалось много общего: от взглядов на жизнь, до болезненного прошлого. При этом в некоторых вещах мы оказались диаметрально противоположны, что родило само собой несколько споров. Интересных, напористых. При этом я чувствовал, что тритон всё же немного мне уступает, словно не желает обидеть и оттолкнуть меня. Это льстило, рождало приятно чувство в отношении этого статного хвостатого морского красавца.       Как бы ни хотелось вечно так сидеть и болтать о многом, нам пришлось расстаться — Зоэля ждали неотложные государственные дела, и он просто не мог их проигнорировать.       Слоняться без дела мне не хотелось, а Зария я так найти и не смог. Потому самым наилучшим вариантом стало посещение королевской библиотеки, что я и сделал. Стоило подтянуть знания общего языка, Зарий говорил, что у них имелось много книг на общем языке и в особенности об устройстве их мира.

***

      Лес казался вполне обычным, однако Тоуф никак не мог унять чувство настороженности. Оборотень озирался по сторонам, принюхивался и то и дело замирал на месте, прислушиваясь к каждому шороху.       При всём при этом Берилл и Шерл с лёгким недоумением смотрели на Тоуфа, всё же не решаясь что-либо сказать другу. Впрочем, он и сам быстро заметил косые взгляды принцев.       — Не доверяете моему чутью? — осторожно спросил оборотень, неотрывно смотря на тропинку, ведущую в самую лесную глушь.       — Доверяем, но ты чересчур осторожен. До границы Диких земель слишком далеко и навряд ли кто-то будет…       Тихий стон заставил всех троих замереть на месте. Его услышали даже Шерл с Бериллом и с напряжением переглянулись.       — Слышали? — тихо спросил Тоуф, внимательно вглядываясь вправо от тропы. Звук донёсся именно оттуда из-за плотно росших друг к другу громадных елей, что будто стояли особняком от основной массы леса. Неприятное место.       — Слышали. И судя по всему, там кто-то нуждается в помощи.       — Ага, а если ловушка?       — Справедливо… Но проверить нужно. — Шерл нервно дёрнул хвостом, раскрыв атакующее лезвие на наконечнике. Наг был опасен как противник, умело орудуя мечом в руках и лезвием на кончике своего хвоста. Впрочем, Берилла и Тоуфа так же стояло бояться — демон и оборотень были не менее искусными воинами и у каждого за пазухой были свои приёмы, способные лишить врага головы. В прямом смысле.       Одним взглядом скоординировав свои действия, принцы медленно стали приближаться к месту, откуда то и дело доносились стоны и шумное, прерывистое дыхание. Они шли клином — впереди, вздёрнув кончик хвоста в боевую позицию полз Шерл, внимательно разглядывая всё, что было перед ним. По бокам от него тихо двигались Тоуф с Бериллом, беря на себя контроль по сторонам и в тылу — оба то и дело оглядывались попеременно, удостоверяясь, что вокруг них всё спокойно. Каждый из принцев буквально превратился в свои чувства: зрение, слух, обоняние и даже осязание — порой чувствуя, насколько плотным и густым был воздух, можно было понять есть ли кто-то посторонний рядом.       Когда до источника звука осталось чуть более с полсотни метров, в плотной еловой заросли кто-то зашевелился.       — Ты на прицеле! Выходи с поднятыми руками и без оружия. Или получишь с десяток стрел!       Берилл напрягся, натянул тетиву лука, целясь точно в голову тёмного силуэта, что опёрся об одну из елей. Многих бы напугал или же хотя бы насторожил тот факт, что посреди солнечного полудня даже в таком густом лесу на столь ничтожном расстоянии можно было лишь разглядеть чьи-то очертания, но принц демонов сразу все понял — магия скрытия. Хотя и очень простая, даже неумелая, словно у её заклинателя уже было мало сил для поддержания.       — Прошу… Кха-кха! Я не… Я не окажу сопротивления… Меня зовут Дальмор… из вампирского…       Силуэт громко закашлял, неуклюже дёрнулся и медленно сполз на колени. Все трое видели, как фигура грузно упала в густую траву, раздался лёгкий хлопок — признак того, что магия исчезла без желания на то заклинателя. И мгновенно все три принца ощутили густой аромат крови — как свежей, так и уже застаревшей, смешавшейся с запахом пота и влажной земли.        Понимая, что незнакомей потерял сознание или, возможно, и вовсе умер, принцы всё же не спешили приближаться. Хотя мысль о том, что у них есть шанс спасти несчастного, особенно окажись он им не врагом, подстёгивала к действию.       Тоуф что-то шепнул в сторону Шерла и наг, мгновенно освободив кончик хвоста от атакующего лезвия, быстро скользнул им по траве в заросли елей. Он ловко обвил его вокруг ног незнакомца и осторожно, чуток медля, вытащил на более яркий свет несчастного несопротивляющегося парня.       Именно парня, а точнее по всем признакам молодого и красивого вампира-имма. Юноше на вид было не больше ста восьмидесяти лет, но он уже был облачен в военную форму одного из вампирским принцев.       — Ты смотри-ка… Это же солдат из гвардии третьего принца вампиров. И судя по нашивкам на плечах — из личной охраны. Такого мальца и…       — Потом разберёмся. Надо живо в замок. Он ранен и… весьма серьёзно.       Наг, склонился к вампиру и внимательно его оглядел. Да, рана была крайне серьёзной — от правого плеча наискось через всю грудь и живот до самого бедра кто-то словно попытался перерубить парня надвое. Благо, рассечены были только кожа и часть мышц, каким-то чудом едва не добравшись до костей и внутренних органов. Но такое ранение явно вызвало большую потерю крови и, хоть вампиры к подобному были менее чувствительны нежели другие расы, в данном случае молодой вампир был на грани, потеряв даже для себя слишком много «жизненного нектара».       — Правда твоя. Мне на крыло?       — Да уж, так будет быстрее. Только не растряси его, а то останется от него одна шкурка без крови, — Тоуф, присоединившись е Шерлу, уже помогал другу, перебинтовывать пострадавшего. Берилл же, расправив крылья, пару раз напряг их, словно что-то проверяя, и продолжал оглядываться по сторонам — осторожность сейчас превыше всего.       Как только Шерл с Тоуфом оказали вампиру первую помощь, Берилл с лёгкостью подхватил парня на руки, чуть скривился от запаха и быстро вышел к тропинке. Ему понадобился всего лишь один взмах его сильных крыльев, чтобы с места взмыть вверх на добрый десяток метров. Пара минут и демон оказался небольшой чёрной точкой далеко в небе, едва различимой сквозь небольшую плешь кроны деревьев над лесной тропинкой.       — Возвращаемся? — Шерл как-то протяжно выдохнул, оглянувшись туда, где тропинка делала резкий поворот и терялась за мощными стволами деревьев.       — Да… Знай, я и сам хотел выйти к морю. Навряд ли мы встретили бы кого из тритонов, но кто не верит в удачу…       — Тоже скучаешь по нему?       — Не то слово… Хотя мне и не по душе, что он одинаково относится к нам.       — Единолично желаешь владеть змейкой? — Шерл немного скривил губы в подобии оскала, но быстро пришёл в себя.       — Кому змейка, а кому — волчонок. Дерзкий, ершистый, кусаться умеет, но такой… — Тоуф прикрыл глаза, вспомнив первый поцелуй с Филиппом. Всё нутро приятно задрожала в томительном воспоминании, а сам оборотень будто ощутил то тепло от поцелуя на своих губах.       — Не дразни… И чего в нём так цепляет? Ни дня не было без мысли про него.       — И ночи тоже. Берилл сопротивляется, но он тоже по нему истосковался. Но до последнего этот идиот будет отрицать.       — Ну, среди нас Берилл самый упрямый и плохо умеет признавать свои ошибки. Правда, Филипп быстро научит его обратному. В душе он уже с сотню раз пожалел о той выходке в дворце Арнадила. Думаю, ещё немного времени пройдёт, и он, как только Филиппа увидит, сам к нему броситься и прощения попросит.       — А мы что делать будем? — направившись в сторону портала, Тоуф слегка приуныл, понимая, что Филиппа он могут увидеть не скоро.       — Не знаю как ты, а я приму любое его решение. И так уже достаточно его измучили — даже дёру от нас подальше дал, в путешествие это своё.       Наг говорил размеренно и спокойно, двигаясь вперед наравне с оборотнем. Однако на друга Шерл старался не смотреть — в его взгляде читалось многое, часть из которого Тоуфу могла не прийтись по душе. Однако принц оборотней почуял это нутром.       — Знаю о чём ты думаешь… Если он найдёт кого-то другого — буду биться за него до конца. Если выберет кого-то одного из нас — отступлю, не стану мешать. Таково моё решение.       — Прости… Не могу пока ответить. Я в смятении…       — Понимаю… Но, Шерл, мы всё равно будем стоять перед выбором, даже когда Филипп примет своё решение.       — Да, тут ты абсолютно прав.       В замке Примроуза в восточном крыле было довольно оживлённо: лекарь и его помощники всеми силами старались спасти раненного вампира. Три принца находились поблизости на случай… Да на любой случай, если таковой появится.       В покои неуверенно постучали и когда Шерл пробасил разрешение войти, дверь медленно открылась и в комнату юркнул щуплый на вид демон с лёгкой проседью в смоляных волосах.       — Ваши Высочества, у меня для вас донесение.       Демон, обратившись ко всем трём принцам, замер, неотрывно смотря на Берилла. Тот, в свою очередь, лишь кивнул, давая понять, что демон может говорить.       — От поискового отряда, посланного на проверку местности, поступили следующие сведения: был обнаружен след от портала из земель королевства вампиров. Судя по анализу порталом воспользовался только один — пострадавший. Срочный официальный запрос отправлен в королевство вампиров. Ответ надеемся получить к вечеру.       — Ясно. На этом можешь быть свободен. Как только будут новые сведения — тут же доложишь любому из нас. — Берилл вновь одним взглядом отдал приказ и тут же посмотрел на молодого вампира, около которого суетились врач и его помощники.       — Серсан, как он? — не выдержав тишины, повисшей после ухода слуги-демона, Шерл обратился к лекарю, от переживания дёргая кончиком хвоста из стороны в сторону.       — Ваше Величество, прошу меня не отвлекать.       Лекарь, сказав, как отрезав, даже не поднимая на принца глаз, был полностью сосредоточен на лечении раненного вампира. Его помощники на секунду замерли, с лёгкой тревогой посмотрев сначала на своего наставника, а после на принцев, но заметив, что Шерл никак не отреагировал на дерзость лекаря, что принадлежал к той же расе, что и принц нагов, успокоились и тут же вернулись к своими обязанностям.       Спустя час лекарь наконец-то отполз от постели вампира и тут же направился к принцам, томившимся в ожидании у большого камина в комнате.       — Ваши Высочества, я закончил.       — Вижу, Серсан. Какие прогнозы? — Шерл, уютно устроившись в кресле и несколько раз обвивший его своим хвостом, слегка потянулся, чувствуя, как немного затекли мышцы.       — Его раны серьёзные, однако жить он будет. Но на полное восстановление уйдёт много времени. В лучшем случае до полугода.       Лекарь отличался краткостью, любил чёткость и точность.       — Хорошо… Точнее ничего хорошего. На что похожи эти раны? Меч, нож? — Тоуф, скривившись от внезапно появившейся головной боли, поднялся с кресла и подошёл к огню, не сводя взгляда с ярких языков пламени.       — Это точно не оружие, Ваше Высочество. Скорее… когти. Или один большой коготь. Рана весьма неровная, нанесённая хаотично. Словно… дикий зверь. Но мне не известно ни одно животное, которое могло бы сотворить такое. Ни медведь, ни волк, ни шаграт, ни кто-либо ещё…       — Понятно. Благодарим за работу. Ты можешь быть свободен, оставь только кого следить за парнем. — Берилл оглянулся на спящего вампира, нахмурился, а после посмотрел на друзей. В его глазах читался страх и Шерл с Тоуфом поняли причину этого страха — Филипп. Его здоровье, его жизнь. Потому что было что-то нечистое в том, что произошло с вампиров. Все трое это чувствовали.       Принцы покинули покои раненного парня и молча направились в дворцовый сад. Поздним вечером в саду не было ни души, что и требовалось для столь серьёзного разговора.       — В общем и целом, в настоящий момент нам известно крайне мало. Как узнать больше?       — Как думаете, стоит попросить отцов снять запрет? — Берилл нервно дёрнул головой, понимая, чего это будет ему стоить.       — Стоит. Если не ради себя, то ради Филиппа… Он может быть в опасности. — Тоуф вздрогнул, его уши прижались к голове, а хвост к левому бедру.       — Он в морском королевстве вместе с Зарием. Не думаю… — Шерл мгновенно осёкся, понимая, что если уж такое случилось в королевстве вампиров, то и другие не защищены. Да и проблема в том, что никто не знал, что происходит и… насколько всё это опасно и серьёзно.       — Значит… решено?       — Да.       — Верно.