Две линии

25 недель — Сильнее… боже, сильнее, Киллиан… Ещё. О, господи, вот так, — её распоряжения потонули в очередном громком стоне, и она откинула голову назад. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты издаёшь слишком грязные звуки, когда тебе делают массаж, Свон? — Усмехнулся Крюк ей в ухо, продолжая сильными круговыми движениями массировать ее поясницу. — Я бы даже сказал, это ещё сильнее, чем когда мы… — Заткнись, — простонала она, ткнув его локтем и снова наклоняясь вперед. — Этот ребёнок вытворяет с моей спиной что-то невероятное. Ещё и в кресле на работе приходится сидеть сутками. Боже, как меня достали эти чёртовы документы. — Тебе повезло, что Принц позволяет делать тебе всё что угодно. Если бы я решал… — Я стала бы босой и беременной и готовила бы тебе завтраки каждое утро? — Сухо перебила она его, хотя её тон сквозил сарказмом. — Что-то вроде того, — ухмыльнулся он, дразня её. — По крайней мере это безопасно для тебя. — Сторибрук не подвергался опасности уже много месяцев, Киллиан, — ответила она, затем выругалась и вздохнула с облегчением, когда он наконец нашел идеальную точку для массажа, и её мышцы начали расслабляться. — Боже, ты круто справляешься, одной-то рукой, — сказала она, не подумав, заставив его хихикнуть снова, и поразилась, почувствовав его губы на своём затылке, — Только не говори мне, что это тебя возбуждает. — Эмма, джентльмен всегда ценит возможность доставить удовольствие своей женщине, любыми способами. — Спокойно, парень, — предостерегла его она, снова ткнув его локтем, когда его рука остановилась. — Это необходимость, а не удовольствие. Если ты сейчас этого не сделаешь, завтра я буду не в состоянии подняться с кровати, чтобы поехать в детский магазин. Нет! — Воскликнула она, когда поняла, что он может всё интерпретировать в свою пользу. — Здесь, давай на плечи, — скомандовала она. — Так что, Генри достаёт меня с именем… — Сменила она тему. — Думал об этом? — Так рано, милая? — Его голос был наполнен удивлением. — Я уже на шестом месяце. Не кажется, что пора подумать? — Я не знаю. По-моему, нужно сначала увидеть, как он выглядит. — Ага, и когда мы его увидим, сразу придет осознание: «Да, это Кевин?» — Кевин? — Это просто примера ради, не надо говорить с таким отвращением, — рассмеялась она. — Я предупреждаю тебя, если мы не решим ничего, Генри назовёт его Питером. — Весело-то как, душа моя, — заметил Крюк, хотя веселья в его голосе не было и толики. — Я в вашем мире просто одна большая шутка, что ли? — Ну, может чуть-чуть. — У нашего ребёнка должно быть сильное имя. — Что ж, это сужает список. — Я не заметил, чтобы ты сама что-то предлагала, — усмехнулся он, посильнее надавливая ей на плечо. — Джозеф? — Нет. Был у меня в команде один Джозеф. Никогда не мылся, даже когда была такая возможность. Сбросил его за борт однажды. — Не знала, что пирата сильно заботятся о своём запахе. — Милая, когда от тебя пахнет не морем и ромом, а дерьмом, — это проблема, — в защиту сказал он. — Хороший пират… — Значит, не Джозеф… Знаешь, то, что ты накопил кучу недругов за триста лет, делает задачу просто невыполнимой.

***

      Киллиан буквально застонал, увидев Мэри-Маргарет и Руби, восторженно щебетавших о всякой всячине, начиная от цветов для оформления детской и заканчивая игрушками. — На самом деле, они не поедут с нами. Мы едем за черту города в детский магазин, забыл? Они помогут нам, когда мы вернёмся. — Можно узнать ещё раз, нужно ли мне ехать? — Серьёзно, Киллиан? — Нотки раздражения в её голосе заставили его слегка отступить назад. — И чем ты планируешь заняться, пока я покупаю вещи для нашего ребёнка сама? — Напиться? — Предложил он невинно, не обращая внимание на её гневный вид. — Напиться? Знаешь что, приятель, и я не прочь выпить. Я люблю выпивку! Но мне нельзя! — Она указала на свой живот. — Так что ты будешь выбирать кроватку вместе со мной. — Да ладно, Эмма. Все эти декорации — ваши женские забавы. — Киллиан? — Мэри-Маргарет перестала болтать с Руби как раз вовремя, чтобы заметить, что её дочь была близка в очередному взрыву из-за вечного невежества пирата, и она мягко коснулась его руки. — Мне кажется, сейчас не время, чтобы бесить свою беременную женщину. — Я понятия не имею ни о цветах, ни о типе дерева, которые предпочел бы младенец, — пробормотал он, бросая опасливый взгляд на свою очень недовольную и очень беременную подругу. — Дело не в тебе, — пропела Мэри-Маргарет, предупреждающе сжимая его руку, и с лучезарной улыбкой повернулась к дочери. — Эмма, мы будем ждать в кафе, когда вернётесь, хорошо? Тогда мы сможем посмотреть, что вы купили и как хотите всё обставить. — Спасибо, — кивнула Эмма, слегка успокоившись и улыбнувшись матери. — Готов идти?       Киллиан встретился глазами с Мэри-Маргарет, прежде чем он неохотно кивнул, поправляя толстовку. — Конечно, душа моя, — ответил он, помогая Эмме надеть куртку.       Через несколько минут они уже сидели в машине, пересекая городскую черту. Эмма уже успокоила своё раздражение, но что-то всё ещё её беспокоило. — Знаешь, я не в курсе, как вообще это делается. Я не была знакома с Генри, пока ему десять не стукнуло, — тихо проговорила Эмма, — и ты думаешь, я знаю, как обставлять детскую? — Она саркастически усмехнулась. — Я была в тюрьме во время беременности, Киллиан. Это вообще ненормальный опыт для меня.       Киллиан почувствовал лёгкий укол вины. Ему часто думалось, что она всё это уже проходила, и он тут один, кто понятия не имел, как всё происходит, забывая напрочь о её прошлом. — Прости меня, милая. — В смысле, выбрать цвета для детской? Откуда, чёрт возьми, я должна знать об этом? — Она стала говорить громче и увереннее. — Мне плевать, будут стены «бледно-зелёными» или «цвета спокойного синего океана», или «поцелуя оранжевого рассвета» до тех пор, пока это безопасно для сна. Я даже названий таких не знаю, о которых Руби с Мэри-Маргарет говорили! — Пошутила она, качая головой. — Мне просто нужен кто-то, чтобы был со мной. Так что давай просто тупить вместе, ок? — Я всегда с тобой.       Эмма посмотрела на него и криво улыбнулась. — Знаешь, эта толстовка шикарно на тебе смотрится. — Она удобная, но мне всё ещё более комфортно в коже. — У всего есть свои плюсы, — заметила она с усмешкой. Они въехали на парковку у торгового центра, и Эмма остановила машину, отстегнулась и вышла. Киллиан последовал её примеру. — Ну, душа моя, если это поможет мне избежать твоего гнева, я буду носить её всё время, — ухмыльнулся он, натягивая капюшон до носа, на что Эмма закатила глаза, но рассмеялась. Они уже подошли к дверям магазина, как вдруг Эмма остановилась: — Блин, я оставила кошелёк в машине, — вздохнула она, вытаскивая ключи из кармана. — Сиди здесь, милая. Я принесу, — сказал он, протягивая руку за ключами и поворачиваясь спиной к магазину. — Я ещё не настолько толстая, — произнесла она, поднимая бровь. — Я просто пытаюсь быть джентельменом.       Она мягко засмеялась и отдала ему ключи. — Спасибо, — она быстро поцеловала его, опускаясь на скамейку и глядя, как он идёт к машине.

***

      Киллиан перебирал связку в поисках подходящего ключа. До вождения автомобиля он ещё не добрался, находясь в Сторибруке, так что выбор нужного ключа оставался для него по-прежнему загадкой. Эмма как-то обещала научить его водить, но пока ему это казалось ненужным. Он три сотни лет провел без этого навыка, да и Эмма водила прекрасно, так что он не торопился начинать.       Наконец он нашел ключ и вздрогнул, когда рядом с ним резко притормозила машина. Он всё ещё опасался этих бездушных коробок после той аварии. Тем не менее он повернул ключ и открыл дверцу, оглядывая салон в поисках сумки Эммы. Достав её из-под сиденья, он медленно вылез из машины и закрыл дверь. Бросив ключи в карман, он повернулся к магазину. — Киллиан?       Он обернулся на голос и увидел молодую, стройную брюнетку в обтягивающем коротком топе и узких джинсах, которая шагала к нему. — Простите? — Это ведь ты, да? Не помнишь? ОʼМэлли? — Намекая, подняла она бровь.       Его сердце остановилось, когда он понял, кто стоит перед ним. — Не уверен, что помню, дорогуша. Вы, должно быть, обознались, — соврал он с дружелюбной улыбкой и отвернулся от неё, надеясь, что она не будет его сильно рассматривать. — Алкоголь или нет, но нельзя забыть лучшую ночь в твоей жизни, которую ты провела с мужчиной с сексуальным акцентом и одной рукой…       Киллиан ощетинился, натягивая рукав толстовки на левую руку, обтянутую сейчас только кожей, которую он носил независимо от обстоятельств. — Ты даже не помнишь моего имени, не так ли? Джордан, — протянула она ему свою руку. — Так трудно было позвонить, да?       Он быстро и неловко пожал её руку. — Слушай, сейчас не самое лучшее время… — Эй, я пошутила насчёт звонка, клянусь, — подняла она руки в знак примирения. -…знаешь, а ты милый и без трех маргарит. — Не в обиду сказано, душа моя, но мне вообще это не нужно, — он понизил голос.       Она опустила взгляд на его руку, в которой по-прежнему была зажата сумка Эммы, и её глаза расширились от понимания. — Ох… О боже, прости… — Киллиан? Всё в порядке?       Он повернулся и увидел, что Эмма идет к ним. — Блять. — Я… Я лучше пойду, — сказала она быстро, выглядя очень смущённой, и зашагала прочь. — Эй, — окликнула его Эмма, как только подошла ближе. — Ты так долго ходил, я решила, что тебе нужна помощь, — она оглянулась на девушку, нахмурив брови. — Твоя знакомая? — Нет, милая, — он потряс головой. — Мне показалось, вы знакомы… — Произнесла она в замешательстве со смутным подозрением. — Она просто спросила направление. Я сказал ей, что сам не знаю, — ответил он с быстрой улыбкой, вспомнил, что держит её сумку, и отдал ей. — Готова идти?       Эмма с трудом проглотила своё беспокойство и взяла его за руку. — Окей, — кивнула она, улыбаясь, но всё же чувствуя неприятное нытьё в задней части головы. — Пошли искать кроватку.