Две линии

21 неделя — Боже, этот малыш и не собирается успокаиваться, — сказала Эмма, кладя ладонь на округлившийся живот.       Она была поражена, как сильно это чувствовалось на таком раннем сроке по сравнению с тем, когда она была беременна Генри. Это казалось совершенно новым опытом. Ей говорили, что сейчас внешние признаки могут проявляться быстрее и заметнее, так как это была её вторая беременность, — и она уже заметила, что живот стал округляться раньше, — но это всё равно её удивляло. — А можно мне потрогать ещё? — Спросил Генри взволнованно, опуская свою руку рядом с её. Его лицо стало сосредоточенным, но потом осветилось широкой улыбкой, и он в волнении вскочил с дивана. — Я почувствовал его! — Мы ещё не знаем точно, что это «он». — Вообще-то вы сами называете его так. — Я знаю, но он всё ещё может оказаться девочкой. Завтра узнаем точно. — Мне, правда, нельзя пропустить школу? — Ты бы предпочёл смотреть на ребёнка на экране, чем сидеть в школе? — Ох, ну конечно, — ответил он саркастично, будто его ответ был вполне очевиден. — Ведь история штата Мэн настолько интереснее, чем впервые посмотреть на моего брата… или сестру, — добавил он быстро, когда его мать подняла брови. — Прости, малыш, — твердо сказала Эмма, — мы принесём тебе снимок. — Снимок чего? — Голос Крюка прервал их, когда тот вошёл в гостиную. — Киллиан, иди потрогай! Ребёнок пнул меня, — позвал Генри, в нетерпении жестом подзывая мужчину. — Попробуй здесь, — прошептала Эмма, передвигая руку Киллиана по животу туда, где последний раз чувствовала движение. — Вот здесь минуту назад… — Ты чувствуешь его? — Генри ткнул его от переизбытка эмоций. — Погоди, парень, — Киллиан поджал губы и терпеливо ждал, глядя на её оголённый живот, почти не дыша. — Он всё ещё шевелится, милая? — Или она, — упрямо поправила она, но ни Генри, ни Крюк, казалось, не разделяли её мыслей. — Я не знаю. Буквально пару минут назад было целое землетрясение, — ответила всё-таки она, пожимая плечами, — но попробуй нажать чуть сильнее. Иногда он шевелится, когда я тыкаю в него. — Я ему не наврежу? — Крюк смотрел на неё полным ужаса и негодования взглядом.       Эмма мягко рассмеялась, кладя свою руку поверх его и нежно нажимая. — Я вполне уверена, что ребёнок там в полной безопасности.       Через некоторое время она ещё передвинула его руку и вновь пожала плечами. — Видимо, он сам себя утомил, — попыталась она объяснить, как бы извиняясь.       Крюк выглядел разочарованным, нехотя убирая руку от её живота и выдавливая улыбку. — Мне кажется, он уже не особенно заботится о моих чувствах. — Киллиан, ты говоришь о ребёнке. Он пинается тогда, когда ему хочется пинаться, — успокаивающе сказала она, но тот всё равно выглядел расстроенным.       Ребёнок был очень активным всю неделю, и Генри, Мэри-Маргарет и даже Дэвид успели почувствовать, как он шевелится, но каждый раз, когда рядом оказывался Киллиан, малыш становился необычайно спокойным. Эмма всё списывала на случайность, но Киллиан решил, что это знак, будто его отношения с ребёнком будут развиваться в том же русле. — А что до тебя, — начала Эмма, поворачиваясь к Генри, — домашняя работа до ужина. — Но, мам… — Не спорь! Вчера я не проконтролировала это, так ты в конечном итоге смотрел телевизор с Киллианом всю ночь. Ты хоть представляешь, как трудно, когда твоя мать работает учителем в школе твоего ребёнка? — Пошутила она, но выглядела Эмма всё ещё серьёзно. — Мам, ну же… У нас же марафон «Пиратов Карибского моря». Как я мог пропустить его? — Протестовал он, бросая на Киллиана многозначительный взгляд. — Ты бы лучше обращал больше внимания на реальные вещи. Пиратство не такое весёлое, как это показывает тот ящик, — проворчал Крюк. — Это трудная работа, о которой все почему-то умалчивают. Во-первых, это забота о корабле. Часы уходят на то, чтобы убедиться, что… — Мам, заставь его заткнуться. — Ты сам заставил его смотреть это, малыш. Сам с этим разбирайся. А сейчас — домашка. — Ладно, — вздохнул он драматично, опуская голову, и поплёлся в свою комнату. — Твоя актёрская игра на меня не действует, кстати говоря, — сказал Эмма ему вслед, глядя, как он исчезает за дверью. — Ты знаешь, душа моя, в фильме всё же что-то было правдиво. Если ты пират, красивые девушки буквально набрасываются на тебя, — продолжил Крюк, многозначительно ухмыляясь. — Я не набрасываюсь на тебя. — Милая, в ту первую ночь, я уверен, что мы набросились друг на друга. Помнится мне, даже синяки остались, — его глаза засветились озорством, что происходило каждый раз, когда он дразнил её.       Эмма закатила глаза, но не смогла не улыбнуться воспоминаниям. Та ночь была полна грубой страсти, всё их сексуальное неудовлетворение вырвалось наружу, и всё вылилось в то, что произошло тогда. Это не была самая романтичная ночь, но она и не могла назвать романтичными их сексуальные отношения вплоть до той ночи, когда он остался с ней, и они занимались любовью в первый раз. До этого всё было банальным удовлетворением потребности, и не было той близости, что появилась сейчас. — Может быть, мы могли бы повторять это иногда, — поддразнила она, игриво взглянув на него из-под ресниц, и пошла на кухню, чтобы начать готовить ужин.       Стоит признать, одно лишь воспоминание о той ночи сбило её с толку, но гормоны давали о себе знать и пугали её, особенно когда разговор заходил о сексе. Иногда могла пройти неделя, а она даже не замечала, что не прикасалась к нему совсем, хотя потом, конечно, либидо её парня-пирата брало верх и требовало своё, что происходило гораздо чаще. Иногда одни лишь воспоминания волновали её весьма сильно.       Киллиан издал смешок и сказал: — Так это будет одна из тех самых недель, женщина? — Может быть. Только если ты поможешь приготовить ужин.

***

— Ну что, Эмма, как ты себя чувствуешь? — Спросила врач в кабинете ультразвука, выдавливая тёплый гель на её живот. — Ребёнок пинается? — Теперь каждый день. Кажется, он хочет стать футболистом. — А вот я ничего не чувствую, — проворчал Крюк себе под нос.       Врач рассмеялась на его слова. — Иногда снаружи это ощущается не так явно, как изнутри. Не волнуйтесь. Скоро папа сможет чувствовать это всё время. — Слышал, папа? — Спросила Эмма дразнящим тоном, хоть и слово это звучало для неё как иностранное. Оно казалось куда более трогательным, чем «отец», которое они использовали раньше. — Ну, ребята, с какой целью визит-то? Обычная проверка на двадцатой неделе? Хотите проверить, все ли его пальцы на месте, и всё ли работает правильно? Или вы хотели бы узнать и пол ребёнка?       Эмма взглянула на Киллиана, ища его согласия, и кивнула. — Мы хотим узнать. В последний раз нам сказали, что это мальчик, — продолжила она, начиная осознавать, что как бы они ни старались избегать слов «мальчик» и «девочка», мысль о том, что у неё будет ещё один сын, сама собой росла в её сознании. — Хорошо, тогда мы узнаем это уже через минуту, — улыбнулась врач, и картинка на экране ожила, как только прибор коснулся живота Эммы.

***

— Ну, кто у тебя? — Спросила взволнованная Мэри-Маргарет, как только Эмма и Киллиан сделали шаг за порог их квартиры. — И никакого тебе «Привет, Эмма»? — Привет, Эмма, — прервал её Дэвид, обнимая дочь. — Я думаю, твоя мать переволновалась. У нас ведь не было никаких технологий, чтобы узнать, что у нас будет дочь, хотя она и не сомневалась в этом, — добавил он, улыбаясь жене. — Когда она была беременна тобой, это было практически единственной темой, о которой она говорила, — он наконец разжал объятия и пожал руку Крюку. После их пьяного «мальчишника» Принц вёл себя гораздо непринуждённее с ним. — Не то чтобы я волновалась… — Вмешалась быстро мать. — Но это так интересно, Эмма! — Хочешь сказать им? — Эмма вопросительно посмотрела на Киллиана. Забота родителей и позабавила, и тронула её одновременно. — Я… Давай лучше ты, милая, — пробормотал он. — Давай, Киллиан, просто скажи нам, — Мэри-Маргарет подтолкнула его мягко, — это и твоя новость. — Я… У меня будет сын, — сказал он наконец неуверенно.       Прекрасный отреагировал сразу, смеясь и добродушно похлопывая Крюка по плечу. — Поздравляю! — Эмма, это так здорово! — Воскликнула Мэри-Маргарет, утирая слёзы с глаз. — Я так счастлива за вас! — После того, как она обняла дочь, её руки потянулись к Киллиану, который всё ещё пребывал в замешательстве. — И тебя поздравляю, Киллиан, — прошептала она, целуя его в щёку, на что Дэвид в ответ поднял брови, но та уже выпустила пирата из объятий.       После того, как они отъехали от дома родителей, они наконец смогли поговорить наедине. — Ты там в порядке? — Мм? — Ты какой-то притихший, — ответила Эмма. — Всё нормально, милая, — пробормотал он, глядя в окно. — Ты только что узнал, что у тебя будет сын. Я думала, для тебя это имело большое значение, — легко пошутила она. — Эмма, мне всё равно, будет у нас сын или дочь. — Тогда чего хандрить? — Я не хандрю.       Повисло недолгое молчание, прежде чем Эмма снова заговорила. — Это трудно, правда? Обрести семью после того, как всем было плевать на тебя так долго. — Это твоя семья, душа моя. — Нравится тебе или нет, но теперь это и твоя семья. Моя мать обняла тебя, — улыбнулась она, нежно поглаживая его ногу, — это-то и завершило дело. — Твоему отцу это не понравилось, — сказал он, ухмыльнувшись лишь уголками губ. — Это странно, — продолжил он после паузы, — иметь семью. И это пугает.       Эмма тихо вздохнула и снова потёрла его коленку. — Мне знакомо это, — произнесла она искренне. — Я по-прежнему удивляюсь их энтузиазму иногда, но это просто забота. — Я не думаю, что смогу быть таким. — Быть каким? Как Мэри-Маргарет и Дэвид? — Она даже рассмеялась. — Если ты не заметил, я тоже не особо тяну на типичную мамочку. — Эмма, я Капитан, блять, Крюк, я никогда не стану даже близ…       Он прервался на полуслове, потому что Эмма резко вывернула руль и остановилась на обочине. Она выключила двигатель, отстегнула ремень и буквально застала его врасплох, целуя. Она медленно отстранилась, открыла глаза и уставилась в его голубые глаза. — Я говорила, когда сказала, что люблю, что хочу тебя, потому ты Киллиан, а не Крюк. Я тебя когда-нибудь просила стать моими родителями? — Спросила она строго, всё ещё держа его лицо в своих руках. — Милая, я… — Просила? Нет, потому что я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты был собой, Киллиан. — А что, если этого будет недостаточно, Эмма? У меня будет сын. Он будет смотреть на своего отца. Ты действительно хочешь, что он смотрел на какого-то вроде меня, душа моя? — У нас будет сын, — исправила она. — И да, абсолютно. Я хочу, чтобы он смотрел на мужчину, который всё время ерошит волосы моему сыну и смотрит с ним фильмы, которые ненавидит, и который рассказывает… неуместные истории о Нетландии. И это вовсе не Капитан Крюк.       Киллиан наконец улыбнулся, поражённо качая головой. — Ты точно не похожа на типичную воспитанную мамочку, дорогая. — Заткнись. Я могу быть милой, когда захочу.       Он наклонился на несколько дюймов, нежно целуя её, и даже будто заурчал он счастья. — Киллиан! — Вдруг сказала Эмма, хватая его за руку и кладя её на свой живот. — Чувствуешь это?       Лицо пирата озарилось такой гордостью, которой Эмма никогда не видела на нём, и он буквально расхохотался. — Это что, мой сын?