Две линии

26 недель (2 часть) — Наличными или по счёту?       Крюк запустил руку в карман и вздохнул, когда обнаружил там только пустоту. — Счёт? — Вам нужна дебетовая или кредитная карта, чтобы открыть счёт, сэр.       Он выругался через зубы и поднялся. Без неё он не мог купить себе даже чёртову выпивку. Он уже собрался покинуть бар, как его остановил чей-то голос. — Эй, дайте ему двойной ром с колой за мой счет.       Он с подозрением глянул на женщину, сидящую в двух стульях от него, однако тут же ухмыльнулся. — Вообще-то, милочка, если не возражаете, я предпочитаю делать заказ самостоятельно. — Мужчина, который знает, чего хочет. Мне нравится, — она улыбнулась и обернулась к бармену. — Налейте ему двойную порцию… — Девушка сделала паузу, позволяя сделать выбор ему. — Ром будет кстати, — ответил он, улучив момент, чтобы наконец рассмотреть её. Она оказалась стройной брюнеткой, одежда была модной, но неброской и явно удобной, при этом подчёркивающей фигуру. Но что действительно привлекло его внимание, так это ярко-зелёные, будто изумруд, глаза. — Как твоё имя? — Киллиан Джонс. — Джордан, — она протянула руку, и заметила, что его левая рука осталась недвижной, а её ладонь он неловко потряс правой. — Что ж, Киллиан, что заставило тебя стоять у пропасти в одиночестве? — Так вот как это называется, — хмыкнул он, — а я просто пришёл выпить, милая. — Ты один тут накидываешься, я же все понимаю, — откомментировала она, вертя в руках стакан, — тебя явно кто-то бросил, приятель, — продолжала она, сверкая глазами и оценивая его взглядом. — И с чего ты это решила, дорогая? — Он кивнул бармену и взял у того стакан, который благополучно осушил за пару секунд. — Догадалась. Хотя вот за кошельком я обычно всё-таки возвращаюсь домой, — хмыкнула она, и её губы снова растянулись в улыбке. — Ну, кажется, у меня больше нет никакого дома, так что это вариант отпадает. Но спасибо. — Что ж, я была права насчёт разбитого сердца. Раз ты даже не вернулся за кошельком… ауч, должно быть совсем хреново. — На самом деле это не она от меня ушла. — Значит, это чувство вины, — заявила девушка, кивая и при этом не забывая отпивать из стакана. — Слушай, милая, спасибо, конечно, за выпивку и бесплатную психотерапию, но я не в настроении обсуждать это. — Боже, это напоминало ему об Эмме — она вечно делала какие-то предположения о нём, чем раздражала жутко, и постоянно оказывалась права. Вряд ли это можно было расценить как флирт, но ему отчаянно хотелось отвечать ей именно таким образом — флиртуя. — Окей, давай сменим тему, — она пожала плечами и допила свою выпивку, махнув рукой бармену, чтобы сделать новый заказ. Она склонила голову набок, как ребёнок изучая его. — Как ты потерял руку? — Прости, что? — Его тон сочился раздражением. Её наглость обескураживала его и заинтриговывала одновременно. Он не мог отрицать, что её прямота и остроумие притягивали его, хотя и её тело не было лишено привлекательности. — То, как ты пожал мне руку, а перчатка на левой руке — пустая, — пояснила она и добавила, — мой папа тоже лишился руки, в Корее.       Выражение лица Крюка сменилось: гнев уступил место любопытству, когда он услышал в её голосе не жалость, а понимание. — Это длинная история, и у меня нет особого желания её рассказывать, — ответил он тихо. — Выпей, — она поставила ещё одну порцию рома перед ним.       Он уставился на стакан и снова повернулся к женщине. — Ты что, пытаешься меня напоить? — Он хмыкнул, но стакан поднял. — Разве не такой у тебя был план — напиться? — Это не ответ, — улыбнулся он, поднимая брови.       Она невинно пожала плечами, и небольшая озорная улыбка расплылась по ее лицу. — Будешь текилы со мной?

***

      Ключи Джордан выпали из её рук и упали на ковёр в её квартире, когда двое буквально ввалились внутрь. — Ты говорила, что твой дом близко. — Пять минут в такси — долго для тебя?       Он позволил себе рассмеяться и поцеловал её, двигаясь губами от губ к уху. — Ты готова, милая? Потому что я не в настроении для долгих прелюдий, — хрипло произнес он, кусая мочку её уха и толкая вглубь квартиры. Дверь позади них захлопнулась от его пинка.       Джордан буквально толкала своё тело к нему и терлась бедром о его чувствительное место прямо через джинсы, ощущая его возбуждение. Она одарила его недовольным взглядом, хватая его за руку и направляя её к своим штанам. — Ты кем себя возомнил, ковбой? — Между тем она уже расстегнула свои джинсы, пропуская его руку ниже. — Я всегда считал себя пиратом, — ухмыльнулся он, грубо целуя её и проникая пальцами под её нижнее бельё. Хриплый стон сорвался с его губ почти непроизвольно. — И это ответ, по-твоему?.. Спальня там, — выдохнула она между поцелуями.       Киллиан вытащил руку и прижал девушку к стене с хитрой улыбкой. — Кому нужна кровать, если я могу взять тебя прямо здесь, дорогая? — Ответил он похотливо, снова набрасываясь на её губы. Его рука забралась под её футболку и скользнула вверх. — Ты этого хочешь? — Выдохнул он ей в ухо. — Да, Киллиан, — простонала она, продолжая терзать его штаны.       Он зарычал низко и качнулся к ней бедрами. Эмма, Эмма, Эмма. Её имя стучало в голове в такт с ударами его сердца, будто теперь любое удовольствие было связано с ней. Он чувствовал себя так же после смерти Милы, когда в первый раз занялся сексом с другой — но и с Милой всё было иначе. Он любил её, он был с ней много лет. У него с Эммой было всё то же самое, что и с другими девушками. Разве что он не спал с одной и той же три месяца подряд. Он почувствовал, как молния на джинсах пошла вниз, прервав поток мыслей, и за это он был благодарен. — Как твоё имя, напомни? — Спросил он, стараясь сфокусироваться на ней, а не на строптивой блондинке, которая отравляла все его мысли с самого прибытия в Сторибрук. — Джордан… — Джордан, — имя застряло у него в глотке, и он утопил это чувство в новом поцелуе.       Киллиан проснулся, тяжело дыша. Эмма трясла его за плечо. — Эмма… — Всё нормально? Ты дрожишь.       Его пульс стал замедляться, и реальность вновь обрушилась на него. — Это был просто сон, любимая. — Да уж не просто сон, видимо, а ад какой-то… — Просто воспоминания, — ответил он, глядя на её руку, которая лежала на матрасе рядом с его. Он медленно поднял её и, крепко сжав, поцеловал. — Ты в порядке?       Он ещё раз прижался губами к бархатной ладони, а потом наклонился и без предупреждения крепко и решительно поцеловал её. Он медленно уложил девушку на спину и навис над ней прежде, чем она поняла, что происходит. Его движения становились всё более требовательными, пока он прокладывал дорожку из поцелуев от подбородка к шее, снова и снова повторяя её имя, будто не видел её много лет. — Киллиан, ты что творишь? — Но он её не слушал, прижимаясь к губами сначала к её ключицам, а затем и к груди. — Я так сильно тебя люблю. — Стоп, Киллиан, — она оттолкнула его и обернула вокруг своего обнажённого тела одеяло, — нам нужно поговорить. — Эмма… — Он издал вздох, полный раздражения и разочарования, как будто у него отняли любимую конфету. — Что ещё за Джордан? — Да никто, — ответил он, хотя выглядел так, будто это имя его как-то поразило. — Заканчивай, ладно? Я устала от этой хрени, Киллиан. Ты вёл себя ну очень странно всю неделю. Что не так? — Все так… — Ты произнёс это имя во сне, а потом почти набросился на меня… Это как называется вообще? Серьёзно… Хватит врать мне, — последняя фраза прозвучала скорее как вопрос, и Эмма сама себе показалась настолько уязвимой, что ей пришлось сглотнуть комок в горле. — Нет, любимая, я не врал тебе никогда, — Крюк выглядел озадаченным. — Тогда кто это? — Никто. Не обращай внимания, тут не о чем говорить. — А я думаю, есть о чем! Тебя всю неделю от этого колбасит. Просто расскажи мне! — Джордан вообще меня не волнует, Эмма. Это было ошибкой. Я не знал тогда, не думал, что мы… — Он покачал головой и ссутулился. Со стороны он напоминал загнанное животное. — Эмма, когда я сбежал из Сторибрука, после того, как ты сказала мне, что беременна… — Ты с ней переспал, — закончила она за него фразу, которую он так и не смог из себя выдавить, — и её мы видели в те выходные. — Да. — Окей… — Кивнула она, сделав глубокий вдох. — Мы не были вместе. Я была беременна от тебя, но у нас же не было отношений, — она произнесла это как-то монотонно, будто пытаясь не проявлять никаких эмоций вовсе. — Эмма, — выдохнул он, чувствуя, что она расстроена. — Нет, я… Я в порядке, — настойчиво сказала она, — мы спали вместе, Киллиан. И это я заявила, что между нами ничего нет. Ты мог трахать кого угодно. И ты же не сделал этого в тот же день, как ушёл, — пошутила она и запнулась, когда наткнулась на его виноватый взгляд. — Ладно, даже если ты переспал с кем-то в тот же день, потому что узнал о моей беременности. Понятно, — тараторила она и рассеянно жевала губы, безучастно глядя на кровать. — Эмма, это ничего не значит, милая. Просто секс. — Тогда какого чёрта ты врал мне? — Она подняла брови, явно не веря ему. — Я не хотел причинять тебе боль. — Почему мне должно быть больно от того, что ты с кем-то там переспал один раз, когда мы даже вместе-то и не были? — Ну, я бы не сказал, что только один… — О, избавь меня от подробностей, — прервала она, подняв ладонь. — Но это было уже утром. — Так ты ещё там и остался? — Теперь Эмма явно обиделась. — Оставаться, чтобы пообжиматься, или сбегать сразу после секса — это разные вещи, милая. Когда ты просыпаешься голым в постели с незнакомкой, есть два варианта: либо ты встаёшь и уходишь, либо пользуешься положением. Вот мы и выбрали второй.       Эмма не была незнакомкой на одну ночь. Она знала, что он говорит ей правду, но бесило то, что это всё равно задевало её: он был с кем-то, кроме неё, и не рассказал ей. — Но это по-прежнему не объясняет, почему ты ведёшь себя, будто ты виноват в чём-то. — Эмма, да говорю же, это ничего не значит. — Нет, значит! Хоть раз за неделю, скажи мне правду, что творится в твоей голове? Почему ты дёргаешься так, раз это ничего не значит? — Потому что я не собирался возвращаться, Эмма! Я, правда, так думал, когда пересекал городскую черту, — огрызнулся он, и тут же пожалел, что сказал ей правду, когда увидел её взгляд. — Когда я увидел её снова… это напомнило мне, каким дураком я был, — его голос почти сошёл на нет на последнем предложении, и он с сожалением смотрел на живот Эммы. — Каждый раз, когда я думал о ней, мне казалось, что я теряю вас. — Ты, правда, не хотел возвращаться? Совсем? — Она не понимала, почему её это так беспокоит. Эта мысль терзала девушку с самого начала, но услышав это от него, эти слова резали ей сердце гораздо сильнее, чем она того ожидала. — Я струсил, Эмма. — Когда ты вернулся, ты сказал, что тебе нужно было время подумать. И обычно, когда люди говорят мне это, они не имеют в виду, что будут думать всю оставшуюся жизнь. — Я много чего наговорил, Эмма, иногда я… — И что это должно означать? — Прервала его она, уже повышая голос. — Ты говоришь много чего только для того, чтобы я от тебя отстала? Типа признаний в любви?       Киллиан испустил разочарованный стон, взъерошивая свои и без того растрёпанные волосы, и повернулся к ней спиной. Он включил лампу, стоящую на тумбочке возле кровати, и начал собирать свою одежду. — Черт, Эмма, ты же знаешь, я совсем не это имел в виду, — прорычал он, впихивая себя в джинсы. — Может и не знаю, — она испытывала его. — Ты этого добивалась? — Сказал он насмешливым тоном, поворачиваясь к ней. Загнанный зверь, кажется, вырвался на свободу. — Я могу тебе рассказать, что у меня был шикарный секс с красивой женщиной, у которой я ещё и остался до утра и снова трахнул её. Но тебя почему-то волнует только то, что я испугался ответственности за ребенка, о чём ты и так уже знала? Хотя я только что сам себе признался в этом страхе! Это действительно тебя расстраивает, Эмма? — Иди ты нахер, Крюк! Я расстроена, потому что мы никогда не говорили об этом. Ты все выставил так, будто тебе нужно было время свыкнуться с этой мыслью. Но когда я сообщила тебе о беременности, ты вообще собирался исчезнуть. Ты не думал, что для меня это было важно, когда я решала, что делать дальше? — Я же вернулся, так? Что ещё важно, кроме этого? — Ты даже не обсудил это со мной. — Ну, я не видел особого желания в тебе обсуждать это, милая. Знаешь, Эмма, для человека с таким количеством проблем с доверием, ты не особо-то понимаешь, какие проблемы есть у меня. — Ты не доверяешь мне? — Нет, Эмма, я не доверяю себе. — И это, по-твоему, моя вина? Сколько раз тебе повторять, что я здесь ради тебя? Что ты не Крюк больше? — И ты всё равно обращаешься со мной по-прежнему, — рявкнул он в ответ. — Сколько раз я говорила тебе, что ты будешь хорошим отцом? Или я чего-то не понимаю? Блять, Киллиан! — Гневно закричала она. — Я не создан для этого, я никогда не стану тем, кто тебе нужен. — Ты уже стал! Я знаю тебя, Киллиан, я вижу. Но ты всё равно постоянно возвращаешься к этому, как будто не замечаешь, как сильно ты изменился. — Может это и значит, что нихера я не изменился?       Он схватил свою куртку и молча начал натягивать её, но рука в толстовке никак не хотела пролезать. Эмма на автомате поднялась, чтобы помочь, но он резко отмахнулся от неё и бросил куртку на пол. — Мне нужно подышать, — пробормотал он, уже направляясь к выходу из спальни. — Два часа ночи. — И? — Мне тебя ждать назад, или тебе нужно время, чтобы подумать? — Эмма знала, что ей не следовала этого говорить, но слова сорвались с губ прежде, чем она успела захлопнуть рот, да и слов, чтобы остановить его, у неё тоже не нашлось. «Отличная работа, Эмма», — проворчала она сама себе. Решив, что сон этой ночью не для неё, она натянула на себя пижаму и вздрогнула, когда в дверь тихонько постучали. — Киллиан? — Мам? — Входи, Генри, — Эмма вздохнула, наконец поняв, какими громкими, должно быть, они были. — Куда Киллиан ушёл? — Погулять пошёл. — Прямо сейчас? Ночью? — Ему нужен воздух, ну же, — она похлопала по кровати рядом с собой, — прости, что разбудили тебя. — Вы с ним расстались? — Я… — Не надо. Мне не очень-то прикольно без отца, и если Киллиан ушел… что будет с ребенком? — Генри, мы с Киллианом просто поругались, честное слово. — Из-за чего? — Из-за… взрослые заморочки. — Типа секса? — Генри! — Воскликнула она, не зная, как на это реагировать. — Я прав? — Там много всего. — Так он вернется? — Я не знаю, Генри, но ему точно нужно время, чтобы успокоиться, — наверное, она слишком долго пялилась в пол перед собой, потому что следующее, что она почувствовала, были руки сына, который осторожно обнял её. — Всё будет хорошо, мам. — Ну, — она улыбнулась ему, — давай возьмём одеяла и пойдём смотреть фильм, пока он не вернётся? — А у нас есть мороженое? — Широкая улыбка осветила сонное лицо её сына. — Да, тащи его, малыш.