Две линии

26 недель (3 часть) — Боже милостивый, дорогая, — Киллиан издал низкий смешок и лениво потянулся на кровати. — Ты определённо талантлива. — Да ты и сам неплох. — Неплох? Пардон, красавица, но, я думаю, это не то слово. Используй лучше «невероятный», хотя лучше даже «захватывающий», — он снова хохотнул и закрыл глаза. -…О черт, как я жил без этого.       Ее рука рука поползла по его груди в сопровождении мелодичного смеха. — Так может это я захватывающая в таком случае? — Она улыбнулась, дразня его, и он ответил ей очередным глухим стоном. — Очень… неожиданно для меня. — И правда неожиданно. — Так что, значит, дела так и не пришли в норму? — Ты о чём? — Я не тупая, Киллиан.       Он вздохнул и прижал её сильнее к своей груди. — Давай будем считать, что дела не пришли в норму пока, только сейчас, любовь моя.       Глаза Эммы распахнулись, и на мгновение ей показалось, что её сердце болезненно колотится где-то в районе горла. Но затем сознание прояснилось, и картинка перед глазами сменилась на привычную обстановку её гостиной. Она села и потянулась, на что мышцы отозвались тупой болью из-за скрюченного положения, в котором она провела последние часы. В доме было тихо: только монотонный гул телевизора и ритмичное дыхание Генри нарушали полное умиротворение. Мальчик же мирно спал на другой половине дивана, уперев ноги матери в бок в попытке вытянуться во весь рост.       Всё оказалось сном. Простым глупым сном. Кажется, вселенной было недостаточно, что он бредил ей, так теперь и её втянули во всё это.       Эмма осторожно выпуталась из одеяла и сползла с дивана, едва не упав, и, придерживая рукой живот, всеми силами пыталась не разбудить спящего сына. — Киллиан? — Позвала она тихо, заглядывая на кухню. Часы на микроволновке показывали 10:37. Она не вставала так поздно по выходным ещё с тех времен, как была подростком.       В последнее время она всё чаще стала задаваться вопросом, вернётся ли всё в норму после рождения ребенка, или ей так и будет вечно хотеться спать. А, может быть, всё дело было в криках часа так в два ночи, подумала она и скривилась. — Киллиан? — Повторила она с надеждой в голосе, открывая дверь в спальню. Её сердце ёкнуло, когда она увидела пустую нетронутую постель, не считая отсутствующего пледа и подушки, которые она забрала ночью. Возвращаясь в гостиную, она захватила с кухонного стола свой телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений, ничего. Что ж, ничего удивительного. Он бы и не стал использовать допотопный кнопочный телефон, который она ему вручила на всякий случай.       Эмма вздохнула. Если он хотел вести себя как ребенок после ссоры — вперёд и с песней. Кем он себя вообще возомнил? Он же прекрасно понимал, что расстроил её своим признанием про планы оставить её с нерождённым ребенком, и всё, на что он оказался способен в ответ на её гнев, — это снова сбежать?       Эмма знала, что и сама в чём-то виновата, но все её проблемы с доверием, которые копились последние 12 лет, мало помогали ей мыслить логично в этой ситуации.       Телефон внезапно ожил в её руке, прервав поток мыслей. — Алло? — Эмма? — …Нил? — Привет. Как у тебя дела, Эм? — Я в порядке, — ответила она медленно, перебирая в голове причины, почему он может звонить ей в субботу с утра пораньше. Нил никогда не звонил ей, если дело не касалось Генри, но Генри он должен был забрать только через две недели, когда у того начнутся каникулы. — А ты как? — У тебя есть пара минут поговорить? — После некоторой паузы раздался голос в трубке. — А что? Все нормально?       Нил тяжело вздохнул. — Мы расстались с Тамарой. — Ох, ну, я… — Эмма запнулась, не зная, что ответить, но он, к счастью, заговорил сам. — Я не позвонил тебе заранее, — он прервал её прежде, чем она даже открыла рот, — но я подумал, ты не могла бы помочь мне найти квартиру в Сторибруке? Обсудим потом, может, так будет лучше для Генри, если я буду жить поблизости. — Я…да-а, конечно, я поищу и сообщу тебе… — Хорошо бы сейчас. — Погоди, ты что, в Мэне? — На самом деле, я на улице, возле твоего дома, — нерешительно ответил он с нервным смешком. — Ты с ума сошёл? Мы же говорили об этом! Мы звоним сначала, а не просто молча оказываемся у кого-то на пороге. — Ну, ты не можешь говорить, что я вообще не позвонил, — осторожно поддразнил он, но по её молчанию было ясно, что она не в восторге и веселиться не настроена. — Слушай, прости, что не предупредил. Но после того, что было ночью, я просто сел в машину и… поехал. Я не знаю, о чём я думал, Эмма, но я точно знаю, что хочу быть рядом с сыном, — он сделал паузу и набрал в легкие побольше воздуха. — Я знаю, что ты всё ещё не доверяешь мне, Эм, но я больше не собираюсь ничего упускать в своей жизни… Пожалуйста, давай поговорим?       Эмму на самом деле тронула его искренность, и это действительно было лучше для Генри. Она, правда, хотела, чтобы у Генри были хорошие отношения с отцом. — Хорошо, Нил, давай поговорим. Подожди только, я разбужу Генри. — Папа здесь? — Сонный голос Генри раздался из-за спинки дивана. Всё, что могла увидеть Эмма, были растрёпанные волосы, торчащие из-под одеяла. — Ты там живой? — Усмехнулась она, заглядывая за диван. — Что? — Да не ты, Нил. Можешь подниматься пока, — ответила она и сбросила вызов, поворачиваясь к сыну. — Давай, ребёнок, вставай. Твой папа приехал.       Наконец, из-под груды одеял и пледов показалась одетая в пижаму фигура, и Генри соскочил с дивана с такой скоростью, что Эмме бы и в голову не пришло сказать, что он только что проснулся. — Зачем? — Вообще, он решил переехать сюда пока. Это-то нам и надо обсудить, — она замолчала, закатив глаза, глядя на горящее энтузиазмом лицо сына. — Боже, и почему ты не встаёшь так бодро каждый день? — Потому что школа — это не весело? — спросил он с сарказмом, скрываясь в своей комнате. — Так… как думаешь, он побудет здесь до выходных? Дэвид говорил, что мы можем поехать на рыбалку.       Эмма улыбнулась, но внутренне сжалась при мысли, что они вчетвером отправятся в это «приключение». Её отец, хоть и имел немного возможностей, всегда включал сверхопеку, когда дело касалось Нила. Собственно, так он себя вёл и с Крюком. И она даже не хотела представлять отдых с семьей, где одновременно были бы Нил с Киллианом — что один, что другой не упускали бы возможности отпустить колкие комментарии — хоть даже они и ладили друг с другом, на первый взгляд. — Я не знаю. Может, сам спросишь? — Киллиан ещё не вернулся? — Спросил он через всю квартиру.       Ноющее чувство вернулось в её желудок при упоминании его имени. Его не было уже больше 9 часов, и как бы больно и обидно ей ни было ночью, сон и его долгое отсутствие умерили её пыл. — Ещё нет, — она заставила свой голос звучать спокойно, хотя сама тем временем с беспокойством поглядывала на телефон в своей руке. Она быстро пролистала телефонную книгу, ища номер Киллиана, и, найдя, нажала на кнопку вызова. В отдалении зазвучал звонок. — Блять, — проворчала она и со злостью нажала на кнопку сброса вызова, как будто она была виновата в том, что чёртов пират оставил дома телефон.       В следующий момент в дверь постучали, а за ним — топот Генри по ковру, когда он обгонял Эмму на пути к двери. Она рассмеялась и покачала головой. — Привет, давно не виделись, слаггер*! — воскликнул Нил, крепко обнимая Генри, буквально влетевшего в него. — Привет, Эмма. — Привет, Нил, — ответила она, но при одном взгляде на него её улыбка превратилась в сочувствующую гримасу: его волосы были в беспорядке, а одежда потрёпана. — Ты выглядишь… ужасно. Ты, правда, был за рулём всю ночь?       Нил на секунду замешкался, глядя на неё, и отпустил Генри из объятий. — Да-а. А ты выглядишь… будто я разбудил тебя, — усмехнулся он, опустив глаза на её пижамные шорты и домашнюю майку.       Эмма почувствовала, что краснеет от смущения. После несколько сумбурного утра она даже не вспомнила, что не переоделась во что-нибудь нормальное. Она скрестила руки на груди на всякий случай: из-за беременности старая майка была слегка мала в верхней части туловища. — Почему ты не сказал, что приедешь? — спросил Генри, нарушая неловкое молчание.       Нил незаметно бросил взгляд на Эмму, прежде чем повернуться к сыну. — Это типа сюрприз. — Так ты теперь будешь жить в Сторибруке? — Надеюсь, парень, — он кивнул, — если твоя мама поможет мне найти жилье.       Генри посмотрел с надеждой на Эмму большими, достойными щенка, глазами. Нил смотрел на неё тем же взглядом. Она вздохнула и положила руку на бедро. — Серьёзно, Нил? Я же сказала, что помогу. Не надо использовать ребенка против меня, — усмехнулась она, в ответ на что он улыбнулась во весь рот. — Слушай, парень, можешь дать нам с мамой поговорить наедине пару минут? — О чём это? — Взрослые штуки, — пошутил он, ероша волосы Генри. — Не надо… говорить «взрослые штуки» при нём, — прервала его Эмма, вспомнив, что говорил Генри прошлой ночью. — Почему бы тебе не пойти к Грейс, Генри? — Подожди… У него что, есть девушка? — спросил Нил на одном дыхании. — У него нет девушки.       Нил и Генри обменялись понимающими взглядами, что не укрылось от Эммы, и она вздохнула. Она не могла отрицать, что они были чертовски похожи, и вели себя почти одинаково, когда были вместе, что иногда заставляло ее чувствовать себя очень некомфортно. — Тебя подвезти? — Тут идти-то, за угол завернуть, мам. — Ты уверен? — Я думаю, я достаточно взрослый, чтобы перейти одну улицу в Сторибруке, — напомнил он ей, поднимая брови.       Эмма поняла по улыбке Нила, что их сын победил в этом споре, и уже через минуту тот выбежал из дома и зашагал по улице к Грейс. — Вот этому взгляду он у тебя научился, ты в курсе? — Нил рассмеялся, встречаясь с Эммой взглядом. — Да, точно, каждая улыбка заставляет меня думать о… — она остановила себя, заметив, что её интонации были слишком обычными, слишком комфортными. — Думать о чём? — его тон стал серьёзным. — Ни о чём. — Не делай этого. — Не делать чего? — Закрываться каждый раз, когда тебе кажется, что ты должна чувствовать себя некомфортно рядом со мной. — Я не закрываюсь, — горячо возразила она, раздражаясь ещё больше от его самодовольного выражения лица. — Ты только что это сделала, — его самодовольство сменилось чем-то другим, что распознать она не могла. — Эмма, пожалуйста… — он подошёл и коснулся её плеча. — Мы занимаемся этим уже почти год, но я ведь не прошу о многом. Перестань бояться подпустить меня. Так или иначе, я часть твоей жизни, а ты — моей, и это нормально. — Нет, Нил. Дело не в тебе или мне. Мне не нужно подпускать тебя близко, ты вообще не должен быть близко, — резко сказала она. — Весь смысл в Генри. И только от того, что ты расстался со своей невестой, неловкость между нами никуда не денется.       Он задержал свой взгляд на её глазах и потряс головой, при этом выглядя почти несчастным. — Боже, я, правда, отталкиваю от себя всех хороших женщин в своей жизни, да? — Именно, — согласилась она, однако слова её прозвучали гораздо жёстче, чем она рассчитывала. Раздражение сняло как рукой, и она быстро добавила, извиняясь, — Нил, я не это имела в виду… Мне жаль, что у вас с Тамарой всё так вышло, — она позвала его за собой на диван, попутно скидывая с него одеяла на пол. — Что случилось, кстати?       Нил вздохнул, садясь рядом с ней. — Вряд ли у нас вообще могло получиться что-то. Я попытался рассказать ей всё об этом месте, но я едва успел сказать пару слов, а она уже смотрела на меня как на больного. Ты знаешь, каково это? Я попытался сменить тему, сказал о том, что хочу переехать в Мэн, чтобы быть поближе к Генри, и это… В общем, мы сильно поругались. Она говорила, что у неё там своя жизнь и работа и про… про тебя… Я не знаю. — Она ревновала ко мне? — Эмма слышала, как надломился его голос, пока он говорил. — Ты его мать, Эмма, — он пожал плечами, избегая её глаз, зная, что она видит его насквозь. — Если тебе будет легче, я думаю, что ты сделал всё правильно, — ответила она наконец, делая глубоких вдох. — Я рада, что это так важно для тебя — присутствовать в жизни Генри. — Он много значит для меня. — Я знаю. — Так где Крюк? — Киллиан. — Если бы ты знала его так же долго, как я, — Нил пожал плечами снова, — для меня он всегда будет Крюком. — Он посмотрел на неё в ожидании её реакции, но она так и не ответила. — У вас всё в порядке? — Всё хорошо. — Ты не умеешь врать, Эмма. — Может быть, это просто не твоё дело? — Ауч.       Она закатила глаза, гадая, как он сумел так быстро сменить грусть на подшучивание над ней. — Заткнись, Нил. — Знаю, — Нил поднял руки, сдаваясь, — знаю, я помню этот тон.       Эмма на автомате стиснула зубы от того, как внезапно знакомо и легко он себя вел. Понимал ли он, как тяжело это даётся ей? Простой разговор с ним был для неё испытанием в последний год. Дружеский обмен любезностями, разговоры о Генри, обсуждение планов его приезда… Ей казалось, что по-настоящему они не общались уже бог знает сколько лет, как нормальные люди, у которых не было проблем в межличностных отношениях последние 12 лет. С одной стороны, она не вполне была готова это принять, но с другой, хотелось шагнуть в эту неизвестность. Может, им стоит разрушить эту дурацкую стену неловкости хотя бы ради Генри?       Эмма выдернула себя из задумчивости только тогда, когда заметила, что Нил сосредоточенно смотрит на её живот. Он быстро виновато вернул взгляд к её лицу, как будто его поймали на чём-то. — Что? — Знаешь, ты шикарно выглядишь, Эм. — Нил, — она вздохнула. — Я ничего такого не имел в виду, я просто… Каждый раз, когда я вижу тебя, я думаю о том, как много я упустил. — Упустил что? — Это. Всё, — он указал на её живот. — Меня не было рядом, когда я был тебе нужен. — Ну, это не было моей виной, Нил. — Знаю, — вздохнул он, — и сейчас я упустил ещё один шанс с Тамарой. Семья и я — несовместимые вещи, да? — он пошутил над собой, пытаясь тем самым скрыть боль, которую испытывал, но Эмма знала правду, чувствовала это. — Ну, нам стоит поблагодарить твоего отца за это. — Я не могу во всём на свете винить отца, Эмма. Я не должен был оставлять тебя. Я заставил себя поверить в то, что так было лучше для тебя… А теперь взгляни на меня. Почти 13 лет прошло, а я по-прежнему ничего не стою. — Нил, мы вообще-то собирались обсудить твой переезд сюда, — напомнила она ему, пока разговор не зашел слишком далеко. Удивление появилось на её лице, и она подсознательно положила руку на живот. — Что такое? — Ничего, просто он толкнулся… сильно.       Нил мягко рассмеялся, выглядя так, будто хотел что-то ещё спросить, но передумал. — Ну так что, ты хочешь квартиру или дом? — Однозначно дом, — ответил он, и Эмма вздохнула с облегчением, что он сменил тему вместе с ней. — Я устал от этих квартир-студий, не жилье, а дыра. Я хочу настоящий дом. — Что ж, на другом конце города есть несколько милых местечек…       Его губы снова растянулись в улыбке. — По-прежнему пытаешься отдалиться от меня насколько можно. — В данный момент я ничего такого не делаю.       Привычным жестом он закинул руку на спинку дивана. — Я не собираюсь красть тебя, Эмма. Но я не хочу, чтобы между нами были напряжённые отношения, только ради парня. — Хорошо, — она кивнула, сжимая губы, — согласна. — С чего начнём? — Я хочу пить, — Эмма закатила глаза, — будешь что-нибудь? — Она начала вставать, но наступила на одеяло, которое поехало в сторону на скользком полу, утаскивая её за собой. — Осторожно, — он отреагировал мгновенно, вставая и хватая её за бедра, предотвращая падение. — Всё нормально, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом, чтобы её тело больше не прижималось к его. — Прости, — извинился он, делая шаг назад. — Я… Мне нужно идти. Сниму комнату у Бабушки. Не хочешь позавтракать завтра? С Генри? Мы можем обсудить вопрос с домом. — А Киллиан?       В этот же момент дверь распахнулась, и оба вздрогнули. — Я чему-то помешал?       Нил сконфуженно повёл плечами, как только пират вошёл в квартиру, и убрал руки с талии Эммы. — Я пойду, Эм. — Да нет, зачем же, оставайся, — сказал Киллиан саркастично, взмахивая рукой, — я сам уйду. — Киллиан, подожди, — Эмма встала перед ним, не давая уйти. — Я буду у Бабушки, если захочешь поговорить, — сказал Нил, подходя к двери. — Погоди, приятель, ты не оставил ей номер своей комнаты, — позвал Крюк, как тогда Нил вышёл. — Ты закончил? — спросила Эмма спустя мгновение после того, как захлопнулась дверь. — Ну, вам явно было неуютно. И вы оба выглядели так, будто только что вылезли из кровати. Я бы ещё мог подумать, что ты решила, мол, я ушёл навсегда. Но меня вроде не было дома не так долго для таких мыслей, — возмутился он, бросая взгляд на разбросанные подушки и одеяла. — Боже, Киллиан, мы просто говорили. Я говорила тебе, что он хочет переехать сюда. — Я не знал, что разговоры ведутся с таким количеством прикосновений и в такой интересной одежде. Так этим ты занималась после нашей ссоры? Искала утешение в своём бывшем? — Это в Ниле-то? Ты что, шутишь, Киллиан? Я не знала, что он приедет. И если бы не сбежал прошлой ночью, ты бы знал это. Так где ты был? — Уснул на своём корабле. Один, — добавил он, отвечая на незаданный вопрос.       Эмма вздохнула, понимая, что на самом деле волновалась, будто это он искал утешение за пределами Сторибрука. Этот сон и вправду въелся ей в мозг. Он нашла его руку и притянула ближе. — Почему мы вообще ругаемся, Киллиан?       Он закрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении близости. — Потому что я чертов дурак, вот почему. Эмма, ты же знаешь, что я не собираюсь оставлять тебя и нашего сына, так ведь? — Иди сюда, — сказала она, нежно обнимая его, прижимаясь щекой к его груди, а её круглый живот уперся в его, — прости за прошлую ночь. — И ты меня прости, любовь моя, — выдохнул он, целуя её волосы. Он притянул её ближе, собираясь что-то сказать. — Ты бы мне сказала, если бы у тебя появились чувства к кому-то другому? — Киллиан…  — Просто ответь мне, Эмма. — Я не собираюсь ни к кому ничего чувствовать, кроме тебя.       Он рассмеялся, и Эмма подняла на него глаза, в которых читался вопрос. — Наш ребёнок только что пнул меня, милая. — А вот нечего глупые вопросы задавать, — хмыкнула она, запуская пальцы в его волосы и вглядываясь в синие глаза. — Давай просто забудем обо всём этом, окей? — Ничего больше и желать не могу, красавица.