Две линии

14 недель — Ну и чего все притихли? — спросил Генри, поднимая вилку со спагетти, которую держал в руках. — Ну, я… мы хотели поговорить с тобой кое о чем. — О чём? Что опять случилось? — его плечи немного опустились, пока он говорил.       Как бы мальчик ни любил приключения, то хрупкое спокойствие, воцарившееся в последние месяцы в городе, было лучшим вариантом развития событий для него. Впервые он мог проводить время нормально, гуляя и играя с друзьями, как обычный одиннадцатилетний ребёнок. — Опять мама, да? — как-то торжественно он опустил вилку на тарелку. — Нет, ничего такого, Генри, — поспешила успокоить его Эмма, — это… это хорошая новость, — начала она неуверенно, как будто убеждая саму себя в правоте. — Правда? — взволнованно поднимая опять вилку, спросил он.       Она сделала глубокий вдох, готовя саму себя к тому, что собиралась произнести. — Генри… как бы ты отреагировал, если бы я сказала, что у меня будет ребёнок?       Генри чуть не поперхнулся спагетти с точно таким же выражением лица, что было у Прекрасного несколько недель назад. Впервые Эмма заметила реальное семейное сходство между внуком и его дедушкой. — У тебя будет ребенок? — Да, верно. У тебя скоро появится братик или сестрёнка, через шесть месяцев, ну или около того… Что ты об этом думаешь? — опасливо спросила она.       Генри задумался на мгновение, но затем его серьёзное выражение лица сменилось улыбкой. — Вообще-то я всегда хотел брата или сестру, — он остановился, когда какая-то мысль поразила его. — Подождите, ты сказала: «мы хотим поговорить», — насторожился он, глядя то на мать, то на Киллиана, — Это ты отец ребёнка?       Эмма застыла и внезапно осознала, что не имеет ни малейшего понятия, как много Генри знает о сексе. Она всё ещё пыталась найти для него ответ. — Я… — Так, значит, да? — спросил ребёнок и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Ну, а что насчёт моего отца? — Генри, твой отец и я… У нас с ним ничего не может быть. — Но у вас уже есть я… Почему бы вам не завести еще одного ребёнка? — Малыш, всё происходит не так просто… — Так ты теперь любишь Киллиана? — как ни в чем не бывало спросил Генри, явно упорно пытаясь понять, как же всё-таки это происходит. — Я… Всё намного сложнее. — Но он ведь поэтому живёт с нами? — Да, Генри, именно поэтому он живёт с нами. Но он не собирается занимать место твоего отца.       Генри потряс головой с весёлой полуулыбкой на лице. — Ну, теперь у меня есть две мамы и два отца, причём один из них — Капитан Крюк. Эта семья становится всё страннее и страннее с каждым днём. — У тебя нет двух отцов, Генри, — исправила его быстро Эмма. — Так я тебе не нужен? — обеспокоенно спросил он, переводя взгляд на Киллиана, который чувствовал себя слишком неловко, чтобы вступать в разговор. — Генри, у нас сейчас что-то вроде одной большой семьи, хорошо? — просила Эмма. — Но сейчас у вас будет свой ребёнок, которого не нужно ни с кем делить, у которого будет отец… И вы хотите отдать меня назад Реджине? — Нет! Генри, как ты мог подумать такое? — Я люблю мою маму, но я люблю вас обоих, я не хочу ничего менять. — Никто не планирует ничего менять. Обещаю. Верно, Киллиан? — спросила она, взглядом давая ему понять, что лучше бы ему согласиться с ней. Генри было важно его мнение. — Твоя мама всё так же любит тебя, парень, — пробормотал он, а затем встал из-за стола, извинившись, и направился к ванной. — Всё будет в порядке, Генри. Я обещаю, — улыбнулась она, дождавшись ответной улыбки от сына. — Ну, и когда вы узнаете, мальчик это или девочка? — Думаю, не раньше, чем через несколько недель. — Но вы хотите ещё одного мальчика, как я, так ведь? — засмеялся он. — Или девчонку, как Грэйс? — Честно говоря, я еще даже не думала об этом. А сам ты кого хочешь?       Он замолчал на мгновение, погрузившись в раздумья. — Я, пожалуй, положусь на вас в этом деле. Ну… как он справляется с этим? — спросил Генри, поворачиваясь к матери. — Он выглядит немного напуганным. — Ну, Генри, это и так немного пугающе. — Вообще-то ты могла бы поговорить с ним. — И в кого ты у нас такой умный? — она покачала головой с удивлением. — Уберёшь сегодня со стола? — Конечно, мам.       Эмма помогла ему унести посуду и, убедившись, что он нормально перенёс новость, она ушла в спальню, почти врезавшись в Крюка, выходившего из её ванной. — Какого чёрта там было? — О чем конкретно ты говоришь, Эмма? Твой список жалоб на меня настолько длинный, что я просто не знаю, с чего начать оправдываться. — Прости? Это моя вина? Потому что всё, что я видела, это как Генри ждал подтверждения, что он не безразличен тебе, а ты игнорировал его весь разговор! — Не безразличен мне? Он не мой сын, Эмма! Я просто торчал здесь все эти недели, и это не моя вина, забыла? Я ведь просто гость! — Так вот в чём дело, Киллиан? — Что? — В том, спим мы вместе или нет? — Ну пиздец, ты действительно так думаешь? Думаешь, это был какой-то чертовски большой план, чтобы затащить тебя в постель? Потому что я уже сделал достаточно много, душа моя, — его тон заставил Эмму удивленно замолчать. — Я не знаю, чего ты хочешь от меня. Ты не хочешь меня. Ты ясно дала это понять. Ты только требуешь, чтобы я жил здесь, взял на себя ответственность за этого ребёнка, но ведёшь себя так, будто я тебя всё время раздражаю. То ты чуть ли не целуешь меня, то делаешь вид, что мне здесь вообще не место… — Киллиан… — Чёрт возьми, Эмма! Ты хоть представляешь, как это бесит, спать месяцами на твоём диване так близко к тебе и в то же время так далеко? Сначала тебе говорят стать частью этого дома, а потом вопят на тебя из-за того, что ты понятия не имеешь, как это сделать. Я не отец. Я не знаю, как им быть. Ни для твоего парня, ни для этого ребёнка, — он махнул рукой в сторону её живота.       Выражение лица Эммы смягчилось после его слов. Она что, правда, так плохо к нему относилась? Она повернулась и отошла к кровати, медленно опустившись на её край. — Я ужасный человек, — пробормотала она себе под нос, — в этом всё дело. Я самый ужасный человек в мире. — Эмма… — он быстро последовал за ней, садясь рядом. — Нет, я втянула тебя в это, а теперь ещё и Генри втягиваю. — Эмма, никто никого никуда не втягивал. Я просто… Мне просто нужно знать, что ты хочешь от меня, милая. Зачем я здесь, если ты не хочешь этого?       Она повернулась к нему, слезы сверкали в ее глазах. — Ты прав. Нам не нужно жить вместе, чтобы растить ребенка. Это просто… Всё как-то неправильно происходит. Я никогда даже не думала, что у меня будут дети…       Крюк не дал ей договорить, его губы встретили её, здоровой рукой он бережно обнял её, когда она ответила на поцелуй. Когда же Джонс отстранился, он прижал свой лоб к её. — Эмма, я… — в это раз уже Эмма прервала его, вовлекая в поцелуй. Она запустила свои пальцы в его волосы, свободной рукой спускаясь вниз по его спине. Она немного приоткрыла рот, впуская его язык, что Киллиан воспринял с небывалым энтузиазмом и начал медленно укладывать её на спину. — Подожди, — отстранилась она, переводя дыхание, — нам нужно поговорить об этом. — О чем тут говорить, душа моя, — сказал он, осыпая поцелуями её лицо. — Мне нужно время, подумать обо всём, о нас, — с трудом произнесла она, когда он прикоснулся к её коже, желание вспыхнуло с новой силой. Он поцеловал её вновь, невзирая на протесты. — Никакого секса, ладно? — попросила она между поцелуями. — Тогда нам нужно остановиться прямо сейчас, милая, — вздохнул он, скатываясь с неё на другую половину кровати. — Мне кажется, меня зовет диван. — Не нужно… Не сегодня…       На следующее утро Эмма проснулась от того, что почувствовала, как Крюк тесно прижимается к ней сзади, двигая бёдрами. Чёрт бы побрал эти гормоны! Не надо было позволять ему остаться на ночь. Она посмотрела на часы, стоящие около кровати. 5:13 утра. — Киллиан, что ты творишь? — она толкнула его плечом назад, пытаясь вернуть пирата на его половину кровати, но добилась только того, что он перекинул свою руку через неё, обнимая её маленький живот и притягивая ближе к себе. — Киллиан, проснись! — Ммм? — Эй! — ей наконец удалось высвободить руку и ударить его по плечу. — Ну, перестань, душа моя, — воскликнул он, ещё не проснувшись до конца. — Крюк! — Что? — простонал он, открывая глаза. Усмешка сорвалась с его губ, когда он понял, что Эмма оказалась в ловушке из его рук. — Мне просто снился чудесный сон с твоим участием, милая, — произнёс он сонно, не выпуская её, и Эмма закатила глаза. — Я соскучился по таким пробуждениям, — улыбнулся он, уткнувшись ей в шею. — Киллиан… — вздохнула она неловко. Воспоминания прошлой ночи всплыли в памяти. Ссора, поцелуи и то, как он обнимал её, когда она попросила его остаться. — Что? Всё настолько плохо, Эмма? — прошептал он, всё ещё сонным, но страстным голосом. Она до сих пор чувствовала его возбуждение своей спиной. — Забота о твоём утреннем стояке не входит в мои планы. Я сказала, что ты можешь остаться на одну ночь и…       Она умолкла, когда он поцеловал её в шею, туда, где начинаются волосы, а затем за ухом. Эмма никогда не замечала за ним такой чрезмерной склонности к ласкам. Бывало, раньше он делал всё медленно и нежно, но почему-то раньше чувства были совсем иными. Но также и был быстрый и жёсткий секс, только утоляющий жажду, и ей пришлось признать, что он был чертовски хорош в обоих случаях. И сейчас она знала, что, если он продолжит, она будет просто не в состоянии сопротивляться.       Но было так приятно чувствовать эти объятия, просыпаться от тепла его рук вокруг неё и трепетных поцелуев. Это была роскошь, которой она не позволяла себе со времен Нила. И мало-помалу она начала чувствовать, что её решимость куда-то исчезает под напором его нежных прикосновений, а внутри всё начинает натягиваться как струна. — Ты так прекрасна… боже, как я скучал по тебе, Эм. — Ты только послушай себя, Киллиан. Говоришь как подросток, пытающийся уломать девчонку, — сказала она, однако не делая попыток его остановить. Она боялась мысли о том, что он действительно скучал по ней, скучал по этому. Она боялась, что сама скучала по этому.  — Уверяю тебя, я немного старше и опытнее подростка, — засмеялся он, но потом замолчал. — Я никогда не говорил, что не скучаю по тебе, Эмма, — пробормотал он, целуя её шею. — С точностью да наоборот.       Её желудок буквально сделал кувырок от его слов. — У нас есть куча причин, делать всё это, но мы не… — ещё один непреднамеренный вздох сорвался с её губ, — в отношениях. — Тогда что я делаю в твоей постели, женщина? Мне казалось, по твоему приглашению, — ухмыльнулся он в её кожу, медленно двигая рукой от живота к груди. — Что произошло прошлой ночью? Я так сильно хотел тебя, Эмма, — выдохнул он ей в ухо. — Что мы делаем? У нас ведь есть чувства друг к другу…       Её спина покрылась мурашками от искренности в его всё ещё немного сонном голосе. Он никогда не был так открыт с ней. — У нас не было никакой договоренности. Я просто не хочу всё усложнять… — Договоры можно пересматривать, дорогая. И у нас уже всё сложно. Так что изменилось?       Он был прав. Они жили вместе. И они вполне могли сойти за пару, когда не сидели у друг друга в печёнках, и не беря в расчёт тот факт, что он спал на диване. Так что действительно происходило между ними, если они не были парой? Мысли об этом ужасали её.       Он уже оставил её однажды, и это едва не разбило ей сердце, к тому же она с трудом могла назвать их даже друзьями. Насколько всё запуталось, что даже он был согласен с этим? Но она правда хотела его, и у неё было на то много причин. В последнее время ей жутко не хватало секса, а тот факт, что в её доме живет сексуальный пират, к которому она не могла прикоснуться, только всё усложнял.       Но раньше она предпочитала во всём винить гормоны. Но сейчас она невыносимо сильно хотела его, несмотря на все свои заперты и сомнения. И как вообще ей объяснить то щекочущее чувство, что разливалось внутри, когда он улыбался ей? — Генри дома, — сказала она, вспоминая, в какой ярости была сама, когда узнала, что Грэм спит с Реджиной. — Парень спит в другой половине дома, душа моя. Мы его не разбудим. Или в этом дело? — спросил он, перемещая руку на её небольшой живот и поглаживая его. И сразу же отстраняясь от неё, прерывая любые контакты с её телом. — Эмма, как бы мне ни нравилось делить с тобой кровать, прошу, скажи мне, если ты сама этого не хочешь, — его голос звучал едва ли не умоляюще. — Ты снова бросишь меня? — она повернула только голову в его сторону, глядя ему в глаза, переплетая свои пальцы с его. — Только если ты сама меня об этом попросишь, милая.       Через несколько томительных мгновений её рука потянулась вниз к белью, начиная медленно стаскивать его. Она слышала, как он судорожно вздохнул, прежде чем начать помогать ей устранять мешающие куски ткани, а затем возобновил свои ласки. — Ты уверена? — сдавленно произнёс он с придыханием, пытаясь остановить себя. — Заткнись, Киллиан, — резко ответила она, придвигаясь бёдрами ближе к нему.       Крюку не нужно было больше давать никаких знаков, и он наконец избавился от остатков одежды. Его губы жадно целовали её шею и плечи, медленно поднимаясь к уху. Пальцем он повернул девушку за подбородок, завладевая желанными губами. Пальцами он водил дорожки вверх и вниз по её животу, снова целуя шею и опускаясь к груди. Её тело буквально таяло под его манипуляциями. Обычно секс между ними больше напоминал борьбу за первенство, но не в этот раз. Сейчас Эмме эгоистично хотелось владеть им. Ей нужно было почувствовать его снова. Через несколько минут он устроился над ней. — Медленно, — прошептала она.       Больше не сдерживаясь, Киллиан вошел в неё со сдавленным стоном, вырвавшимся против воли, глуша его в её волосах. Он замер на мгновение, прежде чем начать двигаться, снова простонав, когда она начала двигаться вместе с ним. Эмма откинула голову ему на плечо, пытаясь быть еще ближе. От интимности их положения у обоих вырывались хриплые стоны. На этот раз не было ни мысли о том, что все это на одну ночь, ни о ребёнке, ни о вечном противостоянии за доминирование. Это были просто Киллиан и Эмма.       Разум Эммы заволокло пеленой. Наслаждение, страх предательства, привязанность к нему, всё это было слишком для неё. Казалось, что в этот раз у них был не просто секс, они будто занимались любовью друг с другом. Она даже не успела задуматься о том, что может себе такое позволить, это просто случилось. Судя по звукам, которые издавал Киллиан, эта новая их близость оказывала на него такое же влияние, как и на неё. И вскоре они нашли свое освобождение. — Боже мой, Эмма, — выдохнул он, дыша с трудом в её шею, обнимая так крепко, что костяшки пяльцев побелели. — Я знаю, я тоже, — согласилась она, пытаясь перевести дыхание, — Я… Мне кажется, я не могу двигаться. — Тогда не двигайся, милая, — прошептал он, прижимая её ближе к себе.       Эмма мягко рассмеялась. — Я и не думала, что ты можешь быть таким, — вздохнула она, медленно поворачиваясь в его руках к нему лицом, устраивая голову у него на плече и целуя его в шею. — Есть множество вещей, которых ты обо мне не знаешь, душа моя. — Киллиан, насчёт прошлой ночи. — Всё в порядке, милая, ты не должна говорить об этом, если не хочешь. — Нет, мы должны, — Эмма внезапно приглушенно вскрикнула от боли в животе. — Что случилось? — Я не знаю, — страх в её голосе заставил Киллиана вздрогнуть, — какая-то резкая острая боль, — простонала она опять, сжимая губы. — Что-то с ребёнком? Что мне сделать? — Думаю, я в порядке, — она осторожно начала садиться, выпутываясь из одеяла и всё ещё держась за живот в защитном жесте. Она нагнулась к одежде, оставленной у кровати ночью. — Просто одеться. — Эмма, погоди, давай я, — он бросился к ней, чтобы помочь ей поднять вещи. — Всё нормально, только… — она замолчала, снова морщась от боли, — мне, кажется, нужно лечь. — Медленнее, — Крюк почти рычал, крепче держа её за плечи. — Киллиан, я в порядке, — она села, скривившись от болезненных ощущений внизу живота. — Нет, тебе нужно к Вэйлу.