Две линии

17 недель — Как ты себя чувствуешь, душа моя?       Эмма посмотрела на него вопросительно. — Ты ждёшь комплиментов после секса? — спросила она, подняв бровь. — Учитывая твой анамнез, я думал, стоит спросить… кроме того, мы только что… — его глаза пробежались по её обнаженному телу, прежде чем встретить её взгляд опять. — И ты определённо только что… — он оборвал себя с лёгкой усмешкой в глазах.       Эмма ухмыльнулась, напуская на себя надменный вид. — С чего ты взял, что я определённо только что?.. — Эмма, милая, я же не хвастаюсь… — начал он с гордостью. — Может тебе и не следует.       Уверенность пирата, кажется, дрогнула на мгновение, и он замер, не в состоянии определить, говорит она серьёзно или дразнит его. — Что ж, дай мне минуту, Свон, и я докажу, что мне есть, чем хвастаться, — сказал он, быстро придвигаясь к ней вплотную.       Эмма улыбнулась и нежно поцеловала его в губы. — Я шучу, Киллиан. Я в порядке, — ответила она, поглаживая её немного округлившийся живот. — У тебя ведь был… — Серьезно, Киллиан? — Эмма закатила глаза и толкнула его игриво. — Ты действительно собирался звонить в скорую каждый раз, когда у нас будет секс? — Ну, душа моя, почему нет? Я ещё никогда не отправлял никого в больницу из-за слишком хорошего секса.       Она недовольно подняла брови. — Заткнись и давай спать, Крюк, — всё же ласково произнесла она это имя, качая головой и укладываясь на свою половину кровати. Когда же он улёгся и придвинулся к ней, она наконец почувствовала, что всё будто встало на свои места, впервые за долго время. — Шериф Свон? — доктор Вэйл был несколько удивлен тому, что в его кабинете ко всему прочему находился и Капитан Крюк. — Что вас привело сюда сегодня? — Ну… — начала она, делая глубокий вдох. — Я на четырнадцатой неделе беременности. — Я… Что, простите? — Ты слышал меня, Вэйл. Я наблюдалась в другой клинике до этого, но сегодня я не была в состоянии ехать так далеко. Мне нужно было удостовериться, что всё в порядке. — Да, конечно. Что ж, садитесь. Так в чём проблема, Эмма? — сказал он, помогая ей расположиться на смотровом столе, выглядя всё ещё несколько удивлённым новостями. — Где-то с полчаса назад я почувствовала какие-то жуткие спазмы, — сказала она, подсознательно потирая живот, — и я не помню, чтобы чувствовала что-то подобное с Генри. — Да, и какого рода была боль? Как менструальные спазмы или больше колющие? — Ну, как очень и очень сильная менструальная боль с какими-то судорогами, — Эмму немного смутил этот разговор, — всё прошло буквально несколько минут назад. — А кровотечения не было? — Нет, ничего такого. — Ну, кажется, всё было не так плохо, к тому же не было кровотечения, значит, скорее всего, с вами всё в порядке, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Когда это началось, испытывали ли вы какое-то напряжение или стресс? Может зарядка? Или секс? — Я… — Значит, секс? — закончил он, ухмыляясь Киллиану, а затем снова поворачиваясь к Эмме. — Это он отец? — Вообще-то это не ваше дело. — Прошу прощения, шериф. Любопытство, — он пожал плечами. — Но ведь есть врачебная тайна. — Которая не существует в маленьких городах, — ответила она с сарказмом. — Как бы там ни было, многие женщины чувствуют боль после секса. Особенно если… хм, если достигают некоторой точки, — сказал он неловко, прокашлявшись, — в частности, после сильного оргазма. Это заставляет матку сокращаться более…       Эмма взглянула на Крюка. Он не произносил ни слова, но в глазах светилось озорство, как у довольного школьника. — Заткнись. — Я не говорил ничего, душа моя. — Тебе и не нужно было, — она снова повернулась к Вэйлу. — Так это нормально? Не о чем беспокоиться? — Не было никаких других аномальных ощущений? Тошноты, ничего такого? — Нет, только спазмы. — Хорошо. Давайте посмотрим, убедимся, ладно? — Ультразвук? — Просто чтобы быть уверенными, что всё хорошо, — заверил он её. — Вы, кхм, останетесь? — спросил он, обращаясь к Крюку. — Зачем это? — Ты хочешь увидеть ребёнка, Киллиан? — Увидеть? Как, чёрт возьми, я могу его увидеть? — Он остаётся, — кивнула Эмма доктору Вэйлу.       Через несколько минут они уже были в тускло освещённой комнате, и Эмма лежала на наклонённой кушетке с поднятой вверх рубашкой. Киллиан стоял рядом и не отводил взгляд от маленького экрана перед ним. Врач-специалист ультразвуковой диагностики мягко начала водить устройством по животу, и через несколько секунд на экране появилась слабая картинка. — Так, вот они мы, — сказала она, немного передвигая руку, чтобы получить более четкое изображение, — Вот так-то лучше.       Эмма ахнула, когда малыш внутри неё задвигал ножками. Это было так странно — думать, что он ещё слишком мал, но он выглядел уже совсем как человек. Это было идеально.       Врач нажала на кнопку, и по комнате эхом разнеслось громкое «тук-тук-тук». — Это его сердцебиение. 150 ударов в минуту. Совершенно здоровый ребенок. Не думаю, что у вас есть поводы для беспокойства. — Ты видишь это, Киллиан? — Я понятия не имею, что я вижу, — честно ответил он, явно озадаченный тем, что было на экране. — Это похоже на плохой телевизор, — скривился он. — Это ребёнок, — мягко сказала врач, перемещая курсор на экране. — Видите, вот его голова, а это маленькие ручки и ножки. — Он пинается? Ты чувствуешь это? — спросил Крюк поражённо, всё ещё не в состоянии понять, что видит своего собственного ребёнка. — Я пока ещё не чувствую, — её сердце пропустило удар, когда она заглянула ему в глаза, а врач до сих пор делала измерения. Спустя пару минут она убрала устройство от едва заметного живота Эммы, и экран погас. — Всё в порядке, Эмма. Ты пришла на неделю раньше, чем у тебя назначен следующий приём, что очень даже неплохо. Кроме того, пока я наблюдала, я заметила кое-что… Я ставлю на то, что это мальчик. — Вы уже можете сказать? — Ну, ещё рановато, но я не думаю, что это была пуповина. — Привет, Бабуля, можно мне горячий шоколад с собой? — Эмма скрестила руки, пытаясь согреться после улицы. Единственное, о чём она сейчас жалела, будучи беременной, так это о паре кружек горячего кофе по утрам в участке. Наверное, без кофеина она скоро умрет, если будет продолжать работать. — Конечно, дорогая. Я скажу Руби, она принесёт через минуту. — А вот и мой малыш! — Мэри-Маргарет обняла Эмму, кажется, ещё до того, как та поняла, что её мать вошла в кафе. — Похоже, я сейчас невидима, — усмехнулась Эмма, всё же обнимая женщину в ответ. — Я обнимаю и тебя тоже, — ответила она, отстраняясь. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Тошнота прошла, слава богу, — сказала Эмма, вспоминая, как проводила каждое утро в обнимку с унитазом. — И я надеюсь, что она не вернётся. — А как Киллиан?       Эмма пожала плечами. — Ты же видела его, что думаешь сама? Я… Мне кажется, он в порядке, — сказала она задумчиво, будто оценивая свои собственные слова. Она чувствовала себя так расслабленно и счастливо в последние дни, и было немного странно думать, что отчасти это чувство из-за него. — Но посмотрим, как он будет себя вести, когда ребёнок появится на свет. Тогда разговоров об ответственности будет недостаточно.       Она внутренне сжалась от этих мыслей. У неё было ощущение, что он вообще никогда не имел дел с маленькими детьми, да и вообще хотя бы думал о них с позитивной стороны. Часть её очень волновалась о часе Х, когда ему всё же придётся столкнуться с реальностью. Она не представляла, что будет делать, если он опять сбежит. Раньше её не очень волновало то, что он не сможет быть отцом этому ребёнку, но сейчас появились чувства, очень большие чувства, от которых она уже не могла просто отмахнуться. — Я думаю, ты его недооцениваешь, Эмма. — Да? — Ну, а что? Он говорил что-нибудь? — Нет, — сказала она, сжимая губы. — Он был шикарен. Он ладит с Генри, но я не думаю, что он в полной мере осознает… реальность. — У всех людей это по-разному происходит, Эмма. Твой отец и я хотели ребенка, когда я забеременела тобой, но он всё равно был в ужасе все девять месяцев. А когда приближались роды, даже мои сомнения вернулись. Я сомневалась, что вообще могу быть матерью, какой ты будешь, может мы вообще тебе не понравимся? — она мягко улыбнулась, когда на неё нахлынули воспоминания. — Все пугаются, Эмма.       Блондинка кивнула, сглатывая внезапно возникшее желание поговорить по душам с матерью. Она никому не рассказывала, как Киллиан покинул город почти на целый месяц, не попрощавшись, после того, как она сообщила ему новость о своей беременности. Это их не касалось, и, если честно, она боялась сглазить, говоря об этом. В последнее время, чем больше она чувствовала себя счастливой от того, что он был рядом, тем сильнее она переживала, что он может исчезнуть. — Не знаю, нормальный ли это страх… — Привет, мамочка, — голос Руби раздался неожиданно громко в почти пустой закусочной.       Эмма сухо рассмеялась на это прозвище. — Доброе утро, Руби. — Один горячий шоколад с собой. Уверена, что не нужен второй? Вчера ты дважды заходила, — подмигнула она. — И одного хватит, спасибо. — Так… Ты и Крюк, да?       Эмма вздохнула. После её визита в больницу на прошлой неделе почти все в Сторибруке знали о её беременности. И несмотря на то, что это уже не было горячей новостью, всем непременно нужно было это обсудить каждый раз, когда они её видели, будто это было самой лакомой сплетней. — Да, я и Крюк, — согласилась она с нетерпеливым вздохом. — Что? Теперь ты так просто не отделаешься. У нас ещё не было девичьего разговора по этому поводу, Эмма. Я требую деталей. — Девичий разговор? Детали? — Пират или нет, но этот парень горяч, — сказала она, переходя на шёпот на последнем слове, с многозначительным взглядом. — Так… подробности! — она прислонилась к прилавку, понизив голос. — Ну, какой он в постели? — спросила она с кривой ухмылкой. — Руби! — воскликнула Мэри Маргарет, виновато отводя глаза, пытаясь спрятать любопытство в собственных глазах. — Ну давай же, его ведь нет рядом! — взмолилась Руби. — Какой он? Расскажи хоть что-нибудь. Размер, таланты… Может отсутствие талантов? — усмехнулась она. — Я не собираюсь говорить об этом, — сказала Эмма, но всё же улыбнулась, делая глоток шоколада.       Мэри Маргарет покачала головой, зная, что её дочь останется непреклонной. — Мне нужно ехать в школу, так что сделай мне мой кофе, Руби.       Руби вздохнула и тряхнула головой, намереваясь вызнать информацию в другой раз. — Через мгновение, Снежка.       Эмма посмотрела на часы. — Чёрт, я опаздываю. — Подожди, пока ты здесь. Ты что-то хотела сказать мне, Эмма? — Ох… Нет, все в порядке, — она мысленно споткнулась — желание выговориться снова пропало. — Ты ведь не хочешь, чтобы дети тебя ждали. — Ты можешь поговорить со мной обо всём в любое время, ты знаешь, — заверила её Мэри Маргарет, глядя понимающе. — Я знаю, — она ответила лёгкой улыбкой, — Поговорим позже.

***

— Ты уверена, что хочешь пройти всю дорогу, мам?       Эмма засмеялась. — Там меньше мили. Я уверена, мне это не помешает. Если что, он меня взбодрит, — сказала она, тыкая пальцем в свой слегка округлившийся живот.       Генри посмотрел на неё с сарказмом. — Только не говори, что ты толстеешь. Там просто растет ребёнок. — Да что ты говоришь, малыш? Три шоколадных пирожных в 3 часа утра говорят о другом.       Генри рассмеялся. — Ты съела все пирожные? — спросил он удивлённо. — Они были огромны! — Как ты сказал, это всё ребёнок. — Ну… А что насчёт имени? Нет никаких идей? — Нет, вообще-то, — сказала она, выглядя хмурой. Она не была ещё даже на двадцатой неделе. Ей всё ещё казалось, что времени достаточно. Они с Киллианом пока избегали любых деталей. — А у тебя? — Я ещё не знаю, нужно дождаться, пока не узнаем, кто это.       Эмма кивнула. Они никому ещё не рассказывали, что врач была почти уверена, что у них будет ещё один мальчик. Эмма хотела удостовериться, прежде чем говорить об этом Генри или родителям. Но это не ограждало её от собственных мыслей. — А что Киллиан думает? — Я не знаю, мы не говорили с ним об этом. Почему бы тебе не спросить его самому? — предложила она, представляя его взволнованную реакцию. Он чуть не заработал сердечный приступ, когда она спросила его мнение о том, в каком стиле оформить детскую. «Зачем вообще ребёнку комната в каком-то стиле? У нас же нет чёртова стиля в спальне». — Может мне сказать ему, чтобы вы назвали мальчика Питер или девочку Венди? — ответил Генри, а затем зашёлся в смехе совершенно по-детски.       Эмма закатила глаза, но ничего не смогла поделать с собой и засмеялась вместе с ним. — Да, посмотрим, что из этого выйдет, малыш, — сказала она, потрепав его по волосам.