Две линии

18 недель (2 часть) Боже, я люблю тебя, Эмма.       Эмма ворочалась и крутилась, не в состоянии улечься удобно. Часы показывали три часа утра, и за всё это время она не поспала и часу. Чего нельзя сказать о Киллиане: он спал как убитый рядом с ней.       Она не знала, почему его пьяные слова не выходили у неё из головы. Конечно, он был пьян, и его слова ничего не значили, но она ничего не могла с собой поделать. Она не лгала Нилу, когда сказала, что не позволяет себе даже думать об этом. Эмма очень долго и с завидным успехом огораживала свою душу. Она позволила себе чувствовать с Киллианом, действительно что-то чувствовать, этого она не отрицала. Она позволила себе наслаждаться его обществом и развлекалась мыслью о совместном воспитании их будущего ребёнка, но каким-то образом ей удавалось не думать о таком страшном слове на букву «Л». Но значило ли это, что она ничего не испытывала? Можешь ли ты действительно уберечь себя от любви к кому-то? Каждый раз, когда она отталкивала его, её саму это ранило.       Из тяжких раздумий Эмму вырвал стон с другой половины кровати. Киллиан перевернулся, потирая голову, глаза его были плотно закрыты, будто от боли. Через минуту он снова застонал, наконец открыл глаза и сел. — Ты в порядке? — Это чем-то смахивает на смерть. — Ты с похмелья, воды выпей, — сказала она, ободряюще похлопывая его по плечу. — Прикажи чёртовой комнате перестать вращаться, — проворчал он и осторожно поднялся с кровати, словно всё ещё не доверял своему равновесию. Он поплёлся в ванную, и Эмма услышала сначала, как бежит вода из крана в раковину, а затем звук насильно вызванной рвоты.       Она села, пытаясь заглянуть в ванную и убедиться, что с ним всё нормально, но он закрыл дверь. — Ты там живой, Киллиан? — Ответом ей послужили только новые звуки рвоты и стоны.

***

      Эмма вошла в спальню позже тем же утром и застала Киллиана за тщетными попытками подняться. — Чёрт возьми… — Никаких улучшений? — Спросила Эмма сочувственно, подавая ему стакан воды и две маленькие таблетки. — Вот, возьми это. Должно помочь. — Что это? — Аспирин. Это для твоей головы.       Он скорчил гримасу, но проглотил таблетки и отпил немного воды, закашлявшись. — Пей ещё, у тебя обезвоживание. — Я выпил больше, чем ты за всю свою жизнь, милая, — сказал он, тем не менее делая ещё один глоток. — Ну, я не извергала всё это в раковину прошлой ночью, — он не ответил, — это был ты. — Я помню! — Рявкнул он, раздражённый тем, что она была права. — Я думала, пираты в состоянии удержать в желудке свой ром. — Это… был не ром, а какая-то дрянь под видом рома. — Уверена, это был ром, — поддразнила она, убирая мокрую от пота прядь с его лица. Кожа была бледной и липкой. — Ты выглядишь ужасно. — Ну спасибо, Эмма. Выдай себе медаль за этот комплимент. — Чёрт, какой же ты вредный сегодня. — Это нормально, потому что моя голова сейчас взорвётся, дорогуша. — Ну, ты был уверен в своей неуязвимости вчера вечером, — улыбнулась она, — ты практически напал на меня на пороге дома, говоря что-то о том, что ты волновался и скучал. — Я тебе ничего не сделал? — Быстро спросил он, обеспокоившись. — Я думаю, что смогла бы постоять за себя в схватке с наглухо пьяным пиратом, еле стоящим на ногах. — Всё так далеко зашло? — Очень даже, — ответила она со смехом. — Ты пил с моим отцом. А затем мне пришлось тащить твою тушу в спальню, а ты целовал меня и просил о всяких непристойностях.       Лукавые искорки в его глазах вернулись. — И ты сделала это? — Ухмыльнулся он с любопытством.       Она хотела было закатить, как обычно, глаза, но вместо этого вернула ему усмешку и игриво облизала губы. Ей нравилось видеть его таким беспомощным, когда он не мог сопротивляться. — Я думаю, ты никогда этого не узнаешь, — на это глаза Крюка слегка расширились, но она так ничего и не ответила, и он разочарованно сполз в постели. — Так ты помнишь что-нибудь из прошлой ночи?       Он молчал какое-то время, прежде чем ответить. -…Только пьянку в кафе у Бабули. — Хорошо, — лицо Эммы осветилось облегчением, но она ответила слишком поспешно, — наверное, хорошо, — исправилась она, выдавив улыбку, и погладила его по волосам. — Зачем ты вообще пошёл пить с моим отцом? — Это лучше рыбалки, по крайней мере… Ох, как хорошо, душа моя, — пробормотал он, прижимаясь ноющим лбом к её ладони. — Он звал тебя на рыбалку? — Эмма ничего не могла с собой поделать, и смех вырвался наружу. — Да, да, тебе лишь бы посмеяться, женщина. Вспомни это в следующий раз, когда некому будет держать твои волосы, пока тебя рвёт. — Эй, — она наклонилась и нежно поцеловала его, — поспи немного, тебе станет легче.

***

— Эмма? — Взволнованный голос Крюка донёсся из спальни.       Эмма вздохнула и направилась туда. Уже наступил вечер, и, по всей видимости, её похмельная спящая красавица наконец проснулась. Судя по тому, как звучал его голос, ему было намного лучше, чем утром. — Я здесь, милая.       Его голос привел её в ванную. — О боже, Киллиан! — Воскликнула она, натыкаясь взглядом на его обнажённое тело, как только она открыла дверь. Он стоял в душе. — Как будто ты раньше меня не видела, — проворчал он, возясь с краном. — Чёртов душ снова сломался. — Он не сломался, Киллиан, просто кто-то меня невнимательно слушал, когда я показывала, — она вздохнула, покачала головой и немного отодвинула его, легко включая воду и регулируя температуру. Она понимала его похмелье, но всё-таки настроение его улучшилось. — Видишь? — Спасибо, душа моя, — сказал он, шагая в душевую с благодарным стоном, когда горячая вода коснулась его тела, — присоединишься ко мне? — Нет, спасибо. — Ну, как хочешь, — но как только Эмма отвернулась, он завопил, чуть не плача, — чёрт возьми! Эмма!       Она поспешно обернулась, направляясь к нему, но прежде, чем она успела понять, что происходит, его рука высунулась из-за занавески и затянула её в душ вместе с ним. — Боже мой! Что за фигня, Киллиан? — Прорычала она, одежда в мгновение промокла под горячей водой. — Ты просто обязана присоединиться ко мне, — ухмыльнулся он, притягивая её ближе. — Серьёзно? Отпусти меня, сейчас же. — Давай же, душа моя, — буквально промурлыкал он, вжимая её в своё обнажённое тело, — ты ведь заботилась обо мне, и сомневаюсь, что я самый покладистый пациент. Теперь я чувствую себя гораздо лучше, так дай мне поблагодарить тебя.       Эмма вздохнула, вырываясь из его объятий, и вышла из душа, не обращая внимания на звуки разочарования, доносившиеся из душевой. Она сняла рубашку и, отвернувшись от него, расстегнула лифчик, после чего бросила его на пол. В конце концов, она стянула мокрые джинсы и трусики. Наконец, она повернулась к нему совершенно голая и с лукавой улыбкой на лице. — Ты, правда, думал, что у тебя получится избавиться от всего этого там? — Поддразнила она, становясь обратно под горячие струи. — Ты никогда не перестанешь меня удивлять, милая, — он резко втянул в себя воздух, когда она прижалась к нему, протягивая руку куда-то за его спину, чтобы взять мыло. — Ты знаешь, я занимался любовью в море, но никогда не делал этого здесь, — произнёс он, обнимая её здоровой рукой за талию. — Как насчёт простого принятия душа для начала? Сон пошел тебе на пользу, — улыбнулась она, — ты выглядел как смерть утром. — Я быстро вернулся в форму. — Спал пятнадцать часов, — засмеялась она, мягко натирая его плечи и шею мылом. — Это быстрое возвращение из мёртвых, дорогуша.       Эмма тихо рассмеялась, качая головой и продолжая мыть его. Киллиан смотрел на неё с трепетом. Он не испытывал такого веками. Он не ожидал, что это так затронет его. Всё происходящее было столь же невинным, сколько и интимным.       Не говоря ни слова, Эмма опустила вниз сначала его правую руку, а затем левую, но заколебалась, когда добралась до его запястья. Она всегда подумывала о душе с ним. До этого дня он всегда стеснялся своей левой руки, так что она старалась не касаться этой проблемы. Он даже спал с тонкой кожаной штуковиной, обволакивающей запястье, большинство ночей, а если и снимал, то надевал её утром раньше, чем Эмма просыпалась. Осторожно она обнажила его запястье и почувствовала, как он вздрогнул и зашипел, когда она коснулась гладкой кожи. — Не надо, милая. Не нужно… — Киллиан, это просто ещё одна часть тебя, — сказала она, всё же отпуская его руку, и сразу перешла к груди. Он шагнул к ней и захрипел, когда она начала втирать мыло в волосы на его груди. — Эмма… — Он наклонился, покрывая поцелуями её челюсть и неторопливо спускаясь к шее. Он вжимал её в своё тело, размазывая мыло по её коже. — Боже, ты идеальна, — прошептал он, а потом вдруг опустил свою голову ей на плечо. — Почему ты позволила мне остаться? — Что? — Она оторопела, смущённая внезапной переменой темы. — Киллиан… — Чем я заслуживаю тебя, Эмма? — С чего такие вопросы, Киллиан? Разумеется, я позволила тебе остаться. Мы решили сделать это ради ребёнка, — она вернулась к мытью его тела. — И только? Чтобы заботиться о ребёнке? Как ты можешь хотеть Капитана Крюка? — Я хочу Киллиана. — Почему? Скажи мне, почему, Эмма. Должна быть причина.       Он задохнулся, когда почувствовал её мыльную руку ниже, чем ожидал. Она улыбнулась ему, мягко, но быстро двигаясь вниз и вверх по всей длине, продолжая молчать. Его глаза благодарно закрылись, а Эмма потянулась поцеловать его, не прекращая двигать рукой. Поначалу вполне целомудренный, сейчас поцелуй стал более страстным, после того, как Эмма игриво потянула его нижнюю губу, зарабатывая стон. Она оторвалась от него лишь на секунду, а потом их языки вновь сплелись в медленном, чувственном танце. Казалось, что прошла вечность, а горячая вода всё лилась на них. Киллиан первым прервал поцелуй, но тут же выпустил очередной хриплый стон, вызванный её рукой, скользкой от мыльной пены, что сделало процесс гораздо быстрее, чем обычно. — Эмма, — он прикусил её плечо, чуть толкаясь ей в руку. Она поцеловала грудь мужчины, поглаживая его быстрее, прокручивая рукой, добираясь до конца. — Эмма, остановись, — его голос и тело дрожали от напряжения. — Эмма… Я не хочу… — Но Эмма заставила его замолчать, поцеловав, а через несколько мгновений он буквально закричал ей в рот, впиваясь пальцами ей в бёдра, кончая так, что ему пришлось облокотиться на стенку душевой.       Киллиан тяжело дышал, медленно освобождаясь из её рук и стоя молча ещё с минуту. — Что это было, милая? — Спросил он после того, как отдышался. — Думаю, мне нужно поблагодарить тебя?       Эмма улыбнулась и пожала плечами, выжимая гель из бутылки. — Повернись, я помою твою спину, — на это Киллиан усмехнулся и послушно повернулся, через плечо поглядывая на неё удивленными глазами, будто собираясь что-то сказать. Лицо его имело то же выражение, что и прошлой ночью. — Чёрт возьми, Эмма… — Что? — Господи, женщина, не заставляй меня произносить это снова, — он поморщился и отвернулся, подставляя голову под струи воды. — Произносить что? — Ничего, душа моя.       Несколько минут спустя они, обернувшись полотенцами, вернулись в спальню, чтобы переодеться. — Что это было, Эмма? — О чём ты? — Она стащила полотенце и начала вытирать волосы. — В душе, — он вопросительно поднял брови. — Так ты не в курсе? Я думала, это не первый раз, когда я довела тебя до оргазма, — пошутила она, с лёгким сердцем толкая его, чтобы самой подойти к комоду. — Эмма, поговори со мной! — Я разговариваю с тобой, Киллиан, — сказала она, надевая шёлковую сорочку. — Нет, не разговариваешь, — он схватил её за предплечье и повернул к себе лицом. — Ты так и не ответила мне, зачем я тебе здесь? Что на самом деле я даю тебе, Эмма? Ты так много делаешь для меня, а я… — Киллиан, это партнёрство. Мы делаем что-то друг для друга. — Да уж конечно. — С чего вообще ты начал всё это? Я думала, мы вполне счастливы, — она наконец позволила своим стенам дрогнуть, пуская сердце в отражение своих глаз. Он набрал в грудь воздух. — Душа моя, ты не сказала мне того же. — Не сказала чего? — Ты знаешь, чего! Ты думала об этом весь день, Эмма. Ты просто легла спать. Ты не сказала то же самое. Зачем вообще всё это, если ты не… чувствуешь что-нибудь? Тогда что я даю тебе? Или всё это только ради удобства?       Эмма моргнула, осознавая, о чём он говорит и почему вёл себя так странно. — Киллиан, ты был пьян… И я начинаю думать, что ты до сих пор пьян. — Ты была рада, что я ничего не помню. — У нас уже был этот разговор, — напомнила она ему, думая о той ссоре в ночь, когда он впервые остался ночевать после того, как она сообщила ему о беременности. — Был ли? — Киллиан. — Это всё, что ты можешь сказать, Эмма? Иногда мне кажется, что ты боишься чувств ещё больше меня. — Я не боюсь. — Тогда зачем так усердно избегать разговора? Ты прячешься за сексом, Эмма. Я достаточно поднаторел в этом, потому сам всегда так делал, так что с лёгкостью могу понять, когда ты это делаешь.       Она виновато замолчала. — Мы с чувствами не очень-то ладим, Киллиан. Это нелегко для меня. — А для меня, думаешь, лёгко?! Чёрт побери, Эмма, как ты умудряешься сводить меня с ума все время? Почему ты так действуешь на меня? Я понятия не имею, что мне с тобой делать, ты просто…       Эмма поцеловала его без предупреждения, зарываясь руками во влажные волосы, прижимаясь к его обнажённой груди. — Я тоже люблю тебя, Киллиан, — прошептала она еле слышно.