People Error

      С тех пор, как они стали встречаться, Акире лишь дважды хотелось ступить на порог квартиры Мацумото. Первый раз, когда он собирался порвать с вокалистом пару недель назад, а второй - прямо сейчас. Тогда басист не смог сказать «нет». А сейчас он, не сомневаясь в себе, собрал всю волю в кулак. Теперь у него была мотивация. Но у Акиры продолжало болеть в груди, разрывая на части. Таканори весьма удивился его приходу, вопросительно вскинув брови и поджав губы. Но удивление длится недолго, прежде чем мужчина изменился в лице, прислонившись к дверной раме и пренебрежительно разглядывая басиста. Они оба знали, что когда-нибудь это случится. Вопрос был лишь во времени. — Я не хотел делать тебе больно, — начал Акира, чувствуя першение в горле от подкатывающего комка слёз. Вокалист тяжело сглотнул, на миг прикрывая глаза, прежде чем вновь распахнуть их, фокусируясь на блондине. — Ага. — Я-я никогда…Никогда не думал причинить кому-то вреда, — словно выжимая из себя слова, бормотал басист, крупно дрожа. — Знаю, — более уверенно отвечает Таканори. Хотелось сказать что-то еще, выговориться, но слова казались столь лишними, ненужными в данный момент, и он промолчал, поежившись и скрестив руки на груди. Было невероятно холодно. — Чёрт, давай зайдем внутрь, пока ты окончательно не околел, — теплая ладонь касается руки Мацумото, потащив за собой в квартиру и тихонько прикрыв дверь. Вокалист еле шевелил ногами, будто находясь в тумане, но хорошо, что Акира решил взять ситуацию в свои руки. Басист ощущал лихорадочный тремор худощавого тела Таканори, который, похоже, пытался перебороть себя. Вот только от чего - непонятно. Диван казался мягче обычного, затягивая в пучину воспоминаний, связанных с ним. Словно уговаривал остаться здесь навсегда, спрятаться от всего мира. Но от самого себя и своих ошибок спрятаться невозможно. — Я всё испортил. Мацумото присел на краешек журнального столика перед Акирой, слегка касаясь его коленей своими, таким образом слегка успокаивая. И этот невинный жест лишь делал больнее, ведь Таканори должен был на него накричать, должен был вышвырнуть из дома и пригрозить никогда не возвращаться. Иногда просто поражало, как вокалист заботился об остальных, прячась за маской равнодушия. В случае чего, Така всегда был самым сострадательным и поддерживал, как только мог. Однажды, когда Акира признался ему в своих чувствах, вокалист поведал о своей неумолимой тяге к общению. И именно это каждый раз напоминало Таканори, что есть те, кто разделяют его мечты; те, кто будут сражать с ним и за него. И поэтому это касание многое значило не только для Акиры, но и для самого Мацумото. — Ты его любишь? От внезапного вопроса у Акиры болезненно свело желудок, заставляя напрячься сильнее. — И давно ты об этом знаешь? — поинтересовался он. Но это не был вопрос, как вокалист узнал обо всём. Конечно же, Така знал, но продолжал закрывать глаза на явное. — Мы разговаривали вчера после репетиции. И его весьма задело, что на мне была твоя рубашка. К тому же…у него не особо получается хранить секреты. — Он рассказал тебе? Мацумото покачал головой. — Да всё и так ясно. В последнее время ты несколько отдалился от меня, приходя и уходя с репетиций вместе с ним. Я бы еще раньше заметил, если бы хотел. — Прости. — Мне не нужны твои извинения, Акира. Понимаю, что ты не хотел никого обидеть. Я не говорю, что в этом нет твоей вины, хотя так оно и есть, и я не собираюсь тебе лгать. Да, мне больно и чертовски обидно, но я не нуждаюсь в твоих извинениях. Не сейчас. Басист кивнул, собирая навалившиеся мысли воедино. Не то, чтобы извинения Акиры не к месту, просто сам Мацумото не был готов их услышать, принять всё, как должное, и успокоиться. Таканори ценили в основном за честность, немного противоречащую с саркастической натурой. Но он всегда был настоящим. Да, частенько прятал эмоции от остальных. Но чтобы полностью отрицать их - да никогда в жизни. И он никогда не скажет, что всё нормально, пока проблема реально не решится. — Я не… — Така замер, глубоко вдохнув, надувая щеки на выдохе. — Не хочу знать, что произошло, как, когда и почему. Не хочу… Голос вокалиста утих, а взгляды мужчин словно намертво прилипли друг к другу. У Таканори красные глаза. И от этого он выглядел сильно уставшим. Когда-нибудь, когда боль утихнет и перестанет ранить, Мацумото обязательно расспросит обо всём. По крайней мере, именно так казалось басисту. Он не знал, будет ли готов ответить, да и вообще, когда это произойдет. Но, в итоге, так или иначе случится. В течении многих лет дружбы и общения, Акира заметил, что Така, на самом-то деле, был весьма предсказуемым. Определенно импульсивным и безрассудным, но блондин научился это предвидеть. И с этой точки зрения, у них были хорошие отношения. — Ты не ответил на мой вопрос. Любишь его или нет? Теперь уже было слишком поздно врать и пытаться найти достойную отговорку. Акира пришел сюда, дабы быть честным, по крайней мере, Таканори заслужил правды, в конце концов. Но басист и слова не мог выговорить, абсолютно растерявшись, поэтому вновь кивнул. В этот момент жутко хотелось взять Таку за руку, переплетя пальцы, и почувствовать мягкую кожу ладоней с небольшими мозолями от гитарных струн или изнурительного написания текстов. Акира нуждался в этом. Но не мог дотронуться. Нельзя. — Всё кончено, да? — бессмысленно вопросил он. Вокалист медленно покачал головой, дав волю слезам, капающим по щекам. И, как ни странно, больше всего Акира боялся именно такой реакции. Прошлое, увы, уже не вернуть. — Но группа не распадется, — отвечает Така, немного подбадривая Сузуки. Акира, по своей натуре, был недоверчивым пессимистом, но Таканори полюбил в нем именно эту черту. Хоть какая-то стабильность в таком непостоянном характере басиста. Блондин никогда не понимал нелогичное мышление Мацумото. И если уж он во что-то не верил, то и остальные, как считал Акира, поддержат его. — Я не сдамся, — продолжил вокалист. — Это не конец. И он, конечно же, был абсолютно прав. Нужно было думать о группе, ведь именно благодаря ней ребята держались все вместе, не опуская рук. Таканори существовал только ради этого, искренне мечтая лишь о музыке и вдохновлять остальных творить её. Жил, чтобы упорно достичь своей цели. Жил, чтобы научить мечтать других. Вся группа держится лишь на нём. Стоит Таканори уйти - и всё пойдет ко дну. — Я скучаю по своему лучшему другу, — прошептал басист. Мацумото кивнул, горько улыбнувшись. — Последние полгода я тоже по тебе скучал, Акира. В душе Таканори распалялась та же горечь, что в голосе. Ведь еще с самого начала их отношения были обречены на провал. — Мы же продолжим дружить, да? Пообещай мне, — в отчаянии выпалил блондин. — Не могу, Аки. Знаешь же, что не могу. Не то, чтобы вокалист не хотел этого или же злился на басиста за всё. Просто… Таканори никогда не давал обещаний, которые бы не смог сдержать. Акира опять закивал, отрывая взгляд от карих глаз вокалиста. Взор невольно пополз вдоль гостиной, всматриваясь в спальню, где было проведено вместе так много бессонных ночей… Воспоминания вмиг нахлынули, накрывая с головой. Таканори, на удивление блондина, перестал спрашивать насчет Ютаки. Но только чтобы не причинить себе еще большей боли. — Никогда не перестану любить тебя, — шелестит губами Сузуки, чувствуя, как Така заметно напрягся. — Я…думаю, ты должен об этом знать, и хоть просил ничего не объяснять, но…дело отнюдь не в тебе. И едва взгляды мужчин встретились вновь, басист видел всю ту боль в глазах Мацумото, налитых слезами. Но теперь совесть перестала грызть Аки. Они подолгу сидели в тишине, склонив головы и прижавшись друг к другу лбами. Теперь между ними будут лишь приятельские отношения, не более, и больше не испытать такого единения друг с другом. — Мне надо идти, — с сожалением молвит блондин, приподнявшись и судорожно потерев ладони о бедра. — Я…ммм…соберу твои вещи. На выходных можешь прийти, забрать, — неуверенно начал Така, провожая Акиру. Тот остановился, еще раз оборачиваясь к вокалисту. — Скоро увидимся? — Ага, — не медля, отвечает Мацумото, вызывая слабую усмешку на лице Сузуки. Не сказав ни слова, он развернулся, покидая квартиру Таканори со слезами на глазах.

***

      Сделав глоток, ударник выругался, оставляя чашку на стол. Жидкость обжигала губы, и так уже трижды за пять минут, как Ютака пытался выпить чаю, всякий раз чувствуя жжение кипятка. Мужчина шумно выдохнул, подойдя к раковине и вылив содержимое чашки, и набрал теплой воды из-под крана. Вкус, по правде, никакой, но это особо не волновало - Лидера сильно мучила жажда. Время не такое уж и ранее, и, судя по освещению в комнате, около 10 часов утра. Обычно, Ютака не залеживался так долго в постели. Но, тем не менее, он был выжат как лимон, намаявшись от кошмаров. А в мыслях лишь вчерашняя стычка с Такашимой. Давненько ударника так не колотили. Он подошел к зеркалу, рассматривая повреждения. Да уж, спрятать такое будет весьма трудно. Но не то, чтобы сама драка не выходила из головы, просто Ютака не переставал думать о разговоре, случившемся после неё. О том, как кардинально изменилось отношение к Койю и его несдержанности. Ударнику не нравились персоны с таким вспыльчивым характером, да и он сам старался держать себя в руках. Также, тогда Ютака впервые признался кому-либо, что любит Акиру. Акира. Сердце внезапно ушло в пятки, и шатен схватился за живот, скрючившись и чувствуя накатывающую тошноту. Во рту вновь страшно пересохло, и было такое ощущение, что волосы на затылке встают дыбом. Что-то не так. И он это знал. Вдруг захотелось позвонить басисту, но Ютака тут же отмахнулся от сей затеи. Нужно было выждать время и успокоиться, прежде чем разговаривать с Акирой. Иначе будет только хуже. Он думал над тем, что же происходило до злополучной ссоры, пытался вспомнить: может что-нибудь забыл? А, ну да, конечно. Наверняка телефон. Такое случается уж не в первый раз. Ютака глубоко вдохнул, успокаивая себя, что все нормально. Он завтра поедет в студию, на репетицию, и тогда его заберет. Хотя и не очень-то хотелось туда ехать. Маловероятно, что Акира или Така придут пораньше, да, в любом случае, и нечего на работе выяснять отношения. Тошнота понемногу утихала. Ударник потянулся к кружке с водой и рядом с ней замечает мобильник. Волнение вновь нарастало. Не прошло и минуты, как телефон зазвонил, назойливо вибрируя на столе. Это Койю. — Алло? — Ютака? — в трубке послышался голос, который шатен явно не ожидал услышать. — Юу? Почему ты звонишь с номера Койю? — Нам только что позвонили из больницы… Эта фраза ударила в голову ударника, словно тонна кирпичей. В легких не хватало кислорода, в горле ужасно запершило, а желудок болезненно затрепетал от паники. И…Ютака подозревал, о ком сейчас пойдет речь. — Акира попал в аварию.