Под песню лириума

      Стрелка механических часов медленно перевалила за полдень, неотвратимо продолжив отсчитывать время.       Послеобеденное солнце, уже не опаляя, мягко согревало шумные улицы Минратоса. На каменной пристани кричали моряки и бранились торговцы, доставившие в столицу по морю новые диковинные товары и недовольные повышением таможенных пошлин. Многолюдный рынок гудел как рой пчёл — местные зазывалы громкими выкриками старались привлечь внимание разношёрстных покупателей, не поленившихся с раннего утра отправиться за покупками. По широким дорогам, вымощенным пожелтевшим от времени камнем, то и дело проезжали в разные стороны гружёные телеги и лёгкие прогулочные коляски — смиренно опуская глаза, люди расступались, издали завидев великолепные кареты минратосской знати с золотыми гербами Империи на лакированных дверцах.       В поместье Данариуса — одного из самых уважаемых магистров в столице — было на удивление тихо. Пугающе тихо.       Вся прислуга в доме держалась тише воды ниже травы, стараясь без крайней необходимости лишний раз не появляться в коридорах; охрана внимательно следила за каждым входом и выходом, тщательно проверяя всех, кто собирался зайти или выйти; окна во всём доме были плотно зашторены, не пропуская в помещения дневной свет... за исключением одного.       Лучи солнца всё так же проникали в комнату через узорчатый витраж, неясными фиолетово-зелёными пятнами скользя по шелковому покрывалу на постели Лиссаны, где она сама, лёжа на животе, медленно листала потрёпанный том внушительных размеров. Вокруг кровати были разбросаны ещё несколько книг, кое-где специально открытых на нужной странице. Всё это — те немногие труды о целительстве, что ей удалось отыскать в своей комнате.       — Не может такого быть, что это все, что тут есть... — Лиссана захлопнула справочник по лечебным зельям. — Теория, теория... Этого мало...       Перевернувшись на спину, она раскинула руки в стороны и уставилась на расписной потолок.       Порывшись в своей памяти, магесса пришла к выводу, что до этих пор целебной магией она не интересовалась вообще ни в каком виде — в Тевинтере это было не самое популярное направление для исследований, что, к сожалению, означало, что превращать теорию в практику ей придется самостоятельно. Кроме того, нужно было как можно скорее найти библиотеку, а в крайнем случае — попробовать проникнуть в личные покои Данариуса: может быть, там найдётся хоть что-нибудь, что поможет ей быстрее освоить этот непростой вид магического искусства.       — Даже совета не у кого спросить. Сомневаюсь, что самостоятельно сумею найти учителя, — Лиссана перевела настороженный взгляд на дверь и нахмурилась.       После того как она, в порыве необузданных эмоций предложила Фенрису заключить сделку, в глубине души ни на что не надеясь, в столовую робко зашла взволнованная Аша, предложив сопроводить девушку обратно в её покои. Лиссана согласилась, но тот факт, что перед уходом рабыня что-то тихо передала эльфу, её обеспокоил. Ведь после этого Фенрис, побледнев, резко вышел из зала, исчезая в глубине полутемных коридоров.       Лиссане всё это очень не нравилось. Возможно, её параноидальный папаша после их недавнего разговора заподозрил что-то неладное, или, того хуже, Адриана рискнула начать против неё настоящую войну, а Фенрис нехотя станет своеобразным рычагом давления на магессу.       — Думай, голова, думай, — в отчаянии прошипела девушка и жалостливо зарылась лицом в подушку, накрываясь скомканным одеялом. — Надо быть бдительной, надо быть осторожной... здесь слишком опасно, чтобы вести себя необдуманно... — глухо повторяла она, ворочаясь среди превратившегося в бесформенную кучу постельного белья. От внезапного приступа самобичевания её отвлёк тихий стук в дверь. — Д-да?       — Г-госпожа, с вами всё в порядке? — маленькая эльфийка, настороженно озираясь, медленно переступила порог. — Вам что-нибудь нужно?       — Я-я... н-наверное, нет, ничего, — Лиссана откинула с себя одеяло и устало спрятала лицо в ладонях. — Только если... я знаю, что прошу много, но... постарайся, умоляю, не смотреть на меня... так.       — К-как именно, госпожа? — в ужасе прошептала девочка.       — Как на чудовище, — ответила Лиссана, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ком, а глаза вновь наливаются влагой.       Прошло лишь несколько часов с момента её пробуждения в этом проклятом поместье, а на плечи девушки уже вылилось столько информации, что мыслительные процессы отказывались функционировать, а истощенная нервная система могла полететь к чертям в любой момент.       — Я-я... я бы не посмела, госпожа, — эльфийка побелела и, казалось, сейчас шлёпнется в обморок, — П-прошу прощения...       — Нет, дело... не в этом, — Лиссана чувствовала, как сердце наполняется раздражением и злостью, пока мысли сумбурно метались в голове, вызывая лишь головокружение и боль районе затылка.       Ощущение, что рядом с ней вечно кто-то был, нервировало. Она почти физически осязала, как некто бесшумной тенью стоял поблизости, словно поджидая, когда девушка окончательно сойдёт с ума, когда перестанет контролировать своё сознание и будет готова на любые жертвы. Лиссане казалось, что её проблемы не имели решения. Ей было до банального страшно, как бы сильно она не бахвалилась. Хотелось убежать, спрятаться, заснуть, а, открыв глаза, оказаться дома, там, где все обыденно и знакомо.       — Аша, я... — начала девушка, чувствуя, как от тошноты начинает кружится голова, — Отведи меня в библиотеку... пожалуйста.       Ей нужно было отвлечься, хотя бы ненадолго. Забыться в бесконечных книжных рядах, сосредоточить сознание на таких банальных вещах, как чтение и анализ написанного. Заодно, если повезёт, она сможет отыскать хоть что-нибудь, что поможет ей чуть глубже разобраться в причинах её странного... перерождения?       — К-конечно, госпожа, — пискнула рабыня, испуганно пропуская магессу вперёд.       По дороге в нужный зал Лиссана решила чуть подробнее разобраться в сути происходящего вокруг неё. Память прошлой владелицы тела была полна несвязанных с собой фактов, но главные вопросы оставались без ответа. Например, девушка прекрасно помнила свой возраст, любимые предпочтения в еде или где она хранила свои деньги на карманные расходы. Но совершенно ничего не знала о политической и военной обстановке в мире в целом и в Тевинтере в частности. Она также не имела представления, кто входил в постоянный круг её общения, чем она занималась в свободное время и ещё многое другое. Но начать заново познавать мир вокруг себя она решила с банального.       — Аша, напомни мне... какой сейчас год?       — С-сейчас 26 год Дракона, госпожа. Конец облачника*.       Лиссана внезапно вздрогнула и зашлась глухим кашлем, словно из лёгких вышибло весь кислород. Как она сказала? 26 год Дракона?       Шестерёнки в голове, казалось, сейчас сломаются, настолько усиленно девушка копошилась в своей памяти, выуживая оттуда каждую кроху драгоценной информации. Это значит, что она оказалась в Тедасе за четыре года до начала Пятого мора... и за три года до сражения с кунари на Сегероне, где у Фенриса появится возможность впервые почувствовать вкус свободы, а впоследствии – сбежать.       Ощущения от полученной информации оказались... неоднозначными. С одной стороны, теперь Лиссана более ясно понимала, сколько конкретно времени у неё оставалось, чтобы суметь заручиться поддержкой и доверием Фенриса, попытаться вытащить его из этого ужасного места и сменить вектор его судьбы, но с другой... а вдруг её внезапное появление в этом мире нарушит ход чего-то важного? Не станет ли её вмешательство фатальным для окружающих? Сможет ли она, зная события будущего, хоть как-то помочь избежать катастрофы?       Нет, стоп!       Как бы цинично это сейчас не звучало, но остальной мир пусть подождёт. Было и так понятно, что она не сможет повлиять на все. Но одну жизнь изменить к лучшему уж точно сумеет.       Когда Лиссана проходила очередной коридор, до её ушей вдруг донёсся непривычно громкий, хлёсткий и резкий звук. Он мрачным эхом отражался от стен, заставляя неприятно ёжиться всем телом. Девушка остановилась, жестом призвав Ашу не задавать вопросов. Спустя пару минут звук повторился. Он был похож на свист хлыста, которым возница подгоняет лошадей, но казался чересчур... грубым. Озлобленным.       А следом... крик. Еле сдерживаемый, глухой, но крик. Затем удар, вновь удар, болезненный стон...       Этот до ужаса знакомый голос...       Магесса, внезапно осознав происходящее, начала судорожно ловить ртом воздух, чувствуя, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Там, дальше по коридору, за одной из широких дубовых дверей, происходило что-то кошмарное.       Её парализовало.       Нечто – темное, тягучее и властное, – оплетало девушку с ног до головы, заглядывало в самые потаенные уголки её души и бесстыдно копошилось во всей той гнили, что она успела натворить за свою жизнь. Откуда-то изнутри поднимался... гнев. Необузданная ярость смешивалась с обидой и отвращением. Все те чужие эмоции, что нынешняя Лиссана с таким упорством глушила в себе, вспыхнули с новой силой, сплетаясь с её собственными – не менее яростными и жестокими.       — Создатель, нет... — только и сумела выдавить из себя Лиссана, прежде чем стремительно рвануть вперёд.       Сознание магессы начало подкидывать ей самые ужасные картины, которые только могло выдумать человеческое воображение, хотя настойчивый шёпот здравого смысла подсказывал, что сейчас ей было просто необходимо сохранять холодную голову. Срыв – худшее, что могло произойти.       Но Лиссана, обезумевшая от злости, упорно игнорировала логику и факты, продолжая бежать, спотыкаясь о непривычно длинный подол своего платья.       Свист рассекающей воздух плети и болезненные стоны резанули слух с новой силой, стоило девушке лишь свернуть за угол. В горле тут же встал тяжёлый ком, мешая нормально дышать, а ноги внезапно налились свинцом, отказываясь делать последние шаги. Какая же она слабачка.       — Госпожа, прошу, вам не стоит туда заходить, — запыхавшаяся Аша съёжилась, не менее отчетливо понимая, что сейчас творилось за закрытой дверью.       Лиссана не ответила.       Пытаясь совладать с очередным приступом тошноты, она, дрожа, опёрлась рукой о стену. Голод, стресс и страх смешались воедино, делая положение девушки просто невообразимо паршивым. Перед глазами замелькали цветные круги. Руки онемели, а дышать стало ещё труднее. Ещё чуть-чуть и она бы наверняка потеряла сознание прямо здесь, на мраморном полу.       Но следующий приглушённый крик стал последней каплей, заставившей засунуть свои страхи куда подальше. Зажмурившись, она резко втянула носом воздух и, решительно надавив на ручку двери, практически ввалилась в комнату.       — Немедленно перестань! — магический барьер окружил Фенриса мгновенно, не дав плети в очередной раз обжечь иссечённую, окровавленную спину. Едва коснувшись полупрозрачной защиты, кнут вспыхнул и рассыпался в чернеющий пепел.       Адриана, всё еще замахиваясь над скорченной фигурой раба, удивлённо отступила от него на шаг и озлобленно обернулась к Лиссане, которая, прислонившись локтем к дверному косяку, судорожно пыталась сфокусировать на ней взгляд. Магия вырвалась слишком стремительно, вызвав у магессы сильное головокружение, а запах крови, пропитавший, казалось, каждый сантиметр помещения, отнюдь не способствовал хорошему самочувствию.       — Т-ты... что ты творишь? — сквозь плотно сжатые челюсти прошипела Лиссана, делая дрожащий шаг навстречу Адриане. — К-как ты вообще посмела? — злобно выплюнула она той в лицо, не в силах опустить глаза на полубессознательное тело эльфа.       — Я всего лишь наказываю это грязное отродье, — скривившись, ответила ученица Данариуса. — Он посмел проявить дерзость в отношении своих господ... и, к тому же, — внезапно девушка томно вздохнула и мягко провела рукой по шее Лиссаны, где темнел пока ещё еле заметный отпечаток чужой ладони, — Он причинил тебе боль. Такое нельзя спускать с рук. Мастер Данариус тоже согласен со мной.       Лиссана буквально физически почувствовала ту пощёчину, которую ранее столь несправедливо словил Фенрис. Жгучая ненависть к Адриане на секунду одурманила её разум, позволяя фантазии разгуляться, придумывая самые ужасные и изощрённые из существующих способов мести.       — Ты, грязная, трусливая шавка, — до боли сжимая кулаки, магесса изо всех сил старалась усмирить свой гнев. Она ощущала, ещё немного и случится непоправимое. Шёпот, доносившейся, казалось, из каждого угла, становился все громче и настойчивей. Игнорировать подстрекательства и чужие слащавые речи становилось почти невозможно.       Унизь её, растопчи, брось себе под ноги. Ты лучше. Ты выше. Ты сильнее.       — Ты, прогнившая до костей ведьма, не достойна даже рядом со мной стоять, — брезгливо отшвырнув руку Адрианы, угрожающе сказала Лиссана, — Ты не достойна ничего, даже подъедать дерьмо за свиньями.       Убей её. Грязно, кроваво, безобразно. Разруби её тело на кусочки. Размозжи череп, вскрой брюхо. Убей сладко, убей страстно...       Она замахнулась, желая вложить в этот удар всю свою ненависть и весь накопившейся за день стресс. Каждая клеточка её тела пылала, а глаза, замыленные мутной дымкой безумия, не видели перед собой ничего, кроме своей жертвы.       И только тихий, мучительный вдох пришедшего в сознание Фенриса отрезвил разум Лиссаны. Вместо удара она нежно, почти интимно пригладила чёрные волосы магессы, заправив непослушную прядь ей за ухо, а затем медленно и хладнокровно сдавила пальцы на её шее. Магия девушки, словно лоза обвивала комнату и каждого, кто в ней находился, электризуя воздух, делая его густым и тягучим. Адриана стояла, припаянная к одному месту, и испытывала при этом непривычную для нее гамму эмоций: от первородного гнева до зависти. Бесконтрольная сила оппонентки подавляла и усмиряла, заставляла Адриану подчиняться, и ту это невообразимо бесило. Та, которая ещё вчера без помощи была не в состоянии сотворить даже самое простейшее заклинание, сейчас смела идти против ученицы самого Данариуса. И плевать она хотела, что эта выскочка была его дочерью.       Но вслух Адриана не сумела произнести ни слова. Горло будто стянуло железным жгутом, заставляя остервенело дышать через нос.       — Уходи... уходи немедленно, пока я не убила тебя собственными руками... — угрожающе прошептала Лиссана, с отвращением отпуская шею магессы, — Можешь даже нажаловаться отцу, но не смей попадаться мне на глаза.       Адриана, трясясь от гнева, лишь бросила полубезумный взгляд на девушку, жадно вдыхая воздух сквозь плотно сжатые зубы. Тело, будто одеревенев, не желало приходить в движение. И лишь позже до девушки дошло, что виной тому был банальный страх.       — Тебе что, нужно повторять дважды?       Голос Лиссаны, холодный и низкий, пробирал до костей, и Адриана, ведомая инстинктом самосохранения, покинула комнату так быстро, как только смогла. Её кровь бурлила от злости, она искренне желала отомстить и в прах растоптать эту заносчивую девицу, что внезапно почувствовала себя всесильной. Месть за унижение будет сладкой и непомерно жестокой.       Сама же Лиссана еще некоторое время приводила свои мысли в порядок, пытаясь одновременно совладать с безудержной яростью и диким страхом наконец взглянуть на Фенриса. Её душили жгучий стыд и страх увидеть кровь на его теле. А чужой шёпот все ещё отголосками гулял по комнате, хотя больше и не так сильно давил на сознание, чтобы подчиняться ему. Внезапный упадок сил застал врасплох, и Лиссана грузно осела на пол, больно ударившись коленями о камень. Магия забирала слишком много сил у неподготовленной к таким перегрузам девушки: пусть маны теперь и было немерено, но совладать с таким количеством было крайне сложно.       Запах крови дурманил. Он был тошнотворно-сладким, таким манящим и желанным, что девушке становилось страшно. Нечто внутри неё жадно тянулось к силе, сокрытой в этой алой жидкости, подстрекая магессу к действию. Девушке стоило лишь протянуть руку и получить всю её без остатка. Без усилий. Без последствий.       Лиссана, дрожа, стыдливо закрыла лицо руками. Её плечи начали мелко подрагивать от накатывающих рыданий. Эти гадкие, грязные мысли нехотя лезли в её голову, копошась в сознании, словно трупные черви. Отличать реальность от кошмара становилось все труднее.       — Пусть кто-нибудь придёт, пожалуйста... — в панике зашептала девушка, — Умоляю... Аша! Аша, ты здесь?!       Но на её крик никто не отозвался. Чувство безысходности и одиночества изъедало изнутри. Внезапное ощущение дежавю пробрало до костей. Она уже испытывала похожие эмоции. Однако... какая именно она?       — Мне страшно... мне так страшно... — сказала Лиссана, беспомощно обнимая себя руками за плечи, — Я не справлюсь одна...       Тошнота становилась невыносимой. Обжигая горло, ядовитая желчь раздражала рот и язык. Лиссана начала кашлять, тщетно стараясь избавиться от боли в гортани. От слез заложило нос, а, дыша через рот, девушка лишь усугубляла головокружение. Время злостно утекало сквозь пальцы, и магесса всё-таки заставила себя наконец взглянуть на Фенриса и ужаснулась.       Спина эльфа превратилась в сплошное кровавое месиво. Глубокие рваные раны жутко кровоточили и, начинаясь с шейных позвонков, доходили до самого копчика; кожа во многих местах лопнула, обнажая пульсирующее, израненное мясо. Белоснежные волосы, ворсистый ковер вокруг, холодные плиты мраморного пола — всё было забрызгано алой кровью, источающей солоноватый запах железа.       Фенрис лежал на полу, не в силах пошевелиться, пытаясь отвлечься от адской боли, заставляющей терять сознание; перед глазами всё плыло, в ушах раздавался дикий звон. Волнами накатывал то пульсирующий жар, окутывая израненное тело зыбким теплом, то резкий, леденящий холод; взгляд окончательно расфокусировался, подёрнувшись густой белой дымкой.       — «Данариус наверняка сможет помочь ему. Вылечит его. Своего любимого волчонка,» — с отвращением подумалось Лиссане.       — Только не он, — тут же хрипло пробормотала девушка, — Это чудовище не прикоснется к тебе. Не сейчас.       Лиссана медленно подползла к Фенрису ближе, сильнее сжав веки. Запах крови, казалось, въелся в каждую клеточку её тела. От напряжения сводило спину, а вдоль позвоночника то и дело пробегал колючий табун мурашек, заставляя выгибаться в пояснице, словно через тело проводили электрический ток.       — «Что мне делать, Создатель?» — испуганно пронеслось в голове у девушки, начинающей потихоньку впадать в панику. Она не имела абсолютно никакого представления о том, как хотя бы минимально помочь эльфу. Унять боль. О его полном лечении даже и речи не шло.       — Фенрис, пожалуйста, держись, — всхлипывая, пролепетала Лиссана и осторожно коснулась его ледяных пальцев, — Я помогу тебе. Клянусь, я помогу.       Сосредоточиться было практически невозможно. Навязчивый шёпот неизвестных существ, незримо находящихся в комнате, пусть и стал в разы тише, но не замолк окончательно. Магесса знала, что стоит ей лишь на мгновение потерять бдительность, пути назад уже не будет. Она чувствовала себя беспомощной раненой ланью среди голодных хищников, готовых в любой момент растерзать её на куски при малейшей ошибке.       Фенрис тихо застонал, предприняв неуверенную попытку подняться, но мучительная слабость и сильное головокружение не позволили ему даже приподнять голову. Находясь на грани очередного обморока, он смутно понимал, где находится, и кто сейчас рядом с ним. Сквозь запах крови он едва улавливал легкий знакомый аромат лаванды, но сознание отчаянно сопротивлялось и упорно не желало вспоминать, кому же он принадлежит.       Осторожные прикосновения к коже и волосам давали эльфу понять, что сейчас он находится в относительной безопасности. Глаза по-прежнему застилала пелена; не в силах ничего разглядеть перед собой, Фенрис уже начинал думать, не ослеп ли он совсем.       А Лиссане тем временем ничего не оставалось, кроме как молиться. Она осторожно держала перепачканные кровью руки над израненным телом эльфа и тихо шептала молитвы - несвязные, сумбурные, банально взятые из головы, но искренние.       И тут, неожиданно, нечто - тёплое и светлое, - осветило дрожащие ладони девушки нежным зеленоватым цветом. Лиссана, забыв как дышать от удивления, была уверена, почти физически ощущала, как некто крепко держал её за плечи, безмолвно поддерживая и направляя. Но магесса не смела повернуть голову к призрачному спасителю, боясь развеять, спугнуть этот робкий магический свет.       В то же самое мгновение, как магия коснулась Фенриса, все его истерзанное тело будто сжало в тиски, будто по израненной плоти прошлись раскалённым металлическим хлыстом; эльф истошно взвыл, содрогаясь в конвульсиях.       Сквозь набатом звучащий в голове оглушительный звон до его слуха донеслись чьи-то сдавленные всхлипы и извинения; и боль стремительно пошла на убыль. Немного прояснившийся взгляд уловил странное зеленоватое свечение, бледное и трепещущее. В теле появилась долгожданная легкость: пропали давящая на грудь тяжесть, расползающаяся по спине режущая боль, жуткий свист в ушах и, наконец, этот тошнотворный металлический запах. Комнату заполнил нежный аромат лаванды и другой, чуть резковатый, хвойный. Эльф настолько растворился в нём, что забыл обо всем на свете. Его охватила волна облегчения; измученное тело предпочло отключиться, попытавшись хоть как-то избавиться от пережитого стресса.       Лиссана в растерянности наблюдала, как жуткие ссадины начали медленно затягиваться на смуглой коже парня. Сочащиеся кровью раны на спине постепенно зарастали, превращаясь в некрасивые борозды рванных шрамов.       Медленно втянув ртом воздух, магесса настороженно перевела взгляд на свои руки, всё ещё слабо испускающие тусклый свет. В успех верилось с трудом.       — О, Создатель, получилось... — неуверенно улыбнувшись, она вдруг почувствовала, как по щекам ручьём потекли слезы.       Повинуясь внезапному импульсу, она резко развернулась, надеясь уловить присутствие того волшебного создания, что помогло ей в столь трудную минуту, - но за её спиной, ожидаемо, никого не оказалось.       Лицо же эльфа вдруг сморщилось, и он протяжно вздохнул, расслабляя мышцы. Лиссана позволила себе аккуратно провести кончиками пальцев по его лопатке. На его коже, пусть и не исчезнув до конца, больше не было жутких ран, оставленных, словно клейма, рукой Адрианы. И это непомерно радовало.       — Н-неужели... все хорошо? — облегченно улыбнулась Лиссана и, забывшись, провела пальцами по лицу, смахивая со лба взмокшие от пота пряди волос.       Окровавленными пальцами.       Словно вернувшись с небес на землю, магесса почувствовала, как мышцы болезненно заныли, внутренности скрутило, а сердце замерло, но уже в следующую секунду забилось с удвоенной силой.       До взбудораженного разума слишком поздно дошло, что весь подол платья, рукава и ладони были перепачканы кровью. Привкус стали был настолько осязаем, что его можно было почувствовать кончиком языка, а удушающий запах заставлял мир вращаться перед глазами в стремительной круговерти.       В ту же минуту в комнату кто-то неожиданно ворвался.       — Лиссана! — Данариус резко вытянул руки вперед, едва успев поймать завалившуюся на бок дочь. Из её чуть приоткрытого рта вырывались короткие, частые хрипы, черные зрачки расширились, полностью поглотив радужку, на бледной коже выступили синюшные пятна, а руки умоляюще вцепились в плечи магистра.       Грудь сдавило железным обручем, и на краю угасающего сознания Лиссаны промелькнули полные беспокойства серые глаза Данариуса и блеск белоснежных, но окрашенных в красный волос...