Под песню лириума

      Лиссана проснулась и еще долго лежала в постели, бездумно пялясь в потолок.       Прошло уже более трёх суток с того самого дня, как она спасла Фенриса, поплатившись за это своим полным физическим и моральным истощением. Она о своём поступке, конечно, не жалела, но вот его последствия её мало чем обрадовали.       Следующее утро после инцидента началось с криков и скандалов. Впрочем, надеяться, что Адриана упустила бы возможность насолить магессе, и во всех подробностях не растреплет о её неподобающем поведении магистру, без сомнения, было глупо. Данариус прибывал в настоящем бешенстве, мягче и не скажешь. Стараясь собрать мысли в кучу, будучи в том момент напичканной различными отварами и зельями, девушка вполуха выслушивала все, что отец думал о её выходке. А думал он об этом крайне плохо.       Однако, несмотря на весь его гнев и негодование, его отношение к Лиссане оставалось… неоднозначным. Словно он в действительности, искренне и без наигранности беспокоился о жизни и здоровье дочери. Практически сразу после случившегося он вызвал к ней лекаря, наказал прислуге обеспечивать постоянный уход, приносить ей еду и лекарства, даже если та отказывалась их принимать. Хотя, несмотря на всю заботу, домашнего ареста девушке избежать не удалось, пусть и для самой Лиссаны это являлось скорее поощрением, лишней возможностью побыть в одиночестве и ещё раз обдумать все, что с ней произошло.       За окном небо медленно окрашивалось первыми солнечными лучами, а прохладный ветер слабо колыхал шторы. По крыше, под аккомпанемент шелестящих пышными кронами деревьев, медленно барабанили последние капли дождя, протяжным эхом звуча в тишине ещё спящего поместья. Лиссане невольно подумалось, что в любой другой ситуации эта атмосфера показалась бы ей довольно приятной.       Но сейчас ей было все равно.       Зябко дрожа от утренней прохлады, она, обессиленная, не могла заставить себя подняться с кровати и закрыть ставни. Одеяло бесформенной кучей ткани лежало на полу, а тонкий атласный халат, плохо облегающий тело, совершенно не согревал.       Уже который день она с протяжным криком просыпалась посреди ночи, утирая мокрое от слез лицо и пытаясь согреть похолодевшие от ужаса руки. Создания из Тени не спускали с неё глаз ни при свете дня, ни с заходом солнца. Они шептались, вились рядом, словно хищные змеи, поджидая момент, когда смогут вцепиться ей в шею и опустошить до последней капли. Кошмары истощали, и даже целебные настойки не могли полностью избавить её от перманентного страха однажды просто не проснуться. Или же проснуться кем-то другим.       Лиссана раз за разом старалась убедить себя, что инцидент с Фенрисом был всего лишь плохим, но очень реалистичным сном. Однако, вновь ощущая знакомую противную горечь на языке, металлический осадок, витающий в воздухе, который вполне мог быть ее собственным наваждением, и стремительно нарастающее головокружение, она была вынуждена признать, что все произошло взаправду.       Кровь. Она была везде.       Почувствовав, как желудок вновь скрутило от спазмов, Лиссана с трудом сплюнула на пол обжигающую горло желчь. В висках остро, болезненно кололо, а заспанные глаза слезились, пылая огнем. Неожиданно захотелось закричать во все горло, лишь бы хоть кто-нибудь пришел и закончил весь этот кошмар.       Справившись с очередным приступом, в мозг, словно компенсируя недавнюю физическую ломку, начали мучительно лезть образы израненного, еле живого Фенриса. Эти видения вызывали у девушки дикое желание расцарапать себе глаза, стремительно наполнявшиеся жгучими от стыда слезами.       Она закусила дрожащие губы. Рваные, короткие всхлипы рвались из груди совершенно непроизвольно, заставляя магессу задыхаться, давиться воздухом и прикрывать рот ладонью, маскируя судорожные рыдания за хриплым кашлем. Она корила себя за собственную же слабость и беспомощность, проклинала Данариуса и весь чертов Минратос за магию крови и садистские нравы. Лиссана остервенело впивалась ногтями в кожу, оставляя на ней блекло-красные отметины-полумесяцы в жалкой попытке хоть как-то отвлечься от изъедающего душу чувства отвращения к самой себе.       Сердце неумолимо желало почувствовать чьи-нибудь теплые и искренние объятья, добрые слова поддержки и понимания. Чтобы кто-нибудь мягко погладил по голове и тихо убаюкал. Но в комнате было все так же холодно и пусто.       В конце концов, Лиссана, утирая последние предательские слезы, накинула на озябшие плечи тонкое одеяло и медленно опустила босые ступни на пол. Шлепая по каменному полу, без особой надежды толкнула тяжелую деревянную дверь. Та, ожидаемо, не поддалась. Её держали здесь, как в клетке. Заходили только кормить да приносили лекарства. Правда, Аше иногда удавалось пронести к ней в комнату книги из библиотеки, но из-за того, что эльфийка не умела читать, литературу она выбирала совершенно наугад. Так на столе у Лиссаны оказались пару эротических романов, что-то о домоводстве, политике Неварры и какая-то бессмыслица о гномьей кухне.       Несколько раз к ней заглядывал Данариус. Спрашивал о самочувствии, хорошо ли её кормят и все выпытывал, что именно на неё нашло в тот день. Но чаще он всего просто молчал. Заходил, без слов ступал мимо и останавливался у окна, разглядывая что-то вдали, за каменной оградой, там, где на городских улицах кипела жизнь. О её магии речь больше не заходила. Ни о ней, ни о снах, ни о том, вернулась ли к ней память. По её затравленному, испуганному взгляду он и так понимал, что нет.       Лиссана медленно перевела взгляд на зеркало. Ей все ещё было странно видеть себя такой. Она больше не помнила, как выглядела раньше, но новая внешность все равно не вызывала ничего, кроме тянущей боли в груди. Даже воспоминания о прошлом перестали её мучить: они исчезли. Её голова была пугающе пуста. Границы между ней и Лиссаной стёрлись окончательно.       В ужасе боясь позабыть все то ценное, что могло хоть как-то помочь в будущем, ей даже пришлось выписать все на бумагу. Теперь это казалось единственным, что хоть как-то связывало её с прошлой жизнью. Это удручало, но вместе с этим давало хоть какую-то надежду не потерять себя навсегда.       Магесса отвернулась от своего отражения, посмотрела на дверь. Тишина. Ни единого звука.       Последние дни не принесли в поместье былого спокойствия.       Аша нехотя отвечала на расспросы о том, что творилось в доме, обычно стараясь улизнуть из поля зрения госпожи как можно скорее. Но что-то у неё всё-таки удавалось узнать. Например, что Фенриса та с того дня больше не видела.       Протяжно вздохнув, Лиссана сильнее укуталась в халат, словно это могло защитить ее всех страхов и опасностей.       Глупое предположение.       Она тихо подошла к окну и шире раскрыла створки. Где-то вдали, из-за горизонта плавно поднималось солнце, окрашивая ещё темное небо в оранжевый и лиловый. Свежий воздух наполнил легкие.       Девушка опустила глаза. Там, перед ней, простирался широкий, величественный сад. Дорожки, вымощенные булыжником, как тонкие паутинки оплетали весь двор. Они вели к беседке, к журчащему где-то вдали фонтану, к другим постройкам, крыши которых то ту, то там выглядывали из-за широких крон. Вдоль них цвели растения, которые Лиссана никогда прежде не видела: кустарники с массивными цветами, напоминающие магнолию, они утопали в зелени и издали казались ненастоящими, восковыми; вдоль бордюров тянулась низкая ограда из россыпи бледно-розовых бутонов; на клумбах, словно кто-то разбрызгал краски, виднелись пышные соцветия роз и лилий.       В голове что-то щёлкнуло.       Она свесила тело через подоконник, внимательно посмотрела вниз. Второй этаж. Внизу - каменная дорожка и цветущие кусты. Густые деревья, достаточно массивные, чтобы её не заметили. Сердце в нетерпении забилось чаще.       Она впустую тратила время, сидя здесь, как пленница. Прогресс застыл на месте. У неё было всего лишь три года - предательски мало времени для реализации всего, что было задумано. Она не могла позволить себе больше бездействовать.       Лиссана оглядела комнату. Ткани точно хватит. Она в спешке начала снимать с постели белье, сорвала с гардин шторы и тюль, с трудом отцепила длинный балдахин. Тревожному разуму казалось, что все поместье уже проснулось и гудело, как пчелиный улей, хотя утреннее солнце ещё даже не полностью выглянуло из-за горизонта. Слуги приносили завтрак довольно поздно, но лекарь наверняка придёт пораньше, чтобы дать ей лекарства.       Она полезла в гардероб и разочарованно цокнула языком. Все было слишком дорогим, вычурным, все слишком бросалось в глаза. Так её быстро найдут, вычислят в толпе и вернут обратно. Девушка начала в панике копошиться в ящиках, коробках, без разбора вытряхивая оттуда все содержимое, пока удача наконец не улыбнулась ей: в глубине массивного шкафа она откопала простое синее платье, мятое и пыльное, что только играло ей на руку. Она расправила его, отряхнула и вгляделась в наряд повнимательнее. Оно действительно было… на удивление обычным, а по стертым локтям и подолу казалось ещё и поношенным, старым. Ткань ощущалась плотной, но мягкой, а на рукавах и воротнике красовалась аккуратная вышивка из серебряных нитей. Это было совершенно не похоже на то, что могла надеть богатая наследница магистра, а фасон и цвет казались совершенно не в стиле Тевинтерской моды. Слишком все… бедное.       Откуда оно здесь?       Но времени подумать об этом не хватало катастрофически. Лиссана взяла себя в руки, наскоро, насколько могла, не привыкшая к подобной одежде, кое-как сумела натянуть на себя платье, а проклятые длинные волосы перевязала платком в низкий хвост.       Снова взглянула в окно. Огляделась. Вокруг никого. Действовать нужно быстро.       Лиссана схватила в охапку самодельную верёвку из ткани, накрепко привязала один конец к ножке кровати, которая была достаточно массивной и тяжелой, чтобы выдержать вес девушки, а другой аккуратно спустила на улицу.       Боязливо оглянувшись на дверь, она набросила на плечи длинный чёрный плащ, вытащила из ящика стола мешочек с монетами, который не так давно так удачно отыскала в закромах комнаты, и наконец была полностью готова совершить свою авантюру. Ужасно глупую, как казалось теперь, смотря вниз со второго этажа.       Свесив ноги с края оконной рамы, девушка со всей силы обхватила ладонями жгут из ткани, уцепилась за один из узелков, обвившись вокруг него ногами, и начала медленно сползать вниз. Это оказалось гораздо труднее, чем она предполагала.       Сердце в панике забилось в груди, а напряженное тело начало постепенно сводить судорогой. Она боялась не столько того, что может упасть, сколько факта, что её могут заметить. Кто знает, когда в таком случае у неё в следующий раз появится возможность улизнуть.       Когда до земли оставалось совсем чуть-чуть, ладони, взмокшие от пота, резко заскользили вниз. Испуганный крик чуть не сорвался с губ, и только безумной силой воли Лиссане удалось подавить его в зачатке. Она сжала верёвку между бёдер, чувствуя, как пульсирует от боли тонкая кожа на руках.       — Ещё немного, давай, совсем немного…       Когда ноги наконец коснулись твёрдой земли, Лиссана позволила себе нервно выдохнуть, разминая затёкшие пальцы. Расслабляться было рано. На пути стояло ещё одно препятствие - высокая каменная стена, окружавшая поместье.       Она наклонилась, настороженно посмотрела на дом, пробежалась глазами по окнам, боясь разглядеть в них чей-то силуэт и, накинув на голову капюшон, в полуприсяде двинулась в сторону изгороди.       — Вот же… зараза, — сквозь плотно сжатые зубы прошипела Лиссана. Забор был куда выше, чем выглядел издалека.       Допрыгнуть она не смогла бы физически, превращаться в дракона, увы, не умела, скалолазанием тоже не увлекалась. А драгоценное время при этом беспощадно утекало сквозь пальцы. Взгляд в панике забегал по сторонам: дерево! Должно получиться…       Недолго думая, девушка, так быстро, насколько могла, начала взбираться по широкому стволу, с трудом цепляясь за влажную после дождя кору. На первых парах получалось из ряда вон плохо, спасали лишь мелкие пеньки давно обрубленных ветвей на древнем теле дерева, помогающие хоть как-то удерживаться навесу.       — Давай же… ты сможешь, — убеждала себя Лиссана, с трудом балансируя на гибкой ветке. На лбу выступил пот, голова пульсировала, а все тело беспощадно ломило от напряжения, еще не отошедшее от предыдущей нагрузки.       Но до свободы ей оставался всего один прыжок. Всего один.       Резко оттолкнувшись ногами, она все же не сумела устоять и поскользнулась, но в последний момент чудом ухватилась за край ограждения, беспощадно царапая ладони об острый камень. Предприняв последний, отчаянный рывок, девушка с трудом подтянулась на руках, мешком распластавшись вдоль стены и переводя дыхание.       — «Я сейчас сдохну,» — подумалось ей на мгновение.       Но она не могла позволить себе отдыхать. Ей вдруг померещилось, что со стороны поместья начали раздаваться чьи-то взволнованные голоса. Ужас, словно электрический ток, пробрал от макушки до кончиков пальцев. Пытаясь привстать, Лиссана, дрожа, по неосторожности оступилась и, в страхе цепляясь ногтями за изгородь, слетела с забора прямо на влажную землю. От удара перехватило дыхание, а бедро, принявшее на себя всю силу удара, в ту же секунду болезненно заныло. Хрипло дыша, она слабо поднялась ноги и испуганно заозиралась по сторонам. На улице было пусто, но она боялась, что в любой момент появится стража и доложит о её побеге. Нужно было убираться отсюда как можно скорее.       Попытки хоть как-то свести на нет последствия падения оказались полностью провалены, поэтому магесса могла с уверенностью заявить, что в толпе от обычных обывателей ее теперь точно не отличить: слегка хромая на правую ногу; платье, покрытое грязными пятнами; ссадины на руках и порванный у краев плащ.       Просто отлично.       С трудом наступая на ушибленную ногу, девушка так быстро, насколько могла, засеменила вдоль изгороди на шум уличной суеты. Поместье Данариуса располагалось довольно близко к гавани, но все равно в довольно знатном и богатом районе, а потому ей стоило быть осторожной, чтобы никто ненароком не принял ее за сбежавшую рабыню. Ссылаясь на ранний час, магесса без особых проблем вышла на небольшую площадь, обессилено опустившись на скамью рядом с какой-то таверной, судя по вывеске. Утренняя духота мешала нормально отдышаться, а проявившееся на небе солнце уже настойчиво припекало макушку, укрытую платком. Желудок тем временем начал отзываться долгими спазмами, а бедро болезненно тянуло от любого случайного движения.       При таком раскладе, найденная случайно таверна оказалась как нельзя кстати. Натянув капюшон пониже, она, внутренне содрогаясь, ступила на порог, краем глаза шустро осматривая зал. Вокруг за столами спали, тихо похрапывая, пьяные завсегдатаи. Еще парочка сидела у стойки, видимо, опохмеляясь, а остальные, мирно переговариваясь, завтракали в дальнем углу.       Лиссана, мысленно поблагодарив посетителей за то, что на ее появление не обратили абсолютно никакого внимания, наконец зашла внутрь. Баром управлял невысокий седой старичок, который, протирая деревянные кубки, попутно успевал доливать алкоголь в кружки несчастным пьянчугам и добродушно хмыкать и кивать головой на их несвязные реплики. Отвлёкшись, он учтиво улыбнулся подошедшей девушке, предложив ей завтрак и чего-нибудь выпить.       — Да, завтрак и бокал… чего-нибудь прохладного.       Старичок молча кивнул и засеменил вглубь таверны. Магесса протяжно выдохнула, блаженно растянувшись на деревянной стойке. Пока все шло на удивление спокойно.       — Так-так, что это столь милая леди делает в такую рань в таверне? Неужто пришла, ик, выпить? — Двое сидящих рядом посетителей неизбежно обратили на нее внимание, с явным интересом рассматривая незнакомку. Мужчинам было примерно лет по тридцать, под глазами, на темной загорелой коже пролегли глубокие тени, руки выглядели жесткими и мозолистыми, а работали они либо носильщиками в порту, либо моряками – от них жутко пахло рыбой.       — Н-нет, просто… мой корабль рано пришвартовался к пристани, а другие таверны… ещё закрыты. Я всего лишь хотела позавтракать, — на ходу придумывая историю, ответила магесса, попутно молясь, чтобы бармен вернулся как можно скорее.       — О, корабль? Откуда же ты приплыла, красавица? — Мужчины оживились, постепенно начиная терять интерес к своим напиткам и разворачиваясь в сторону Лиссаны.       — Из… из Киркволла, — не думая, выпалила девушка, а затем, уточняя, добавила, — Захотелось… ненадолго сменить обстановку. Приехала погостить у дяди. Он… торговец.       Прежде чем незнакомцы, еще не отойдя от похмелья, успели осмыслить сказанное, бармен наконец соизволил появиться. Положив перед девушкой тарелку с горячей яичницей, обильно сдобренную приправами, салат из неловко нарезанных кусков перца и ломоть хлеба, он долил в кружки мужчин новую порцию эля, а Лиссане отдал большой бокал с вином.       Магесса облегченно вытерла пот со лба, видя как ее собеседники полностью потеряли к ней интерес в пользу алкоголя. Теперь-то уж точно можно было расслабиться.       Не спеша поглощая завтрак, Лиссана задумчиво взяла в руки вино и немного, смакуя, словно бывалый сомелье, отпила. Виски вдруг стрельнуло болью. Этот вкус был ей… знаком. Слишком знаком. Словно она пила его уже сотни раз.       Насыщенный алый цвет окрашивал в красный стенки стеклянного сосуда, таинственно поблескивая в приглушенном свете таверны. Само вино на вкус было очень сладким и терпким, на языке явственно ощущался привкус темного винограда и пряного аниса, а послевкусие оставляло за собой легкий мятный оттенок. Это было вкусно, но совсем не похоже на то, что подавали в поместье Данариуса.       Пазл не желал складываться.       Практически залпом допив остатки алкоголя, магесса расплатилась с хозяином таверны, про себя отметив, что сумма за напиток всё-таки была недостаточно высокой, чтобы разливать подобное у богатых господ. Она что-то… упускала.       В задумчивости она вышла из мрачных сумерек сонного бара и оказалась словно в совершенно другом мире. Улицы были заполнены горожанами, торговцами, уличными артистами, рабочими – все кричали, шумели и юрко сновали туда сюда. Лиссана чуть ли не задохнулась от восторга, стремительно влетая в повседневную суету Минратоса, не замечая, как сладкий хмель медленно туманил усталый разум.       Впервые за долгие, мучительные дни, она смогла наконец почувствовать долгожданную свободу. Легкость в голове. Тишину в мыслях.       Она ходила от лавчонки к лавчонке, от артиста к артисту, кружилась среди толпы и широко улыбалась. Впервые после всего этого кошмара, жизнь показалась ей такой… прекрасной. Поток людей кружил ее в бесконечном водовороте лиц и красок, криков и пения, запахов и ощущений.       Пестрило в глазах, сознание мягко теплилось в уголочке, ноги сами несли хозяйку вперед. Расслабившись и совершенно позабыв обо всем на свете, она позволила себе лишние траты и купила у одного торговца небольшую сапфировую подвеску и простенький серебряный кулон: тонкая цепочка с острым полумесяцем на конце, усыпанным мелкими камешками бледно-зеленого берилла.       Он… напомнил ей о Фенрисе.       Заворожённо глядя как солнце играет на полированной поверхности драгоценных камней, она медленно отдалялась от музыки, смеха и шума волн, все дальше, в тени широких ветвистых крон и тихих, мощенных камнем улочек. Диковинная архитектура Тевинтера пленяла и очаровывала.       Околдовывала.       Сладкий хмель уносил все мысли прочь. Голова закружилась и Лиссана, сняв плащ, повесила его на плечо. Мысли о Данариусе, Адриане, магистрах, обязанностях и даже о собственной далекой личности остались где-то далеко.       Но ничего, как известно, не длится вечно.       До неё донёсся шум. Но не тот весёлый шум рыночной суеты, а другой… звук, предвещающий проблемы. Алкогольный дурман развеялся в ту же секунду. Она дёрнулась, как испуганный зверёк, насторожилась и в панике рванула вперёд, на бегу вновь натягивая на лицо капюшон.       Данариус наконец узнал о побеге.       Её искала стража, а времени, чтобы найти семью Фенриса, оставалось чертовски мало.       — Идиотка, я… как могла так, ха, оплошать, — шептала себе под нос Лиссана, — Отвлечься!       Дыхание сбилось, а ушибленное бедро вновь заныло от боли. Она уносилась от площади все дальше, наугад петляя между домами по узким улочкам. Под ногами зачавкала грязь, в воздухе запахло сыростью, а пейзаж перед глазами вдруг резко изменился. Стал серым, безлюдным.       Неужели… повезло?       — Вы взволновали все поместье, госпожа. Ваш отец очень расстроен.       От усталости привалившись плечом к облезлой стене в полной уверенности, что погони за ней не велось, Лиссана слишком рано позволила себе потерять бдительность.       Этот голос… грубый, властный, слишком хорошо ей знакомый звучал прямо за спиной, и был предательски спокойным. Настолько, что казался угрозой.       — Нет, — Лиссана медленно обернулась, боясь лишний раз вздохнуть, — Нет-нет…       — Вам не стоит беспокоиться, госпожа. Я верну вас в поместье в целости и сохранности.       Фенрис стоял перед ней, холодный и мрачный: на лице не было ни единой эмоции. Но девушка видела, как на его шее вздувались вены; как дрожали сжатые в кулак руки; как зелёные глаза пылали гневом.       Он свернёт ей шею, стоит лишь подойти ближе.       — Однако мою безопасность по возвращении ты гарантировать не можешь, верно?       Он промолчал. Разве что губы, казалось, на мгновение дрогнули в ухмылке. Лёгкой, но многозначительной. Ему не терпелось вернуть беглянку домой. Он знал, чем был чреват гнев магистра.       Отвратительный, мерзкий, грязный мусор…       — Не приближайся, Фенрис, — севшим голосом предупредила Лиссана, отступив на шаг, но тот ее словно не слышал. — Стой на месте!       Своевольный. Непослушный. Дерзкий. Неблагодарный ублюдок. Уничтожь, уничтожь, уничтожь…       Девушка закрыла лицо руками, глухо всхлипывая. Они нашли её слабое место и не упускали ни единой возможности надавить на больное.       — Дай мне время, Фенрис. Умоляю, я пойду с тобой, мне нужно всего несколько минут. Это ради твоего же блага…       — Мастер Данариус дал мне ясные указания всеми возможными способами вернуть вас домой. Даже самыми радикальными.       Он угрожает. Он смеет угрожать! Жалкое отребье…       — Твое бы упрямство… да в правильное русло! — бросила Лиссана, в отчаянии готовая сделать то, на что никогда бы не решилась. — Я предупреждаю тебя, пожалуйста. Не дашь мне уйти… так я заставлю тебя остановиться. И видит Создатель, мне этого не хочется…       Он оскалился. Теперь откровенно, выразительно. Насмехаясь. Провоцируя.       Сожрать бы с потрохами. Растоптать, стереть в порошок. Разобрать по косточкам, по косточкам…       Воздух вдруг стал тяжелым, густым, и с кончиков пальцев с треском сорвались сиреневые искры. Электрический разряд, пройдя через все тело, парализовал, заставив одеревенеть мышцы, а голову опустеть. Тьма заволокла глаза. Он терял сознание.       Фенрис ожидал чего угодно, но не настолько откровенного нападения. Он знал, что магия госпоже давалась плохо, а потому с собой она всегда носила немного лириума. Сейчас же, не заметив голубоватый пузырёк в её руках, он и не думал, что сможет так глупо подставиться под удар. Он до последнего считал, что та блефовала.       Лиссана же не смела двинуться с места, видя, как тело эльфа без чувств, с глухим ударом падает на землю. Это вышло… случайно. Ненамеренно. Была лишь… идея. План. Но никак не желание.       — О, Создатель, нет! — Она в ужасе подбежала к мужчине, тут же кладя ладонь ему на шею и с облегчением чувствуя под кожей трепещущий пульс. — Прости меня, Фенрис, ох, клянусь, я не хотела. Ты быстро оклемаешься, ты будешь в порядке… просто подожди немного. Я… я скоро вернусь.       Она, сгорая от стыда, попыталась оттащить Фенриса в сторону от дороги и неловко уложила его у ближайшего дома. Все так же проклиная свою бесконтрольную магию, она накидала на него веток с ближайшего сухого куста и слегка припорошила пылью краем ботинка.       — Он убьёт меня, как только очнётся… — испуганно шептала Лиссана, удаляясь с места преступления, — Он мне сердце вырвет…       Она, прихрамывая, засеменила вглубь трущоб, пряча лицо в складках накидки. Кто-то из местных был обязан, хоть краем уха, хоть по слухам знать, где жила Варанья с матерью. Стоит лишь связаться с ними, дать им увидеть Фенриса, позволить им поговорить. Хотя бы что-то должно будет проснуться в его памяти.       Только бы поспешить, только бы все удалось…       Улицы трущоб были пугающе пустыми. В домах, казалось, никто не жил. Лиссана, постоянно оборачиваясь, нервно заглядывала в каждое окно, громко стуча по стёклам, пока на пороге одной из низеньких халуп наконец не показалось чьё-то лицо.       — Тебе чего надо? — голос старой женщины был хриплым и немного грубым. Гостье она была явно не рада.       — Прошу прощения, но мне очень нужна ваша помощь! Это… вопрос жизни и смерти!       Мольба магессы старуху не впечатлила. Она молча сложила руки на груди, смотря на незнакомку с подозрением и недоверием.       — Что, сбежала откуда? Гоняться небось? Такие как ты здесь часто появляются да только не долго остаются. Ловят вас всех шустро…       — Я не рабыня! — ответила Лиссана. — Это очень важно, пожалуйста, подскажите… куда могла податься эльфийка, бывшая раньше рабыней? Где могла осесть, найти работу? Мне нужна любая, даже самая кроха информации… я заплачу!       Женщина нахмурила смуглое лицо, потёрла подбородок и внимательно обвела взглядом незнакомку. Лица её она не видела, но руки были все в царапинах, под ногтями скопилась грязь, платье на ней пыльное, изношенное, а плащ порванный. Ещё и прихрамывала на одну ногу. Ну настоящая бродяжка.       И, словно услышав её мысли, магесса достала из кармана накидки мешочек и звякнула им прямо перед лицом горожанки. Манящий звук монет в миг заставил исчезнуть все сомнения.       — Бывшую рабыню, значит, да? Ох, такие редко среди вольных граждан живут… и недолго. Якшаются в трущобах, побираются, местные их тут не любят. Уходят потом в бордели да там и чахнут.       — Но может здесь или в окрестностях появлялись вдруг две женщины? Мать и дочь? С рыжими волосами? — не унималась девушка. — Должен же был хоть кто-то что-то видеть, слышать слухи, сплетни?       — Ох, тут только беженцы в последнее время селились. Время нынче неспокойное. Но эльфов… нет, не видел никто. Разве что те сразу решали телами начать торговать…       Старуха замолкла, многозначительно намекая на плату за рассказ. Лиссана не глядя отсыпала ей в ладонь несколько монет, на что горожанка недовольно цокнула языком.       — Тут как раз недалеко есть несколько таких мест. Заведения не самые… приличные, но, говорят, и магистры иногда заглядывают.       — Только бордели? Неужели нет других вариантов?       — Да не знаю я, чего прицепилась! Может уплыла твоя беглянка из столицы, искать удачу в другом месте.       Лиссана казалась по-настоящему разбитой. Все закончилось так быстро, не успев даже и начаться. Неужели она не успела, упустила нужный момент? Что же ей теперь делать, как обыскать их в Тевинтере?       — А ты… точно не рабыня? — вдруг тихо спросила женщина, внимательно смотря куда-то за Лиссану. — Тот мужчина, случайно, не по твою душу пришел?       По спине пробежал холодок. Она окоченела, даже дыхание перехватило. Он вновь был у неё за её спиной. Стоял там, словно призрак, пришедший забрать её жизнь. Настоящий ангел смерти во плоти.       Убегать больше не было смысла.