Holes In The Sky

Трис забирается на крышу и вздыхает глубоко. Так глубоко, что в ребра ударяет боль. Она ложится спиной на гравий и смотрит в небо. Вокруг нее тишина, какой нет нигде в лагере Бесстрашия, даже по ночам. И теперь, в этой тишине, Трис оглушают собственные мысли. Она часто дышит. Воздух наполняет легкие, выходит из них, и снова, но ей все равно кажется, что она вот-вот задохнется. Что-то душит ее. Что-то нехорошее изнутри душит. И признаться стыдно, даже самой себе. Трис зависть душит. Прячется внутри нее черным колючим комком, царапает внутренности. Жить мешает. Это чувство дурацкое так прочно засело внутри нее, что ничем не вытянуть. Не ослабить беспомощными криками в одиночестве на крыше, не выбить исступленными ударами по груше. Трис кажется себе такой жалкой, ничтожной, что хочется топать ногами от досады. Но и это не поможет. Трис завидует Лорен. Завидует каждому обращенному на нее взгляду Фора. Ведь Фор Трис нравится до дрожи. Лорен стройная и тренированная, а Трис тощая, костлявая. Незаметная среди остальных неофитов. Лорен может уложить парня в бою, а у Трис едва получается ударить грушу так, чтобы не вывернуть запястье. Почему у Трис не получается бить так, как бьет Лорен? Никогда не получится, сколько лет бы Трис не упражнялась. И Трис смотрит, смотрит на Лорен, спрашивает себя, почему она так хороша? Зависть является каждый раз, когда голубоглазая брюнетка появляется рядом с Фором. Словно заставляет Трис смотреть на то, как Лорен усаживается рядом с тренером в столовой. Трис и рада бы, но не может отвести глаза. Сверлит, сверлит взглядом наставницу рожденных в Бесстрашии, а зависть внутри нее жадно ширится, распирает. Трис ничем не может себе помочь, и перестать наблюдать за Лорен не может, словно преследует ее. И кроит в себе густую, черную зависть. Расшивает зависть сравнениями не в свою пользу, украшает ее злостью. И зависть довольно кормится. Растекается по телу отравляющим душу мазутом, зловонным, тягучим. Трис стонет и сжимает голову ладонями, нажимает пальцами на веки, пока перед глазами не начинают плясать цветные пятна. В конце концов, давить начинает так, что теперь уже не выдохнуть, не вздохнуть. Целый день там, в лагере, Трис наблюдает, исподтишка, исподволь следит, как Фор говорит с Лорен, как улыбается ей, иногда похлопывает по плечу. Невозможно же, невозможно так жить. Но приходится. День ото дня тянется одно и то же. А после отбоя Трис приходит на крышу и мучает себя мыслями, пока от них не начинает тошнить. Трис кажется, что вся ее симпатия шита белыми нитками, что у нее на лбу неоновая надпись обо всех ее чувствах. Ей кажется, что Фор догадывается, что любое его замечание и похвала – подачки судьбы, не намеренной сделать Трис счастливой. После тренировки Трис уныло шагает обратно в спальню, на автомате сворачивая из одного знакомого коридора в другой, пока в одном из островков тьмы не натыкается на какую-то парочку. Они, хихикая, выходят на свет, и Трис видит Лорен и Сэма, одного из татуировщиков. - Никому не говори, что видела нас тут! – просит Лорен, сжимая руку Сэма. – Не хочу, чтобы все знали, что мы встречаемся. Кстати, Фор просил тебя зайти. Сказал, что хочет что-то показать. Черный колючий шар внутри лопается и выходит наружу с облегченным выдохом Трис.