***
— Как думаешь, нас найдут? — То, что мы оказались на необитаемом острове в океане, не помешает Беларуси добраться до меня и попытаться женить на себе, а вместе с нею придет и спасательная группа. — Как же она поймет, где ты? — Чутье у нее, Китай. Чутье. Небо было как мир бесконечным и звездным, просто ломящимся от тяжести алмазных созвездий, океан был относительно спокоен, ночь тиха; развести огонь смогли, но все равно мерзли, ибо слишком жаркий тропический день сменился слишком холодной ночью. Осторожно подносили руки к костру и друг к другу, пытались отогреть дыханием. И почему так холодно? — А если нас не найдут, — говорил Китай. — Мы проведем вечность на этом острове вдвоем? — Не думаю, что мы выдержим друг друга так долго, — смеялся Россия. — Даю нашей дружбе самое большее лет двадцать. Постарались посмеяться. — Ох, — вздохнул Китай. — Холодно. — Правда? — Россия удивленно взглянул на него — он не чувствовал холода. — Пошли в хижину, там теплее. — Нет, еще посидим. Сидели близко, почти касаясь друг друга, глядели в небосвод; стены импровизированного дома тихо возвышались среди ветвей деревьев, плечи и лица новоявленных Робинзонов зазолотились, потемнели, животы впали, зато руки — окрепли, ноги — привыкли к долгим нагрузкам, а сердца, омытые водой тропических озер и огретые ярким тропическим солнцем, оттаяли. — Яо, — произнес Россия, опуская тяжелую ладонь на его плечо и глядя на языки пламени. — Знаешь, загар тебе к лицу. Губы Китая тронула улыбка. — Спасибо, Ваня. Знаешь, тебе тоже. Улыбнулись шире, притихли, словно случайно взялись за руки, засыпая прямо на песке, сквозь дрему все еще глядя на звездное небо. И России вдруг показалось, что и вечность вдвоем с Китаем — не так уж плохо.***