100 дней Росситая

***

      Китай рассмеялся, Россия покраснел.       — Ч-чего смеешься? Надо мной, что ли?! А ну, не надо!       Тот продолжал.       — Ты такой милый, милый, Иван. Такой растерянный, как дитя… Мне это нравится!       Иван пытался спрятать красные щеки в шарфе и смотрел волком.       — Ну… Ну чего ты… Ну не надо смеяться…       — Ладно, все, все, успокаиваюсь, — Ван утер выступившие на глазах слезы и сел прямо. — Значит, с чем, говоришь, ты пришел?       — Сказать хотел…       — Это я уже, ха-ха, понял!       — Ну вот, значит… Ты очень красивый!       — Я знаю!       — И добрый, и веселый, и с тобой так легко и просто, и хорошо, уютно…       — К чему вы клоните, сударь?       — Ван, — он сжал свои колени руками. — Если бы ты был женщиной, я бы любил тебя!       Китай снова начал хохотать, а Россия опять раскраснелся, а потом, ладонью убрав упавшие на лицо волосы, встал и раздраженно крикнул:       — Ну и смейся тут себе, грубиян! Я ухожу!       — Постой.       — Чего стоять? Ты только и умеешь, что хохотать, ха!       — Ты так думаешь? А я вот что понять не могу, — Яо встал с кровати, сложил руки у груди и с любопытством взглянул на Россию. — Почему, чтобы ты любил меня, мне нужно быть женщиной?       — Ну… — растерялся Ваня. — А как же иначе? Не можем же мы быть одного пола — и любить?       — Почему не можем?       От того, как близко Китай стоял, у России закружилась голова.       — Неправильно это… Не по-христиански! Как же любить… целовать… и все остальное… если ты тоже мужчина?       Китай привстал на носочки, опустил ладони на плечи России, и коротко его поцеловал, а затем, прежде, чем тот смог что-то понять, оба оказались в постели.       И в ту ночь Иван совершил величайшее открытие в своей жизни.

***