100 дней Росситая

***

      Иван встал на цыпочки, схватился за какой-то выступ, подтянулся, залез; встал, прижался животом к стене, продвинулся чуть влево и схватился за выступ повыше, снова подтянулся, попытался взобраться, оступился и чуть не полетел вниз, но на счастье сумел удержаться, выпрямился, полез выше.       Внизу, ругаясь, его кликал император.       Добравшись до нужного окна (он давно его приметил), Иван довольно громко постучал, и повис перед ним, обеими руками держась за склон крыши.       С той стороны послышалась возня, топот, и скоро окно опасливо приоткрылось, и в щелочке показались карие глаза Китая.       Иван улыбнулся, а Яо распахнул окно, глядя удивленно.       — Россия!       — Приветики, Китай.       — Ты откуда прилетел?!       — Да я вот… уезжаю.       — Уезжаешь? Вы же должны были задержаться на неделю!       — Ну да, но император приказал отправляться уже сейчас.       — М-м, какая жалость! Ну, а у моего окна-то ты чего висишь?       — Да… Не хочу я так уезжать, Китай, понимаешь? Не хватает мне кое-чего для упокоения души.       — Чего?       — О, право, сущей, сущей мелочи! Твоего поцелуя.       Ван покраснел.       — Ты что, с дуба рухнул?!       — Да нет, я же прилетел.       — Ты больной!       — Точно. Но болезнь моя — самая сладкая и самая трудноизлечимая в мире! Лишь один поцелуй, Китай, пожалуйста!       — Ну уж нет!       Руки Ивана, какими сильными бы они не были, начали ослабевать, а пальцы заскользили по чуть влажной от росы крыше.       — Китай.       — Чего.       — Я сейчас упаду!       — Куда это?       — Полагаю, вниз!       — Держись!       Но, как бы Россия этого ни хотел, пальцы его подвели, разжались, и он полетел было вниз, но был вовремя пойман сильной рукой Китая.       Тому, правда, силы хватило лишь на удержание Ваниной громоздкой туши на жалкую пару минут; но прежде, чем Россия смог осознать всю ситуацию, губы Яо оказались прижаты к его губам, и последовал поцелуй; оторопевший, Ваня не сразу стал на него отвечать, но потом втянулся, зачем-то продолжая держать обе руки поднятыми, и тая, утопая, захлебываясь в своей любви и тепле чужих губ.       Впрочем, скоро, слишком скоро столь желанный поцелуй закончился.       — Вот это да, Яо…       И Китай разжал пальцы.       К счастью, под окном росли кусты, уберегшие Ваню от сломанных костей; к несчастью там же прогуливался и император, искавший запропастившееся государство, так что Иван получил на орехи и был в срочном порядке отправлен в карету; но теперь, после сладкого поцелуя, покидать Поднебесную уже не было так грустно.       И надежды на что-то большее в следующую встречу жили в душе.

***