100 дней Росситая

***

      Иван отбросил дочитанную бездарную книжонку, широко зевнул, посидел немного, зевнул еще раз, и встал.       Скука высасывала из него все соки, и, не зная, куда себя деть, он принялся бесцельно слоняться по дому.       Дом Китая был огромным, богатым, и принадлежал ему еще со времен какого-то там императора, так что прогуливаться по нему всегда было интересно. Оригиналы картин висели на стенах, персидские ковры устилали пол, вручную сделанной искусной резьбой были украшены окна...       Не дом - а музей мировой культуры какой-то!       От скуки Россия стал распахивать все незапертые двери: ванная, гостиная, спальня, кухня, еще одна ванная, еще гостиная, кабинет, ванная...       Следующая комната пустила в себя не сразу: дверь сперва будто наткнулась на что-то и застряла, но, приложив немного богатырской своей силушки, Ваня сумел открыть ее.       Сумел - и обомлел.       Стояли шкафы, сундуки, столы, заставленные едва закрывающимися шкатулками, и отовсюду беспорядочно торчали цепочки, замочки, кулоны, кольца....       И все было золотое.       Присвистнув, Иван вошел в комнату и принялся увлеченно копаться в драгоценностях.       И вскоре обнаружилась находка: в отдельной плоской коробочке, наименее пыльной и грязной, он нашел единственную во всей коллекции серебряную вещь: тонкий, простецкий браслет, ничем особенно не примечательный, но как будто очень любимый хозяином.       Когда Китай вернулся домой, он застал Ивана в сокровищнице, с накинутым на плечи ханьфу, с футляром для ногтя на пальце и еще какими-то побрякушками тут и там; оба посмеялись. Яо отпустил колкость, что для размеров Ивана одежду пришлось бы шить из шторы, а тот в отместку ехидно полюбопытствовал, как во все это буйство золота и нефрита умудрился попасть один-единственный серебряный браслет.       - В смысле как, - моргнул Яо. - Это же ты мне подарил. В знак нашей любви, давным-предавным давно. Вот я и храню его... Дорог он мне!       Иван моргнул и неловко улыбнулся.       И серебро, что он держал в руках, вдруг оказалось дороже всего золота, что было здесь, одновременно.

***