***
Черный. Во всем черный. Черные туфли, черные брюки, черный пиджак; едва видна была белая рубашка с темно-синим галстуком, с черным воротом костюма сливались волосы, карие глаза как будто тоже чернели; черный. От макушки до пяток, от рукавов до штанин, от глаз до, казалось, даже дыхания… Существуют мужчины, которым деловые костюмы к лицу, но Яо — не в их числе. Пока шло заседание, Иван мог лишь смотреть на него и беситься на моду, на Яо и на самого себя за то, что не может сорвать с него это дурацкое черное прямо сейчас; но когда объявили перерыв, он первым нагнал Китай, дернул за черный рукав и жестом попросил идти за ним. Забежали в какой-то пустующий конференц-зал, и Яо, недоумевая, обернулся. — Чего тебе?.. Сильным рывком Иван сорвал с него пиджак, швырнул на пол, воспользовался замешательством жертвы и снял даже галстук — уж слишком темным он был. И перевел дыхание: — Ненавижу, когда ты в черном. Помолчал, глядя в ставшие темно-карими глаза. — И штаны тоже снимай.***