100 дней Росситая

***

      Для кого-то коричневый это цвет шоколада, чая и карамели, для кого-то — осеннего пальто и увядшей листвы, а для кого-то, возможно, любимых глаз и стен родного дома.       Но Иван не позволял себе больше подобных романтических бредней, и совершенно точно знал, что это цвет того, во что скатилась его жизнь.       И что бежало по уже много месяцев не мытым улицам.       Возвращаясь по ним домой, Россия каждый раз повторял себе, как сильно он ненавидит свое жалкое существование и как хочет поворотить время вспять. Но все впустую: ведь после событий коричневой среды даже само слово «Россия» можно было встретить разве что в старых газетах да учебниках истории, как, впрочем, и много других подобных слов.       Люди забыли о том, что такое государство, отчизна, родина, и Иван сам не заметил, как опустели кладовые, и как он встал на биржу труда, подобно любому обыкновенному человеку, готовый взяться за любую работу — и теперь день за днем реставрировал старые дороги, живя и питаясь на жалкие копейки.       Его руки были почти черны от вечной грязи и мозолей.       Он не знал, зачем живет, и только смерть все не приходила, и только сердце все не останавливалось, и каждое утро, без выходных и права на больничный, он вставал и брел копаться в залитых отбросами улицах, пытаясь соорудить приличные тропы для дорогих автомобилей.       А небо было, как и город, коричневым.       У дверей дома он столкнулся с другим человеком, взглянул на него и улыбнулся.       Небо выплевывало грязные капли воды.       Он стоял, до нитки промокший, опухший от недосыпания, посеревший; стоял и смотрел на Россию немного исподлобья, но не злился — просто после того дня его взгляд навсегда стал тяжелым.       И Россия не понимал: как он, привычный к хорошей, дворянской жизни, шелкам и, может, войнам, но никак не к ежедневной и нудной борьбе за кусок хлеба; как смог он вот такой — и остаться здесь?       И как жил он, работая на кухне какого-то ресторана, где бегают крысы размером почти с руку, и где никто не знает боле, что значит имя Ван Яо, или же Иван Брагинский?       Где никто не помнит.       Иван отпер хлипкую дверь ключом, снова взглянул на дрожавшего от холода Яо, и обнял его одной рукой.       — Ты очень красивый.       Яо знал, что Ваня врет, но все равно улыбался.       А коричневое небо продолжало обнимать бывшую голубой планетку, где два грязных и голодных существа обнимались, стоя под дождем, позволяя ему смыть с себя усталость промелькнувших суток.       И смысл — смысл был.

***