***
— Проклятый снег! Увязая в сугробах, они шли: тяжелые военные сапоги никак не способствовали скорости их передвижения, автоматы тянули к земле, а пальцы на руках белели и холодели, а пальцев на ногах уже, как будто, не было… Вдали показалась деревенька, и вместе с нею в душе забрезжила надежда, но скоро стало очевидно, что напрасная: все было пусто. Ни коровы, ни человека, только снег и разруха. Забрались в одно из покосившихся строений, упали на пол, вздохнули. — Ног не чувствую… — Снимай сапоги. Склонившись над ногами Вана, Иван согревал их дыханием и растирал руками, пытаясь восстановить кровоток, но кожа не отзывалась на прикосновения. — Плохо. — Горло болит. — Подойди ко мне. Расстегнув шинель, Иван прижал Яо к своему боку, обнял его плечи, и закутал шею краем своего светло-бежевого шарфа. — Ты же никому его трогать не разрешаешь. — Тут — особый случай. Скоро, прижавшись друг к другу, они задремали. Кругом бушевала злая, холодная, жестокая зима, кругом вопила метель и падал снег, от ветра раскалывалась голова, и в воздухе, в земле, в небесах, повсюду все было подвластно одной лишь снежной королеве, и Ивану снилось, что он — Герда, а злая Королева пытается похитить у него Яо-Кая, и Иван отправляется искать его, и находит холодное, посиневшее тело в ледяном гробу, и одним лишь поцелуем согревает замерзшие уста, и возвращает бравого солдата к жизни… Проснувшись утром, Иван, совсем как во сне, прижался губами к синему лицу, но Снежная Королева отказалась отдавать свою добычу так просто. И уже больше никогда не отдала.***