100 дней Росситая

***

      Сложно сказать, когда человеческое существо переживает свой рассвет.       О стране же сделать такой вывод гораздо проще.       Но, что иронично, рассвет страны всегда «был» и никогда «есть». Как леденец гоняя по языку воспоминания о минувших подвигах и подлостях, Иван раздумывал и размышлял, засыпая или просыпаясь утром выходного дня.       И до чего же неприятно было осознавать, что до того рассвета уже не дотянуться!       Он помнил, очень хорошо помнил его таким: сияющим, залитым золотом, увитым изумрудами и рубинами, возвышенным и умудренным; и до чего же больно было смотреть на то, во что превратили его последние века!       Где же тот удивительный Китай, которого Иван так любил?       Порой ему казалось, что все те чувства, что он испытывает к Яо теперь — лишь след, отпечаток той страсти, которой горело его сердце много лет назад; и что желание увидеть и обнять его просыпается в его душе только как стремление удовлетворить мечту никогда не отпускать того далекого, горделивого, краснокрылого малюра…       И почему же от всего этого неугасающего великолепия остался лишь красный цвет?       …Иван не мог сказать себе, были ли его чувства лишь воспоминаниями о прошлой страсти, но он точно знал, что каждый взгляд карих глаз, каждая улыбка, каждый локон волос Вана Яо заставляет его сердце трепетать, кровь кипеть, а руки и голос — дрожать, и что до сих пор перед лицом его Иван становился мямлющим подростком.       И знал, что за рассветом наступает день.

***