Пленник

Глава 6       Смертников в Ляо содержали в столичном узилище. Не столько из-за сложности их охраны, сколько из-за обретавшихся там же тайно следивших за заключенными мастеров военного искусства. Поначалу Су И не увидел необходимости в столь усиленной охране людей, чья участь предрешена.       В Ци после смертного приговора узник теряет последнюю надежду на спасение и становится более аморфным и покорным, поэтому за ним намного легче надзирать, чем за другими заключенными. В Цзинь, как обнаружил в скором времени Су И, все было с точностью до наоборот - здешние приговоренные проявляли недюжинные ухищрения разума в попытке сбежать. И даже в ночь перед казнью они лихорадочно строили планы побега. И что еще более удивительно, Ван Ян Сюй не пытался остановить попытки или зарубить на корню подобные идеи, а только счастливо укреплял защиту крепости.       Его имя затяжным рефреном вертелось в голове Су И последние несколько дней. Он хорош в качестве командующего и обескураживает, как Ван. Су И немного сомневался в причинах, по которым Цзинь атаковала лишь после трехлетнего перерыва со дня смерти Ким Ляо. Народ никогда не терял надежду на победу, следовательно, не было никаких препятствий для наращивания военной мощи. Ван Ян Сюй медлил, тщательно просчитывая комбинацию, из-за последнего поражения отца, после которого он унаследовал трон?       Послышался звук открываемой двери и в клетку вломились двое тюремщиков. Один из них, шагнув вперед, разодрал рубаху на плече Су И, взглянул на рану и глумливо усмехнулся:       - Су-цзян, вашей ране лучше. Его Величество спрашивает снова, готовы Вы покориться или нет?       Су И натянул ткань обратно и холодно сказал:       - Мое решение принято. Ван Ян Сюй о нем уже осведомлен. Незачем так усердно переспрашивать.       Другой тюремщик фыркнул:       - Если так, очень жаль, - его глаза свирепо уставились на Су И, он дернул его, как собаку, за тяжелую цепь, затем громко: - Ты знаешь, что тебя ждет дальше?       - Плаха или виселица, делайте, как пожелаете - беспечно отозвался пленник, спокойно отступая на шаг назад. Услышал, как тюремщик сплюнул с презрением:       - Все верно. Просто дождись смертных пыток и склонись. Как предыдущий цзян Ла Гуго Дэ, годы назад был такой же, как ты, но стоило им заняться… - он не успел закончить, как вмешался его напарник.       - Заткнись! Умереть захотел? Он сейчас Цзян, ведущий за собой армию на Ци. И пользуется высшей степенью доверия Вана. Будь осторожен. Что если его слуги услышат тебя.       Су И вздохнул. Он слышал о знаменитой капитуляции Юй Цанга. Что тут можно было добавить? Те, кто умел подстраиваться под обстоятельства, и вовремя успевал сменить господина, были проницательными людьми. Ван Ян Сюй был действительно хорошим хозяином. У каждого свои идеалы. Су И даже в голову не могло прийти отказаться от своего народа и, смирившись с судьбой, дать присягу иному сюзерену.

***

      В тишине южной библиотеки среди витающего легкого аромата лилий Ван Ян Сюй неспешно листал историческую книгу. Вошла Нун-цзы, но Он не удостоил ее взгляда, хотя Его губы изогнулись в провокационной улыбке.       - И? Сдался? – последовал небрежный вопрос.       Нун-цзы не осмеливаясь шумно дышать, украдкой взглянула в Его лицо и прошептала:       - Нет, еще нет.       Ван Ян Сюй сел прямо, раздробил ее взглядом в мелкое крошево, а затем, немного расслабившись, откинулся на спинку княжеского трона, и, восстановив самообладание, вновь приобрел свой обычный вальяжный вид:       - Даже та-ак? Еще не покорился? Как я помню, Юй Цанга хватило на каких-то три дня. Не ожидал, что Су И окажется столь вынослив. Хотел бы я увидеть из чего сделаны его кости. Не иначе, как из металла.       Сердце Нун-цзы подпрыгнуло, и она быстро сказала:       - Господин, эти слова ошибочны. Су-цзян по-настоящему верен своему вассалу. Боюсь, одних только пыток не достаточно, чтобы он так быстро добровольно сдался.       На лице Ван Ян Сюя отразился слабый намек на улыбку:       - Правда? Мне казалось я более чем четко выразился, но то, что говорит Нун-цзы… почему бы не пойти и не просветить его на этот счет? Оповести глашатаев: я иду в узилище смертников.

***

      Внутри пыточной камеры было жутко. Дородные истязатели зверски пытали Су И, пытаясь заставить его уступить. Услышав, что прибывает Ван, их обычная агрессивность неожиданно сменилась трепетным страхом юных дев. Ван Ян Сюй в равной степени владел познаниями и о вознаграждении, и о наказании. Казалось бы, за пять прошедших дней его хрупкий враг должен еще сильнее ослабеть. Пристыженные палачи понятия не имели, что предпринять во имя удовлетворения своего беспощадного Вана. А его недовольство грозило им неминуемой и весьма скорой гибелью. Подобные мысли не слишком обнадеживали и их первоначальное восхищение стойкостью Су И обратилось негодованием на него же.       Ван Ян Сюй в окружении своей свиты подошел к двери в камеру пыток. Облаченный в белую меховую мантию, всем своим видом он излучал царственность, позволяя окружающим восхищаться его неземной и незаурядной, как наизысканнейший нефрит, но устрашающей, красотой.       Су И удалось приподнять голову и взглянуть на него. Он увидел знакомый рот, кривящийся в довольной улыбке, тогда как его глаза продирали морозом, вызывая неконтролируемый озноб.       От диссонанса улыбки и взгляда и острого осознания двуличности мужчины сердце узника дрогнуло в ужасе. Несмотря на его изобретательность и остроумие надеяться на великодушие благородного мужа было бы, по меньшей мере, наивно. Мужчина не даст ему легко уйти(1), даже если он спокойно примет муки. Не успел пленник додумать, как Ван Ян Сюй, оказавшись перед ним, приподнял его подбородок:       - Су-цзян, - начал нежно, - никогда бы не подумал, что вы окажетесь, настолько упрямы, - несмотря на мягкий тон, каждое его движение выдавало презрение. Су И безмятежно смотрел на него, не говоря ни слова. В клетке неожиданно стало очень тихо. И если бы здесь невообразимым образом неизвестно откуда взялась бы и упала булавка, ее звон был бы ясно различим в оглушающей тишине. Глава 7       Ван Ян Сюй уже увидел его безразличное лицо, оттого не испытывал раздражения. Взглядом охватил многочисленные раны и струящуюся из них кровь, все его тело от макушки до стоп представлявшее собой один сплошной кровоподтек без единого кусочка неповрежденной кожи. Он удовлетворенно кивнул, повернулся к тюремщикам:       - Я уж думал, вы обленились. Кажется, я был несправедлив. Впрочем, это слишком просто. Что будете делать, если он умрет, прежде чем сдастся?       Глава тюремщиков выступил вперед и почтительно начал:       - Господин, мы не осмелились ломать кости. То, что Вы видите лишь внешние повреждения, они только выглядят ужасно и болезненны. Впрочем, у узника хорошее здоровье. Господину не стоит беспокоиться, он не умрет от этих ран.       Ван Ян Сюй кивнул, улыбнулся:       - Хорошо.       Повернулся лицом к Су И, заметил, что рана от копья зажила, но остался видимый, с монету, шрам. Посмотрев на бледное лицо Су И, неожиданно погладил отметку и спросил мягко:       - Ты продолжаешь упрямиться, о чем даже сейчас продолжаешь беспокоиться? Что тебя там держит? До сих пор болит? – резко сменил он тему.       Су И не смог сдержать непроизвольную дрожь, хотя и ясно сознавал суть игры, в которую играл Ван, в надежде на ответную «благодарность» своего пленника. И хотя в жесте Сына Неба не крылось никакого подтекста, но для Су И такая близость была неприемлема, оттого реакция последовала незамедлительно. Связанный Цзян повернул голову, уклоняясь от чужих рук. Тонкие губы раскрылись, выпуская из глубин горла рычание, знаменующее гнев и отвращение, напоминая, что перед ним враг.       Не ожидавший подобного, Ван Ян Сюй остолбенел. Затем его мимолетный взгляд упал на стройную, белую шею, под давно немытыми волосами, единственную оставшуюся нетронутой. Под жемчужной мочкой кожа вспыхнула. И пусть глаза он быстро отвел, но ее очарование осталось с ним. Ван пришел в себя, вспомнил, что Су И из Ци, люди которой живут на юге и где высоко ценится Конфуцианство. Его жест честью посчитали бы его люди, почувствовав благодарность от такого милосердия, но в глазах этого мужчины его попытка выглядела совершенно иначе. Он отдернул руку и улыбнулся:       - Су-цзян, и правда, упрямый. Если тебе нужно время, я подожду, - он развернулся уходить, как Су И вдруг заговорил.       - Я же уже говорил вам. Моя жизнь принадлежит народу Ци. Можете не ждать напрасно.       Ван Ян Сюй, на мгновение замер на пороге и, не поворачивая головы, нежно улыбнулся:       - Если так, я поставлю иную цель своим палачам. У них появится прекрасная возможность приобрести хорошую практику. У тебя хорошее здоровье, посмотрим, насколько оно хорошо выдержит сто восемьдесят видов пыток.       Когда он все-таки вышел, коленопреклоненные палачи осмелились перевести дух.

***

      Десять дней пролетели в мгновение ока, Ван Ян Сюй по-прежнему не получил доклада о готовности Су И переметнуться на его сторону, отчего испытывал все большее нетерпение. Беспощадный до крайней степени и столь же умный Ван Ян Сюй обольщая и приманивая ценных людей, не позволял им забыть о возмездии следующим за неповиновением, виртуозно используя метод кнута и пряника.       Капитуляция Юй Цанга была исключительным случаем. И все же несмотря на ненависть к Су И, несколько раз Ван делал попытки его сманить, но бывший командующий казалось был слеп к ним. Тогда его мысли вернулись к пыткам.       Не сказать, что он действительно стремился использовать таланты Су И, или, вернее, в очень малой степени. В основе его поступков лежало мелочное желание доминировать над мужчиной, который раз за разом поражал Ким Ляо. И когда, наконец, сдастся, покорится его воле униженный и разбитый, наглядно подтверждая достижения Вана, тогда гордыня Ван Ян Сюя будет удовлетворена.       Однако, вид Су И стойко претерпевающего пытки вызывал в сердце безотчетное беспокойство и понемногу наполнял уважением к нему.       Его яркие глаза медленно открылись.       Горшочки с орхидеями пятнали окно разноцветными вспышками. Не подозревая о нелюбви к орхидеям своего повелителя, Юй Цанг преподнес их в дар. Слишком хрупкие в своей изысканности, к тому же чрезвычайно привередливые и требующие много времени для ухода. Но Ван не выбросил их, показывая, что оценил подношение своего доброго подданного и оставил в библиотеке. К его удивлению, цветы не только не погибли, но и, пережив зиму, расцвели. Он присмотрелся и увидел, что цветки примерно размером с чайную чашечку. Гордо развернутые белые лепестки тронутые розоватым отсветом… изысканные.       Ван Ян Сюй поднялся и подошел к цветам. Осторожно погладил мягкие лепестки. Гладкие и тонкие. Хрупкие. Уязвимые. Их шелковистая гладкость напомнила ему о плече Су И. Сердце пропустило удар. Хотя шрам на ощупь не сравнится с ними, но та шея была такая же нежная как эти белые лепестки.       Его мысли переключились на капитуляцию Су И. И впрямь высокомерный мужчина не уступает по редкости орхидеям. Удивляло, что мысли постоянно возвращаются к врагу и раз не получалось думать о чем-то другом, он лениво скомандовал Нун-цзы переодеть его, после чего в ее сопровождении отправился в узилище.       Палачи к тому времени уже закончили пытки и, бдительно следя, разводили узников по клеткам. Су И свернулся на полу. Длинные спутанные черные волосы закрывали лицо, смятым покровом опутывали тело, но не могли скрыть, как сильно их владелец потерял в весе. Одежда превратилась в лохмотья, со множеством прорех, оставленных орудиями пыток. Рваные куски открывали синяки или глубокие красные кровоподтеки, раздутые царапины, изредка разбавленные небольшими участками относительно неповрежденной белой кожи, которые при более близком рассмотрении оказывались покрытыми мелкими отметинами.       Сердце Нун-цзы разрывалось от боли. Ей было невыносимо смотреть на истерзанное тело, и она быстро отвернулась. Отчего ее господин не может оторвать глаз, словно грозивших низвергнуться огнем, от этого истощенного тела? Глава 8       Нун-цзы с малых лет жила во дворце и несколько раз бывала с Ван Ян Сюем в лагере с военными, и привыкла к их взглядам. Оглядывая тело Су И, разодранное, как старая тряпичная кукла, ее изумление не знало границ: «Как он может вызывать желание в Ван Ян Сюе? Господин никогда не любил партнеров-мужчин, так почему сейчас его глаза так блестят? Может, я ошибаюсь?»       Она не могла понять, почему ее Ван испытывает вожделение к мужчине и почему именно темпераментный и непреклонный Су И, чье тело покрыто кровью, вызывает в нем плотские желания.       Ван Ян Сюй боролся с собой в попытке вернуть былой самоконтроль, но тут причина его нарушившая посмотрела вверх. Их взгляды скрестились, и безусловный правитель Ци не нашел ни единого проблеска слабости в глазах мужчины. Взгляд его по-прежнему горел несгибаемой неукротимостью. Ненависть в его сердце разразилась призывами взять под контроль, приструнить, подчинить, наказать, немедленно войти в клетку и подмять под себя это тело, посмотреть как он будет упрямиться до самого конца. Почти поддавшись порыву Ван Ян Сюй стиснул кулаки и с превеликим трудом подавил свои желания. Зло отвернулся:       - Пойдем, - приказал Нун-цзы и, не оборачиваясь, ушел.       В уставшем сознании Су И вспыхнуло и погасло удивление чужой навязчивой идее…

***

      Ван Ян Сюй не любил партнеров своего пола. И хотя мужеложство было распространено и в Ци, и в Цзинь, где не преследовалось, но его раньше не привлекали мужчины. И именно сейчас, к несчастливой случайности, мысль об истерзанном теле Су И была соблазнительной и шокировала его и вызывала еще большую злость на свою реакцию. Он решил, что слишком занятый делами Царства, давно не проводил время с наложницами, поэтому вернувшись во дворец, сразу направился в покои к своей фаворитке Дэ Инь-цзы.       Дэ Инь-цзы играла в го со своей служанкой и, услышав, что прибывает Ван, поспешила пойти освежиться, но Ван Ян Сюй перехватил ее на полпути. Любимая наложница и умная женщина сразу же распознала желание в его глазах, ясно представляя его нужды. Она торопливо отослала прислугу и соблазняя его бесконечными нежными словами, пригласила его войти и обняла.       Обычно ей быстро удавалось привести Ян Ван Сюя в хорошее расположение духа, но сегодня по какой-то неизвестной причине взглянув на ее красивое лицо и широкую улыбку, он ощутил еще большее отчаяние. Точеное лицо Су И неожиданно всплыло в памяти. Мужское лицо возможно не было таким милым, как лицо перед ним и от его обладателя всегда веяло холодом и надменностью. Выражение его лица высокомерно, как Ochna integerrima(2) и да, еще утонченное, как орхидея. Тонкие губы крепко сжимаются, отказываясь позволить вырваться малейшему звуку из них. Боль и стоны сдерживают эти губы, напоминая другим о ненависти и сопереживая ему.       Он погрузившись в размышления, не обратил внимания, когда Дэ Инь-цзы сняла верхнее платье, оставшись в красном полупрозрачном белье, позволявшем рассмотреть под ним белоснежное тело, возбуждавшее грёзы вполне определенного свойства. Она затаив дыхание чарующе улыбнулась:       - Ваше Величество были очень заняты много дней, и не беспокоились, что ваши слуги скучают по вас, - она скользнула в его руки соблазнительная и неописуемо привлекательная.       Ван Ян Сюй не желал ее ни в малейшей степени и уж тем более пропустил мимо ушей ее последнюю фразу. Больше всего он сейчас нуждался в покорении, и покорение своевольного мужчины вполне его удовлетворит. Как может податливое тело Дэ Инь-цзы удовлетворить его потребности? Он холодно оттолкнул ее от себя, оделся и, уловив ошеломление в ее глазах, небрежно потрепал наложницу по волосам:       - Я неожиданно вспомнил о кое-каком важном деле, о котором необходимо поскорее позаботиться. Ты можешь продолжить играть. Тебе в последнее время нравятся нефритовые браслеты, верно? Сегодня вечером прикажу Сяо Шун-ци доставить их тебе, выберешь, какие понравятся, - быстро договорил он, оставляя радостную Дэ Инь-цзы безостановочно благодарить его.

***

      Нун-цзы полагая, что ее господин вернется от наложницы не раньше полудня следующего дня, решила встретиться с Нань-цзы.       Ван Ян Сюй не смог найти ее и позвал Лю-цзы:       - Отправляйся в каземат и доставь сюда Су И. Я хочу лично допросить его.       Лю-цзы задумалась, зачем бы допрашивать врага, но крепко сжала губы. Как бы там ни было, взглянув на ожесточенное лицо хозяина, она не осмелилась спросить. Она быстро отправилась в тюрьму и несколько тюремщиков принесли Су И во дворец. Ван Ян Сюй приказал всем выйти.       - Ваше Величество, это нехорошо, - в большом замешательстве проговорила она, - Су И хорош в боевых искусствах, если он нанесет Вам вред...       Ван Ян Сюй презрительно усмехнулся:       - Если он настолько искусен - я узнаю. А теперь – вон. Ты еще не поняла, как следует себя вести моим помощникам?       Лю-цзы знала, что ее господин всегда был непреклонен и, слишком напуганная, чтобы вмешиваться, подавленная, вышла. Она быстро нашла Нун-цзы и Нань-цзы и набросилась на них:       - Вместо того, чтобы ждать господина, вы тут прохлаждаетесь.       Нун-цзы хихикнула, а затем и вовсе расхохоталась в голос:       - Не думаю, что то, чем занят наш Ван требует моего сопровождения, так почему бы не воспользоваться моментом и не побездельничать? Он должен сейчас сходить с ума в объятиях Дэ Инь-цзы.       Лю-цзы удивилась:       - Что за глупости ты несешь? Ван сейчас не на женской половине. У меня был больной, когда он приказал доставить во дворец Су-цзяна и сказал, что желает допросить его. Даже мне не было позволено остаться там, - не успела она закончить как глаза Нун-цзы стали больше, чем латунные колокола на сторожевой башне. Нань-цзы, которая всегда старалась всех успокоить, запаниковала:       - Нун-цзы, ты знаешь, в чем дело? Быстрее скажи мне.       - Что тут сказать? Если мы не поторопимся, будет слишком поздно, - она в нетерпении вскочила и выбежала из беседки. Нань-цзы и Лю-цзы, переглянувшись, бросились ее догонять, а обнаружив ее упавшую и в отчаянии, безмерно удивились.       - Ну ладно, даже если я пойду, то что, что я смогу сделать? Ох, бедный Су-цзян… ну ладно … что же случилось с Ваном? Его раньше не интересовало...