Пленник

Глава 3       Послеполуденное солнце плавящимся жаром оплакивало отвратительный в своей растерзанности плацдарм. Еще недавно боевые построения радовали взгляд своей четко выверенной правильностью построений, но сейчас их словно поглотил безумной силы песочный прилив, прокатившийся неумолимо и накрывший своеобразным щитом поникших воинов. Время от времени на золотистом полотне расцветали лепестки крови, усложняя хаотический узор, над ними ирреально парили сияющие песчинки, сопровождая алое рождение.       О, да, поле недавней битвы напитывалось кровью.       Шакал, привлеченный сладковато-металлическим запахом, был достаточно стар и осторожен и издали присматривался к телу юноши с изуродованной рукой, торчащей из песка…       Спазмом сведенное горло нечаянного свидетеля вряд ли позволило бы тому протолкнуть сквозь него слова описания безжалостной битвы, буде таковые у него нашлись.       Но ее исход сулил бы проигравшей стороне более чем разрушительные последствия, начиная с положения Царства среди других Царств, уязвленного честолюбия его владетеля, а, следовательно, потеря им «лица»(1) и заканчивая существованием народа(2), как такового. Слишком многое стояло на кону, и ни один из противников не мог позволить себе проиграть.       Ван Ян Сюй и Су И, оба представители наивысших рангов каждый своей армии, стояли друг напротив друга предположительно где-то в центре поля битвы. Оба предводителя обильно потели, отчего доспехи с каждой секундой казались все тяжелее.       - Исход предопределен, - неожиданно спокойно произнес Ван Ян Сюй, - Почему ты продолжаешь бессмысленную борьбу? Если ты сдашься, я богато награжу тебя. Я пожалую тебе титул. Правитель Ци и его жадные советники, неужели они заслуживают твоей жертвы?       Су И не ответил, понимая, что противник прав, и конец уже предрешен, и для него и для его армии. Ван Ян Сюй уже уверенный в своей победе мог не беречь дыхание, а он не смел ни слова вымолвить, иначе, несомненно, все оставшиеся силы покинут его.       Глаза Ван Ян Сюя заледенели, он холодно сказал:       - Ты настолько надменен, что не заботишься отвечать мне, - владеющее им негодование обратилось открывшимся третьим дыханием и он волевым усилием, взвившимся в стремительном прыжке тигром или ныряющим в глубокие волны моря драконом, пронзил копьем плечо, не успевшего предугадать направление его атаки Су И.       Кровь окрасила доспех, перед глазами все завертелось, Су И слабо, бесцветно улыбнулся и его с величайшей осторожностью пленили, не позволив сделать и нескольких нетвердых шагов к коню. Последние силы он вложил в удар по низко склонившемуся лицу Ван Ян Сюя, но тот, догадавшись о его намерениях, сжал пальцы на его шее.       Су И тотчас же обмяк в глубоком обмороке.       Когда он вновь пришел в себя, небеса были усыпаны россыпью звезд. Им вторил бледный свет полумесяца холодной луны. И, несмотря на отсутствие ветра, воздух обжигал холодом. Покрывавший его тело пот превратился в хрусткую ледяную корку, и, казалось, разъедал кожу. Доспех, за которым Су И тщательно следил долгие годы, исчез – вероятно, его забрали в качестве трофея, захватившие его владельца, враги. Поскрипывание повозки резало узнику слух.       Тишину ночи разорвал женский голос:       - Мы стали лагерем. Ван приказал мне доставить Су-цзяна в его палатку, - перед ним из темноты проявилось лицо говорившей. Увидев, что он проснулся, она не могла не улыбнуться. Лучистый месяц мерк перед изяществом ее облика.       Тепло и уют палатки Ван Ян Сюя не смогли растопить лед глаз ее хозяина. При виде Су И на его пугающем лице нарисовалась жестокая улыбка:       - Су-цзян, знаешь, как долго я ждал этого момента? – его голосом можно было рассекать камни. – Три года один месяц и пять дней. Благодарение всемилостивому Небу и помощи советников Ци – они исполнили мое самое сокровенное желание.       Су И поджал тонкие губы. Его взгляд, обращенный на Ван Ян Сюя, не утратил своей твердости. Только внутри всколыхнулось удивление, когда мужчина, насмехаясь, положил перед ним хорошо прожаренную баранью ногу. Ван рассмеялся:       - Ты голоден? Во время нашего боя странное поведение Непобедимого Цзяна вызвало мое удивление. Впрочем, оно продлилось недолго. Всего-то до допроса твоего чжун-вэя. Тц-ц, ах, какая досада, знаменитый Цзян, оголодавший, в изнеможении, вынужден сражаться против вражеских войск. Никто не поверит, если распространятся подобные слухи, - маниакальный смех ударился в стены палатки и был поглощен плотной тканью, не достигнув Су И, продолжавшего холодно взирать на мужчину, разбившись вдребезги о его молчание.       Словно он, Ван Ян Сюй, шут на помосте. Словно играет в бессмысленной пьесе, театре одного актера. Разозлившись, ухватил пленника за воротник и холодно вопросил:       - Я спрашиваю тебя еще раз, ты признаешь капитуляцию или нет?       И Су И, наконец, ответил. Ломким, хрупким, но сочным голосом:       - Никакой капитуляции.       Противник неожиданно выпустил его, глумливо усмехнувшись:       - Почему? Я уже спрашивал тебя. Разве такое правительство стоит твоей жертвы?       - Моя жизнь продана исключительно народу Ци, - ясно, четко выговаривая каждое слово, бескомпромиссно, с пылом решимости ответил Су И.       Глаза Ван Ян Сюя зажглись огнем.       Несомненно более худощавого телосложения, Су И сейчас словно возвышался над ним и это обманчивое впечатление приводило в еще большую ярость и уж совершенно нестерпимым стало его неколебимое спокойствие, словно не он тут пленник, а наоборот. Ван Ян Сюй впился жесткими пальцами в его раненое плечо, с удовлетворением отметив прикушенную губу.       - Су И, ты вероятно, не знаешь об этом, - медленно и очень тихо заговорил он, глаза его полыхали неистовой злобой, - но я беспощаден к врагам, а к тебе и вовсе не испытываю ни капли сострадания. Более того, знаешь ли ты, с каким удовольствием я предвкушаю, как тебя будут пытать, пока ты униженными криками не замолишь о пощаде? Раз уж ты не хочешь признавать свое поражение, то приготовься насладиться всеми радостями заготовленных для тебя пыток. И не вздумай попытаться покончить с жизнью за десятки тысяч шибин(3), как праведный мученик. В противном случае, обещаю, все пытки, предназначенные тебе, с удвоенной силой испробуют твои шибин, а после – я убью каждого из них. Глава 4       Даже спустя несколько дней в ушах Су И звенел безумный смех изувера, а перед мысленным взором пылали наполненные кровожадностью глаза. Его согласие отказаться от смерти и отдать свою жизнь для мыслимых и немыслимых пыток палачу ничуть не умаляло его страха перед разрушительной ненавистью Ван Ян Сюя.       Солнечный жаркий день в пустыне сменяется вымораживающей внутренности ночью. Су И не знал сколько дней выдерживал перепады температуры, в какой-то момент он потерял сознание Ван Ян Сюй принес его в тепло палатки, а когда очнулся – начались пытки.       Только одно и примиряло его с действительностью: его шибин не подвергаются бесчеловечному обращению – Ван Ян Сюй всегда говорил правду. И раз сказал, что его шибин не тронут, пока Су И готов терпеть пытки, значит так и будет. Намного тяжелее ему дались предыдущие два месяца, когда его воины голодали, но теперь они были досыта накормлены, пусть и в плену. Сердце Су И обливалось слезами при мыслях об их судьбе.       Перед глазами мелькнула хорошенькая фигурка Нун-цзы. Она смотрела на него не в силах выносить вида мужчины со связанными руками, чьи вытертые запястья кровили и вокруг него уже образовался ковер больших и малых алых пятен, разукрасивших белый песок. Его плечевая рана распухла и гноилась. Ван Ян Сюй приказал не предоставлять ему никакой лекарской помощи. Несколько раз в день пленника обливали соленой водой. И хотя это делалось в качестве пытки, но соленая вода также являлась хорошим противовоспалительным, иначе плоть давно бы прогнила до кости.       - Нет, его плечо не может дольше оставаться без должного ухода, - прошептала Нун-цзы. Она повернулась к нему с безразличным лицом. – Су-цзян, Вы по-прежнему категорически отказываетесь сдаться? По правде же, Вам некуда бежать. Ван бросил своих Цзянов в атаку на Ци. Земли ваши превосходны, но сколько дней они выстоят без Вашей защиты, прежде чем пасть? Безусловно, Ван очень зол на Вас, но он заботится о своих советниках. И до тех пор, пока Вы подчиняетесь, он будет относиться к Вам с той же учтивостью. Он неоднократно превозносил Ваш талант. Вы не должны беспокоиться, что он использует и предаст Вас. Мой господин великолепно умеет признавать чужие способности. Если бы он не хотел заполучить вас, то убил бы на поле боя. Как Вы думаете, почему он использовал Ваших шибин для шантажа и мучает Вас, в попытке заставить Вас поклониться?       Су И посмотрел на красотку и неожиданно легонько усмехнулся:       - Неудивительно, что ты любимица Ван Ян Сюя. Похоже, из-за твоей потрясающей невинности. Твой господин пытает меня из-за бесчисленных поражений Цзинь от моей руки. Им движет лишь желание вынудить меня сдаться и опозорить. Ему доставляют наслаждение мысли о павшем к его ногам врагу, молящем о службе на него. Шибин Цзинь всегда были агрессивны. Твой Ван на редкость талантливый человек. Я бы не смог сказать с полной уверенностью, что победил бы в этой войне, даже будь у меня достаточно военной мощи. Для чего ему в здравом уме и твердой памяти пытаться завербовать меня? – лицом к лицу с этой простой красивой девочкой ему легче было открыть свои мысли, чем перед злобным и своенравным Ван Ян Сюем.       Нун-цзы безмолвствовала.       Глядя в его встревоженные глаза, она не могла им сопротивляться:       - Су-цзян, о чем вы беспокоитесь? О людях Ци?       Последние слова ударили ножом по сердцу. Изображения людей умирающих под железной пятой Цзинь пронеслись перед глазами. Слезы едва не пролились, и его переполнило жалостью и невыразимым сожалением от невозможности что-либо изменить.       Нун-цзы погладила его по плечу и утешительно сказала:       - Не беспокойтесь, Ван запретил своим шибин жечь и грабить людей, когда займут город. Он сказал, что рано или поздно они станут принадлежать Цзинь. И хотя ваши люди испытают боль завоевания, им оставят жизни, а имуществу не нанесут сокрушительного урона. На самом-то деле, сейчас именно Вы страдаете больше всех. Как давно вы пили? Ваши губы потрескались в нескольких местах.       Несмотря на ненависть к Ван Ян Сюю, Су И не мог не уважать его. Если бы у Ци был такой правитель, он бы не тревожился о процветании и прочности своей Империи. Вдруг телега остановилась, и голые ноги Су И болезненно заныли, онемевшие от долгого пребывания в неподвижности.       Нун-цзы оглянулась и, радостно вскрикнув:       - Лю-цзы, сестричка! – вскочила и, быстро подбежав, обняла прибывшую женщину.       Расстояние между ними было слишком велико и солнце слепило глаза, отчего Су И не мог разглядеть лицо женщины, как она и Нун-цзы вошли в повозку(4) Ван Ян Сюя, но мгновением спустя оттуда вылез телохранитель и сварливо буркнув:       - Ван приказал привести тебя, – потянул за веревку, связывающую запястья Су И. Тот покачнулся, на заплетающихся ногах, но телохранитель плевать хотел на его трудности и шагал вперед широкими шагами.       В повозке Ван Ян Сюй, удобно расположившись, пил вино. Увидев Су И, он поднялся и не торопясь принял сидячее положение. Губы его изогнулись в безупречно-невозмутимой улыбке, затем он склонил голову и хмыкнул:       - Какая жалость, ах, Непобедимый Цзян и так изможден, - выдав эту сентенцию, схватил пленника за длинные волосы, в слипшиеся пряди которых набился песок, и вздохнул, - Какое плачевное состояние таких красивых волос.       Су И смотрел на него равнодушно и не двигался – его в самом деле бил невидимый озноб от одного вида Вана Цзинь. Более точной формулировки и придумать было нельзя.       Ван Ян Сюй снова откинувшись на подушки, лениво бросил:       - Лю-цзы, я тебя сюда не развлекаться позвал. Осмотри его раны и подумай, что можно с ними сделать. Глава 5       Женщина по имени Лю-цзы не отличалась такой же перехватывающей дыхание красотой, как Нун-цзы, но, похоже, обладала немалой живостью духа и тут же приступила к выполнению приказа своего господина. По окончанию осмотра на ее лице отразилось удивление:       - Мой господин, рана немного загноилась. Нужно удалить отмершие ткани и тщательно перебинтовать. Или прогниет до кости, а в пустыне с ее жарой, даже сам великий Будда не сможет спасти его.       Ван Ян Сюй притворился пораженным в самое сердце, его глаза широко распахнулись в наигранном ужасе и, выдержав некоторую паузу, он изрек:       - Ах, как серьезно, тогда чего же ты медлишь? Быстрее исцеляй Су-цзяна, как я могу пренебречь ранами такого талантливейшего человека? О, я весьма огорчусь, если с ним что-то случится… непоправимое.       Лю-цзы поспешно повелела своему помощнику обустроить место для лечения, открыла свою сумку, достала оттуда бутылочку, желая обезболить рану, но Ван Ян Сюй, смеясь, ее остановил:       - Ты недооцениваешь Су-цзяна! Как ты думаешь, кто он? Когда-то, давным-давно, Хуа Те помогал Гуан Ю излечить его от яда, а тот разговаривал и смеялся. Тело Су-цзяна, как закаленная сталь, и, конечно же, повыносливее, чем у Гуан Ю. Как хорошо, что я смог вовремя предупредить тебя!       После этой вспышки Лю-цзы поняла намерения своего господина и, поколебавшись, положила обезболивающее обратно. Достала острый, блеснувший холодом, нож и зажгла свечу. Нагрела лезвие, проводя им над огнем туда и обратно несколько раз.       - Су-цзян, - шепнула она, - процедура, хотя и несложная но, действительно, болезненная. Вы должны потерпеть чуть-чуть, - оглянувшись, убедилась в том, что лица Ван Ян Сюя и нескольких телохранителей горят предвкушением. Вздохнула. Эти люди когда-то потерпели сокрушительное поражение от Су И и по-настоящему ненавидят его. Откуда там взяться состраданию? Нун-цзы в ужасе выскользнула на улицу.       Кончик ножа резким росчерком взрезал плоть, рана моментально наполнилась кровью, лезвие погрузилось глубже с влажным хлюпающим всхлипом, кровь потекла быстрее, наполняя расширившуюся клиновидную чашу из плоти, переливаясь через ее край. Су И сидел неподвижно, лицо его оставалось безмятежным, лишь стекающая по виску капля пота и стиснутые кулаки, выдавали гложущую его мучительную боль.       Возбуждение Ван Ян Сюя постепенно исчезло, а веселье стражников мало-помалу переросло в восхищение. Рука Лю-цзы начала дрожать, она сделала глубокий вдох и посмотрела на Су И. Нож стремительно провернулся, вырезая кусок гнилой плоти, под кровью смутно зарозовела кость, приковывая людские взгляды. Су И не выдержав боли, правившей его телом, потерял сознание, легким перышком осев на лежак из мягкой шерсти. Лю-цзы торопливо достала мягкую чистую хлопковую ткань и начала осторожно бинтовать его рану.       Стражники зашептались, пребывая в полном восхищении цзяном. Лю-цзы знала, что люди в Цзинь скоры на суждение и свирепы, но в большинстве своем они восторгались выносливостью героя Су И, который явно впечатлил их. Она обернулась назад, на своего господина. Его лицо выцвело в пепельно-серый, а глаза не отрывались от бледного лица Су И, он резко отвернулся и с трудом хмыкнул.       - Рана перевязана, но ему нельзя находиться на солнце, мой господин, - сказала Лю-цзы. – Пожалуйста, дайте ему отдохнуть пару дней. Мы прибудем в Ляо и месть может подождать другого дня.       - Делай, как знаешь, закрой его в повозке позади, - равнодушно проговорил Ван Ян Сюй.       «В конце я все-таки отключился, - беспомощно думал Су И, - будь у меня выбор, я бы не хотел подобным методом заставлять Ван Ян Сюя выглядеть слабым, - с тех пор как его захватили, он постоянно терял сознание, - Вместо достойного поведения, он(5) ведет себя как какая-то жалкая женщина. Как отвратительно. Но, тем не менее, я в конце концов, человек. И у человеческого тела есть свои пределы выносливости. И при всем своем желании, я не смогу контролировать его силой мысли».       В повозке было около дюжины женщин, и все они наблюдали за ним, не скрывая любопытства. Обыкновенные прислужницы. Стирали и готовили для армии. Весь облик Су И и манера держать себя выдавали в нем человека благородного происхождения, и одно его присутствие, казалось, украшало блеклую повозку, отчего окружающие были не в состоянии удержаться и пристально не наблюдать за ним. Его же более чем смущало поведение северных женщин, их невоспитанность и бесцеремонная манера откровенно обсуждать его, будто Су И тут не было. И будь такое возможно, он предпочел бы находиться не здесь, даже если альтернативой выступали переменчивые жарко-леденящие объятия пустыни без любой мало-мальски приемлемой защиты. Изумление Ван Ян Сюя достигло бы своих крайних вершин, узнай он о такой реакции своего пленника. Враг, не покорившийся под жестокими пытками, не мог выносить болтовню женщин.       Наконец прошло два дня, и Су И неожиданно обнаружил, что женщины перестали перемывать ему кости, и радостно улыбаясь, выглядывают наружу. Его сердце упало. Слабый намек на отчаяние шевельнулся в душе, но он и так уже знал, что они прибыли в столицу Ляо. Его собственная жизнь, длинная или короткая закончится здесь. На чужбине.       Внутрь вошли Лю-цзы и Нун-цзы, прислужницы быстро разбежались, избегая попадаться им на пути. Лю-цзы осмотрела Су И, усмехнулась:       - Кажется, все в порядке. Похоже, нарастает новая плоть, - она с торжеством взглянула ему в лицо, понизила голос, - Су-цзян, мы прибыли в Ляо. Вы знаете, что Вас ожидает? Вы до сих пор решительно и откровенно отказываетесь поклониться? Су И внезапно издал слабый смешок:       - Спасибо, сяоцзе(6) , но я не собираюсь менять свое мнение.       Она вздохнула, покачала головой:       - Ваша честность по-настоящему восхищает Лю-цзы. Есть такое старое присловье: «различные устремления приводят к конфликту». Больше Лю-цзы нечего добавить. На своем пути вперед, надеюсь цзян побережет себя, - она договорила, взяла за руку Нун-цзы, которая упиралась, не желая принимать ответ Су И, и не оглядываясь направилась к выходу.