Пленник

Глава 21       Су И, напряженно вытянувшись, пролежал в одной позе всю ночь, предаваясь терзаниям, и лишь когда рассвет давно уступил свои права дню, ему наконец удалось забыться беспокойным сном. Ван Ян Сюй в отличие от него прекрасно выспался и проснулся посвежевшим и отдохнувшим. Он рассматривал, лежавшего на своей половине кровати пленника. Брови того даже во сне были сурово нахмурены, словно он до сих пор находился в состоянии боевой готовности, готовый вскочить по первому сигналу тревоги. Ван Ян Сюй незаметно усмехнулся и подумал: «С таким, как ты действительно следует всегда оставаться настороже, зато, когда настанет время, я смогу вести себя настолько опрометчиво, настолько свободно, насколько захочу. А пока я должен владеть собой. Только… Аи-ий… Я знаю, если не буду заставлять тебя, ты не пожелаешь удовлетворить мои желания. И, Су Су, если ты вынудишь меня применить силу, не вини меня за бессердечие. Ты сам виноват, что настолько, невозможно хорош, и мне достаточно лишь ощутить твой вкус, как я увязаю в тебе, неспособный выпутаться из твоих сетей».       Не отрывая глаз от спящего, он тихо встал. Выходя из опочивальни, знаком приказал служанкам не входить внутрь, а уже в коридоре велел:       - Двигайтесь легко и бесшумно, я не хочу, чтобы вы потревожили его сон. Стыд пленения, ненависть из-за уничтожения его страны, аи-ий, он должно быть сильно мучился эти дни.       Нун-цзы прикрыла рот, скрывая улыбку, и шепнула Лю-цзы: «Я долго служу господину, но никогда не думала, что он такой добрый человек».       Она осеклась, перехватив весьма выразительный взгляд Вана, и встревожившись, поспешила к нему, на ходу поправляя одеяние дракона(1):       - Ваше Величество собирается сегодня объявить о переносе столице? Боюсь, новости вызовут шумиху при дворе.       Его глаза стали еще холоднее:       - Несущественно. Столица в любом случае будет перенесена рано или поздно, - улыбка, - Я слышал от Юй Цанга о невероятной изысканной роскоши Сада Забав(2) во дворце Ци, будто к созданию его приложили руку небесные мастера. Думаю, он подойдет для резиденции Императрицы.       - Означает ли сие, несмотря на упорное сопротивление Вашего Величества на протяжении долгих лет назвать Императрицу, появление особы, с которой Вы бы желали разделить бремя власти? – спросила Лю-цзы. – Столь важное решение не должно приниматься лишь исходя из предпочтений Вашего Величества. Также, было бы лучше, если бы и тай-цзы дал свое согласие. После коронации Императрица примет на себя тяжелую ответственность по воспитанию тай-цзы. Обычный человек не сможет справиться с такой обязанностью.       - Последнее – не станет проблемой, - ответил Ван Ян Сюй. – Новая Императрица, несомненно, сумеет совладать с Шуо Эр и наилучшим образом направит его энергию в нужное русло. И будет на этом. Подобные вопросы подождут, пока мы не обоснуемся в новой столице. А сейчас самое время посетить двор, - с этими словами он вышел большими шагами, оставляя Лю-цзы и Нун-цзы с тревогой переглядываться. Ни одна из них не была уверена в скрытом подтексте его слов.       Решение его, как и ожидалось, оказалось подобно молнии поразившей головы придворных, однако привело не к столь плачевным последствиям, как удар настоящей, а лишь временно лишило их дара речи. Один Юй Цанг выразил полное одобрение.       Пока бурная сцена при дворе набирала обороты, грозя превратиться в десятибалльный шторм и затопить своим натиском оклемавшихся от первоначального шока чиновников в одном весьма просторном, но тем не менее имеющем свои пределы зале, в своей комнате проснулся Су И и, не обнаружив поблизости досадную помеху в лице определенного Вана, сумел наконец расслабиться и даже вознести хвалу Будде, хотя не отличался особой набожностью.       - Не стоит опрометчиво предаваться радости. Преждевременным торжествам всегда следуют печали. Столь великий цзян должен был бы знать эту закономерность, - мелодично пропели от двери.       Вздрогнув, Су И поднял голову и увидел маленького мальчика, что стоял, прислонившись к двери и холодно улыбался. Хотя черты его лица отличались мягкостью и живостью, но выражение его было несколько взрослее, чем следовало в его возрасте, на них уже отпечатались следы властности и изворотливой коварности, что не вязалось с юным обликом. Естественно, мальчик являлся никем иным, как тай-цзы правящей династии Цзинь Ляо, Ван Ян Шуо.       Су И довелось обедать с ним несколько дней назад, но тогда они обменялись всего несколькими словами. Его неожиданное появление немного встревожило Су И и, оглянувшись, он спросил:       - Почему ты пришел сюда? И почему ты один?       При всей своей разъедающей душу ненависти к Ван Ян Сюю, Су И не мог испытывать неприязнь к такому маленькому ребенку. Напротив, он даже до некоторой степени волновался за него, учитывая интриги двора имеющие место быть при любом правителе, маленькому наследнику не следовало бродить в одиночку. Люди с дурными намерениями легко могли воспользоваться шансом и навредить ему или убить.       Ван Ян Шуо с нарочито-важным видом, контрастирующим с походкой вразвалочку, вошел в комнату и уселся. Заметив пустой стол, он с недовольством сказал:       - Ты не послал за завтраком? Поторопись и прикажи слугам приготовить его, но сначала пусть принесут закуски. Я голодный.       Су И не мог определиться рассмеяться или громко выразить негодование при виде гостя, принимающего на себя обязанности хозяина(3). Дворцовые служанки давно понявшие, что не могут позволить себе вызывать раздражение маленького демоненка уже сновали, выполняя его приказы. Су И все-таки сошел с кровати и начал умываться и одеваться. Закончив утренние омовения, он, обернувшись, обнаружил Ван Ян Шуо подле себя, наблюдающего за ним со свирепым огоньком в глазах.       «Почему и отец, и сын так смотрят на людей?» - подумал он про себя, вслух же беспомощно спросил:       - На что ты смотришь? На моем лице нет цветов.       Ван Ян Шуо, вновь приняв важный вид, кивнул:       - Я и смотрю именно потому, что цветов там нет. Я не удостаиваю взгляда лица замазанные красками, обильно засыпанные пудрами и румянами. Как бы меня не умоляли об обратном, - он подпер маленькими ручками подбородок и сказал серьезно: - Я размышлял. Раз уж мой высокочтимый отец благоволит к тебе, должен ли я питать к тебе ненависть столь же сильную, какую испытываю ко всем его наложницам.        «В самом деле, что отец что сын! Пока не скажут нечто шокирующее до крайней степени, не будут ни в коей мере удовлетворены. Очевидно, эта черта в равной степени присуща обоим», - подумал пораженный до глубины души Су И, поспешно придал своему лицу хмурое выражение и заявил:       - Что за глупости. Ты не о том должен думать. Твой высокочтимый отец – самый могущественный человек под солнцем и вправе делать собственный выбор. Как тай-цзы ты обязан овладеть навыками государственного управления, а не тратить время, разгуливая где ни попадя, изощряясь в издевательствах над наложницами, ответственными за твое воспитание.       Ван Ян Шуо продолжал пристально на него глазеть, будто глаз не мог отвести. Неожиданно разразился хохотом:       - Неудивительно, что мой отец пленен тобой, ты действительно занятный. Если я мастерски овладею искусством управления государством, разве не станут твои мечты о возрождении Великой Ци сложнее осуществить? Ты точно Су-цзян, который готов был скорее умереть, чем покориться? С чего бы такая забота о пользе Цзинь Ляо? Ахаха.       Униженный его словами, Су И побелев от досады, отвернулся и произнес:       - Понятия не имею, насколько успешно ты научился у отца управлению страной, но могу сказать с уверенностью – бойкость языка перенял полностью, - к последнему его утверждению, служанки закончили сервировать стол к завтраку.       Ван Ян Шуо вскочил и начал быстро есть, набивая полный рот еды. Его поведение напомнило Су И, что перед ним всего-навсего ребенок. Нельзя же его выгнать. Занятый подавлением гнева, он не сразу услышал от дверей голос, в котором звучало приятное удивление:       - Су Су, Шуо Эр, так вы вдвоем хорошо поладили? Ахаха, очень хорошо, по крайней мере, одна из главных моих тревог развеялась. Глава 22       Настроение Су И и до того отнюдь не блиставшее радужностью, после его слов еще более омрачилось, а гнев усилился.       - И что же навело тебя на подобную мысль? Какой из твоих глаз обладает столь плохим зрением? Благодаря тебе мы смертельные враги. Тебе-то чего переживать, если сам не справляешься со своим отпрыском, что отнюдь не удивительно?       Ван Ян Сюй сдавленно хихикнул, но не ответил, догадываясь, что его слишком бесхитростный возлюбленный, должно быть, оказался в невыгодном положении, беседуя с изворотливым Ван Ян Шуо и потерпел поражение в словесной баталии. Он потрепал сына по голове, тот ожидаемо закатил глаза:       - Отец-император, я все еще раздумываю, нравится он мне или нет, но пока, кажется, не питаю к нему сильной неприязни. Хе-хе, ты действительно находчив, даже пленник, предпочитающий смерть покорности, считается с интересами Цзинь Ляо, - сказав это, он пересказал отцу их разговор с Су И, что только увеличило досаду последнего. Су И, попав в щекотливое положение, внешне тем не менее остался совершенно невозмутимым, раздумывая, должен ли пояснять свои слова или нет.       Закончив есть Ван Ян Шуо адресовал Су И ликующую улыбку:       - Мой отец-император сделал поразительное объявление, и, вероятно, все еще чувствует напряжение, ты должен хорошо позаботиться о нем. Я буду тактичен и ухожу, - повернулся к Ван Ян Сюю, - Отец-император, я редко бываю таким благоразумным. Когда придет время переносить столицу, ты должен все запомнить и перенести все вещи, указанные в моем списке, - он отрыгнул и вразвалочку вышел из комнаты.       Ван Ян Сюй не сдержавшись, громко расхохотался, Су И холодно посмотрел на него и сказал с презрением:       - В самом деле, что отец, что сын. Твой сын так же раздражает, как и ты.       - Ты так говоришь, только потому что он обыграл тебя словами, - улыбнулся. – Не правда ли, Шуо Эр исключительно сообразительный и остроумный? Бедняжка при рождении потерял мать, но никогда не заставлял меня чрезмерно волноваться. В будущем, унаследовав трон, он станет выдающимся правителем.       Су И не ответил, но в душе согласился. Хотя они и были заклятыми врагами, его невольно тронули теплые и близкие отношения между отцом и сыном, что было особенно удивительно, учитывая их принадлежность к правящему роду.       Су И погрузился в размышления не заметив, присевшего рядом с ним Ван Ян Сюя, который отдав указание служанкам вновь накрыть на стол, обнял его:       - В первый же благоприятный день начнется перенос столицы. Решение принято. Вскоре ты вернешься домой. Если будешь вести себя хорошо, я даже позволю тебе повидаться со старыми друзьями. Су Су, ты рад?       Су И издал какой-то звук сродни «хмпф» и сказал:       - Думаю, я был бы счастливее, скажи ты, что позволишь мне встретиться с друзьями, даже если я не буду себя хорошо вести, - тяжело вздохнув, он выглянул в окно, скользя безучастным взглядом по окрестностям, затем отстраненно произнес:       - Горы и реки временем разобьются до мелкого крошева, развеются ветром и остатки их накрытые дрожащей ряской, потревожат лишь капли дождя(4). Ван Ян Сюй, что изменит встреча со старыми друзьями, пусть ты и соизволишь дать мне свое соизволение? Великой Ци больше нет. Даже случись наша встреча, обстоятельства иные, как и люди. А память о былом вызовет лишь сонмы сожалений. Ван Ян Сюй промолчал, лишь крепче сжал в объятиях человека владевшего его душой. Думая о давлении, каковое предстоит оказать на Су И, стоит им добраться до бывших территорий принадлежавших Ци, Ван Ян Сюй острее, чем обычно, ощутил степень своей нечестности с мужчиной уже исполосованным шрамами несчастий. К счастью, его размышления прервали подготовившие пищу слуги. Они устроились за столом, и Ван Ян Сюй заставил себя улыбнуться: - Хорошо, не думай об этом много. Когда устроимся в столице, я освобожу военнопленных и отпущу домой. И каждый из них будет награжден участком плодородной земли. Они больше не столкнутся с лицом войны и смогут радоваться в окружении семьи до конца своих дней. Разве это не хорошо? Су И молчал. Бросил на него несколько оценивающих взглядов. Фыркнул: - Если все сбудется, как ты говоришь, то, естественно, хорошо. Я должен быть благодарен тебе от их имени. Но меня интересует, какую цену придется заплатить за их освобождение мне? Не ожидая в ответ словесного выпада, Ван Ян Сюй впился в него изучающим взглядом, отчего Су И с всевозрастающей тревогой задумался о дальнейших гнусных планах Вана. Со дня пленения ему довелось многое перенести, но пугали не телесные пытки и жестокость, а непристойные, нелогичные и постыдные желания Ван Ян Сюя, его заявления о любви – лживые или правдивые, – его шантаж - при малейшей провокации - соотечественниками Су И. Ничто из этого выдержать он не мог, и уже совершенно измученный, истощенный морально и физически, по-настоящему боялся, сомневаясь в своих возможностях дальнейшей борьбы. И волнение его не улеглось, когда Ван Ян Сюй улыбнувшись, встал и налил в чашу вина для Су И. - Естественно, будет и цена, - сказал, наливая себе. - Всему свое время. Когда этот день придет, боюсь, что даже я не смогу назвать это маленьким одолжением. В конце концов, победа будет за мной, потому как, к счастью, я владею самой большой слабостью Су Су. Будь все по-иному, мне и в самом деле пришлось бы туго. Он выдал свою сентенцию с абсолютно серьезной миной, вызывая в Су И одновременно и страх, и удивление, ведь после двухдневного отсутствия похотливых требований, он позволил себе надеяться, что Ван понемногу отступится от своей затеи. Возможно ли, что Су И просчитался? Но если да, то почему в его сторону не было никаких поползновений? Более того, Великая Ци уже перешла под владение Цзинь Ляо, засияла еще одним драгоценным камнем в венце ее императора, а вскоре даже столицу перенесут на завоеванные территории. Лишь отказ Су И шел вразрез желаниям Ван Ян Сюя. Кроме него Су И не видел никаких иных причин в себе, которые могли бы поспособствовать приложению подобных усилий, рвения и пыла.       Ван Ян Сюй взял его за руку, заставляя поднять чашу. Коснувшись своей чашей его, он сказал:       - Постоянными раздумьями ничего не изменишь. Наслаждайся моментом… Раз есть вино, мы должны напиться. Составь мне компанию и пей, пока можешь. С завтрашнего дня мы оба будем заняты подготовкой и в будущем… аххмм, в будущем трудно предсказать каким отвратительным животным предстану я в твоих глазах. Быть может мы больше никогда не сможем в непринужденной обстановке провести вечер. Су Су, мой Су Су… Ты… ты… аии-й… - бессвязная речь его осталась незаконченной, он глубоко вздохнул и единым глотком осушил чашу.       Заметив внезапный всплеск отчаяния, едва затуманивший лицо Ван Ян Сюя, Су И всецело преисполнившись подозрениями, выпил вино и холодно сказал:       - Ах значит, ты тут один-единственный несправедливо обиженный? Думаю, ты был пьян еще до того как начал пить, - он оттолкнув Ван Ян Сюя, отойдя, выбрал себе книгу для чтения.       Однако мысли суматошно вихрились в голове, и, не в состоянии сосредоточиться, он постоянно терял нить повествования. Глава 23       В истории Цзинь Ляо перемещение столицы являлся одним из самых важнейших, поворотных моментов со дня ее основания. Даже тяжелейшие поражения прошлого в сравнении с ним казались незначительными. Вся страна бурлила волнением. Жаркие дискуссии велись на каждой улице, доносились из каждого переулка. Суровые бесплодные земли оставались пусть и неласковым, но домом для множества людей и граждан, и они с великой неохотой покидали родные места. К счастью Ван Ян Сюя, своим хорошим правлением он заслужил доверие людей, несмотря на известные брожения в народе инакомыслящих, к тому же, он действовал достаточно осторожно, не нагнетая ситуацию, чтобы не обострить конфликт с верноподданными, не подстегнуть мятежный дух и не спровоцировать волну тайных сговоров.       В день отбытия на плаце перед дворцом выстроились десятки тысяч имперских отрядов, разбитые на десять больших групп. В полной парадной форме, гордые и надменные, они представляли собой впечатляющее зрелище. Неторопливо вышедшего из дворца при полном параде Вана встретили одобрительными криками. Он оглянулся на возведенный несколькими поколениями его предков дворец, и владевшая им ностальгия мгновенно испарившись, обратилась властолюбием. Когда он отвернулся, на его лице не отразилось ни единого признака сомнений. Ван Ян Сюй сел на коня и евнухи, сопровождавшие его, выкрикнули громкими голосами: «Начать шествие!». Звук разнесся, усилившимся эхом отражаясь от стен окружавших дворцовую площадь.       По мере их продвижения на юг становилось ощутимо теплее, по всему пути дальше, чем хватало глаз, оживляя пейзаж, в изобилии росли полевые цветы.       Ван Ян Сюй пересел в повозку к Су И, навязывая беседу на отвлеченную тему, опасаясь, что знакомые виды родных степей заставят Су И тосковать еще сильнее. Разумеется, объект его треволнений ничего не подозревал и не испытывал никакой признательности за подобную предупредительность, а лишь беспокоился и печалился, оттого предпринял несколько попыток отвязаться от утомительного собеседника, но Ван Ян Сюй упорно отказывался оставить его в покое. Тогда Су И прикрыл глаза, притворяясь засыпающим. В конце концов Ван Ян Сюй замолчал.       По случайности они прибыли к временной императорской резиденции как раз к заходу солнца. Бывший император Ци использовал ее для отдыха и забав вдали от столицы, поэтому, естественно, обустроил свое весьма пространное пристанище с роскошью и великолепием достойных его сиятельного статуса, и ни в коей мере не считаясь с благоразумием, однако, оно прекрасно подходило для остановки на ночь большого количества людей. Ван Ян Сюй неохотно присоединился к вдовствующей императрице (5) и имперским наложницам для вечернего приема пищи, после чего с совершенно непозволительной поспешностью бросился в покои Су И. На входе взгляд его наткнулся на нетронутую еду на столе, и сердце тяжело застучало, а внутренности свело ощущением неправильности. Он оглянулся и нашел взглядом Су И так и сидевшего у окна, бездумно в него уставившись, как он его оставил, в колыбели рук плененного цзяна мягко покачивалась позабытая чаша с вином. Он уже собрался подойти, как Су И неожиданно выпал из своего мечтательного состояния со слабым вздохом и медленно произнес:       - Ищу. Покинутый и безутешный. Вернуть тепло сложней всего объятым холодом. И что мне чаши легкого вина, когда врагом его – нетерпеливый стылый ветер ночи ? - его голос стихал, а по щекам вились чистые ручейки слез.       Су И был исключительно стойким человеком, Ван Ян Сюй не мог припомнить его открыто плачущим, и несмотря на внезапный укол острой боли в сердце не знал, как утешить его. В самом деле, не мог же он сказать: «Я откажусь от Великой Ци, чтоб ты не расстраивался».       Су И поднял голову, не выказал никакого удивления, заметив наблюдателя и, вновь отвернулся к окну. Наблюдатель, подумав о нежелании признавать его присутствие, уже готов был развернуться и тихо выйти, но его остановили слова:       - Годы назад, получив приказ отправиться на пост на границе, я проезжал мимо, но обстоятельства были неотложными и я спешил. Я успел кинуть всего пару взглядов на этот прекрасный в своем величии дворец, но про себя решил вернуться изучить его после победы. Я никогда не предполагал, что ситуация изменится настолько кардинальным образом. И я ни разу не вернусь на свою границу. А сейчас… я вернулся сюда в совсем другом статусе. Более того, страна разрушена, погибли люди и у земель новый хозяин. Ай, место напомнило мне, что обстоятельства, как и люди имеют свойство меняться.       Ван Ян Сюем овладела бурная смесь противоречивых эмоций, но ему удалось сдержаться и с трудом выдавить:       - Уже поздно, ложись спать. Если сможешь забыть о печалях, только развлекая меня в постели, я с радостью сделаю тебе одолжение. Я так давно сдерживаюсь, что это уже становится обременительным.       Его слова словно водой смыли меланхолию горя, вызволяя ярость, но кроме взъяренного взгляда и насмешливого фырканья у Су И не было иных средств для выражения протеста. Ван Ян Сюй с удовольствием наблюдал, как замешательство переросло в гнев, сметая уныние начисто.       Он весело рассмеялся и повлек Су И к постели, нежно приговаривая:       - Пойдем спать, завтра рано вставать, наше путешествие еще не окончилось.       Закат неустанно продолжал сменяться рассветом, и спустя три месяца они наконец прибыли в Доу Ян – бывшую столицу Великой Ци.       Ван Ян Сюй приостановил движение отрядов, оставив сопровождать его Нань-цзы, Нун-цзы, Лю-цзы и Янь-цзы. Су И остался в повозке, а он снова поехал верхом. В город он вступил без положенных фанфар. На улицах толпился народ, не подозревающий, что среди них сейчас присутствует их новый повелитель – избранный Небом император Ван Ян Сюй.       В окно повозки Су И видел повсюду развевающиеся флаги Цзинь Ляо, шибин размещенных на стенах, одетых в отличительную броню Цзинь Ляо. Они гордо вытянулись между зубцами опоясывающей город крепостной стены, представляя собой впечатляющее зрелище, но у Су И лишь невыносимо жгло в груди.       Ван Ян Сюй подъехал к повозке и заговорил, словно в поиске одобрения:       - Су Су, видишь? Видишь? Я не изводил людей, не заставил их наряжаться по обычаям Цзинь Ляо. Город стал даже богаче, но выглядит по-прежнему. Тебе лучше? Ведь твоя страна не изменилась! И люди смеются и счастливы, как и всегда! Какую бы боль они не ведали из-за погибшей империи Ци, она намного легче твоей. Я не хвастаюсь, но во время правления императора Ци люди никогда не были столь веселы и не пребывали в такой безопасности, как сейчас. Не зря говорят, что важнее всего люди, потом – государство и лишь потом – его правитель. И пока люди могут наслаждаться миром и процветанием, не имеет значения, кто конкретно восседает на троне Драконов. Неужели у тебя существует столь настоятельная необходимость ненавидеть меня всем своим существом?       Су И откровенно проигнорировал нового правителя всего и всея, по-прежнему сосредоточенно рассматривая разыгрываемую сцену за его спиной. Ван Ян Сюй не был ни в малейшей мере обескуражен, тихо посмеявшись, он нагло пропел свою речь до конца, и Су И повернувшись, посмотрел на него очень серьезно. Такого его взгляда Ван Ян Сюй еще не видел: не зная, в каких еще выражениях Су И выразит свое недовольство его поведением, им овладел страх неизвестности, но к полнейшему изумлению его визави едва заметно улыбнулся и осторожно поблагодарил его. Глава 24       В доли секунды на Ван Ян Сюя снизошло озарение, и он в полной мере ощутил на себе значение выражений: «крайняя печаль превращается в радость», «от силы искренности треснет и золото, и камень», «тяжелый труд воздается». Кровь его забурлила радостью, он инстинктивно почувствовал необходимость прикрыть улыбку и выжать пару слезинок, дабы как лучше передать, как он тронут, но сил хватало лишь тупо глазеть на Су И.       После непомерно долгого молчания, когда Су И уже начал задумываться не поразило ли стоявшего перед ним мужчину слабоумие, Ван Ян Сюй протянул слегка подрагивающую руку и, помедлив мгновение, обнял Су И. Навязанное объятие своей силой едва не задушило Су И, он хотел было оттолкнуть мужчину, сжимавшего его мертвой хваткой, но услышал шепот возле своего уха.       - Су Су, если бы я владел тобой, ничего больше я бы не желал в своей жизни, - отчетливо прошептал Ван.       Су И остолбенел и резко перестал дергаться. Почему-то это замечание сказанное сейчас, не вызвало ни капли обычного унижения. В каждом слове звучала искренность.        «Он мой пожизненный враг, но одновременно и пожизненный друг. В самом деле, на этом свете не удастся обойти выражение: «судьба играет людьми», - вздохнул он про себя.       По прибытию во дворец их ожидала толпа сановников, рухнувших при виде Ван Ян Сюя на колени.       - Разрешите сообщить Вашему Величеству, нам доложили, что Вы прибываете завтра, оттого мы не успели выехать Вам навстречу, дабы поприветствовать Вас должным образом. Наше преступление достойно десяти тысяч смертей, мы просим, чтобы Его Величество назначили наше наказание, - выпалил главный.       Ван Ян Сюй приветливо улыбнулся:       - Поднимитесь, пожалуйста, Я в своем нетерпении приехал раньше, чем намеревался. Вы хорошо позаботились о городе, я прибыл в обычных одеждах и вижу привычно оживленные улицы, не пострадавшие от пламени войны. Должно быть ваше влияние сказалось наилучшим образом. Вы все будете награждены.       Собравшийся люд наконец с облегчением выдохнул и немного расслабился, они окружили своего правителя и сопроводили его во дворец. Было уже достаточно поздно. После приема пищи они выбрали первые попавшиеся палаты, служившие для ночного отдыха, подготовленных к прибытию всех наложниц и важных чиновников на следующий день.       Цзинь Ляо назвала своей столицей Доу Ян.       Одно это вызвало массу волнений и неразберихи.       Как у суверена у Ван Ян Сюя не было ни единого мгновения для безделья, у него даже не было времени нанести визит в палаты Су И, что для последнего являлось скорее облегчением и позволило немного расслабиться. Хотя его до сих пор лелеемые мечты о побеге предупредили сразу – Ван Ян Сюй назначил стражу у его покоев, и охранников, постоянно надзирающих за ним. Впрочем, с другой стороны он знал, что успешный побег не поможет освободить людей Великой Ци. Его наивысшая слабость находилась в руках Ван Ян Сюя. И сбежать из вражеских рук было сродни попытке пересчитать облака или обругать Небеса. После завтрака маленький принц Ван Ян Шуо ворвался в комнаты Су И таинственно улыбаясь, пока Су И не пришел в полнейшее недоумение его поведением. Тогда он снизошел до разговора, небрежно обронив: - Тебе еще не надоело читать? Напротив ведь Сад Забав, так ты не сумеешь насладиться его великолепным видом. Су И кинул короткий грустный взгляд в окно. В его сердце нещадная боль смешивалась с еще большим негодованием. Вся экстравагантная роскошь дворцовых покоев Сада Забав была оплачена средствами, предназначенными для военных нужд, вследствие чего ослабленные войска бывшего императора победить не составило трудности.       Су И отвернулся, не потрудившись обратить свое внимание на тай-цзы, буркнув:       - Тот самый бич, послуживший падению страны и порабощению. Чему тут восхищаться?       - Ох, конечно, - кивнул Ван Ян Шуо, - неудивительно, что ты так зол, я слышал, при постройке император прогневил Небеса и навлек жалобы людей на себя. А также сократил расходы на снабжение войск, что и привело к гибели страны. Хе-хе-хе, он слишком потратился, но для нас его недальновидность стала преимуществом. Интересно, что он думает о своей расточительности сейчас в подземном мире?       - Ты пришел сюда только чтобы это сказать? – спросил холодно Су И. – Если так - я тебя услышал. Можешь уходить со спокойной душой.       Наследник не обиделся, он засмеялся:       - Конечно, нет. Раз Сад привели в порядок, мой отец желает назвать имя своей новой императрицы. Разве это тебя не волнует? Ничуточки?       - Имя новой императрицы никоим образом меня не касается, - подняв голову, одарил его ледяной улыбкой Су И. - С чего бы мне волноваться? Ни ты, ни твой отец не придаете особого значения словам, что произносят ваши губы.       - Что? Мой отец ни словом не обмолвился? – вытаращил от удивления глаза Ван Ян Шуо. - Он слишком сдержанный. Может ли быть, что ты действительно не знаешь, что новой Императрицей он собирается назвать не иначе как твое имя.       Книга с грохотом выпала из рук Су И, тяжело упав на стол рядом с Ван Ян Шуо. Лицо и уши Су И пылали алым, он в бешенстве закричал:        - Ты маленький ребенок, и к тому же наследник целого государства, почему у тебя нет ни малейшего понятия о том, что уместно говорить, а что нет?! Безусловно, я вражеский цзян, потерпевший поражение, ты вполне можешь бить меня или убить, если это доставит тебе удовольствие. Твой отец использует жизни моих людей, угрожая мне, и заставляя страдать от унижений. Неужели этого недостаточно для вас обоих, и вправду есть необходимость посылать такого ребенка как ты посмеяться надо мной? Хотя у Су И сочувствующее сердце, не желающее страданий его людям, меня не запугать. Если меня доведут до грани, за которой не останется никакого выхода, кроме смерти, не важно по какой причине, никто не сумеет заставить меня страдать, продолжая жить.       Ван Ян Шуо не испугался и не заволновался, он улыбнулся:       - Конечно, я уважаю моральные принципы цзяна Су И, но я не сказал ни слова лжи, скоро и вы услышите подтверждение. Если вы можете сделать, о чем говорили, принести в жертву жизни ваших людей, если вы выберете смерть, никто не сможет остановить вас. Но я лучше всех понимаю нрав своего отца. Он действительно устроит кровавую баню мести, подобной которой вы и вообразить не сумеете. Ну, мы можем подождать и посмотреть, что выйдет, - он холодно усмехнулся и вышел.