Пленник

      Глава 25                     Совершенно подавленный Су И упал на постель.       Он отчетливо помнил слова Ван Ян Сюя сказанные той ночью, но считая их праздными размышлениями, не принимал близко к сердцу. Возможно ли, что он говорил всерьез? Неужели Ван посмеет дерзнуть, бросив вызов всему миру, и назвать имя – мужское имя! – Императрицы? От несуразной несусветности подобного предположения бросало в холодный пот. Его закружило в хороводе неотвязных устрашающих мыслей. Страх его проистекал от бессилия. А, если… если все же «да», как быть? Отказа самовлюбленный Ван не потерпит и показательно отыграется на людях Су И. Длительные часы размышлений не приносили плодов своих в виде хотя бы малейшей возможности сопротивления.       Он протяжно вздохнул.       Вынести столько страданий, суметь справиться с унижением и заставить себя продолжать жить без цели, может ли быть, что Небеса не закончили испытывать его?       С наступлением ночи в комнатах Су И возник долго отсутствующий Ван Ян Сюй, но лицо его не выражало привычной веселости. Су И, холодно глядя на него, отметил необычную торжественность в его лице, и искрящуюся в глубине глаз тревогу. С мрачным предчувствием Су И медленно подошел и сел напротив:       - У тебя есть, что мне сказать?       Вспыхнувшее в глазах Вана изумление, стремительно переросло в облегчение, вылившееся принужденным смешком:       - Шуо Эр предупредил тебя? Хорошо. Он избавил меня от необходимости затрудняться с выбором слов. Су Су, чувства, что я питаю к тебе известны даже всем духам и божествам на Небесах и Земле, я бы желал угодить тебе во всем, но этот вопрос имеет слишком большую важность, и, хотя, я знаю, ты бы скорее предпочел десять тысяч раз умереть в мучениях, чем согласиться, это не в твоей власти. Я советую тебе дать согласие, как можно скорее, если же нет – не обвиняй меня в жестокости!       Су И долго молчал, прежде чем грустно поинтересоваться:       - Неужели ты в самом деле намереваешься назвать меня своей императрицей?       И хотя в душе он уже знал ответ, но все пытался отчаянно убедить себя, что еще не все потеряно, все не настолько плохо, продолжал цепляться снова и снова за крошечную надежду в ином ответе.        Ван Ян Сюю невыносимо было видеть блеск надежды в его глазах. Отвернувшись, он процедил сквозь зубы:       - Правда. Я хочу увенчать твою голову короной Императрицы. Великая Ци и Цзинь Ляо объединятся благодаря нашему союзу, с того момента мы станем единым целым.       Су И посмотрел ему прямо в глаза и сказал неровным тоном:       - Ван Ян Сюй, таким образом ты действительно сумеешь унизить меня. Люди Ци будут глумиться и насмехаться над отсутствием у меня ума и упрекать в предательстве родины. Что я продался… Я не смогу и по улице пройти без издевок, и люди будут плевать в мою сторону. Тогда ты будешь удовлетворен?       - Мое сердце и помыслы чисты, как вода, и пусть Небо, Земля, Солнце и Луна станут тому свидетелями, - не пытаясь отвести взгляда, сказал Ван Ян Сюй. - Наши точки зрения противоположны и, если ты настаиваешь, что мои искренние намерения в самом деле настолько нестерпимы, мне больше нечего добавить. Через три месяца будет очень благоприятный день. Я собираюсь провести церемонию коронации императрицы. С сегодняшнего дня начинай готовиться.       Все зашло слишком далеко, но вопреки ожиданиям Су И, оставаясь безмятежным, печально улыбнулся:       - Хорошо. Раз ты настроен столь решительно… у меня нет средств влияния на тебя. Можешь быть уверен, я хорошо подготовлюсь. Ты, несомненно, будешь удовлетворен. Но есть еще вопрос, который мне хотелось бы обсудить. Ты сдержишь свое обещание относительно моих людей? Ты отпустишь их домой, к семьям?       Ван Ян Сюй остолбенел. Легкой победы он не ожидал. Немного опомнившись – он был почти в бреду от счастья – сделал несколько шагов и крепко обнял Су И:       - Су Су, мой хороший, Су Су, раз ты пообещал стать официальной и принадлежащей мне по праву Императрицей, я соглашусь выполнить хоть сотни или даже тысячи твоих просьб. Излишне говорить, я естественно сдержу свое обещание освободить твоих шибин, - он повернулся к двери, - Нун-цзы, войди.       Нун-цзы внимательно слушавшая за дверью их разговор, поспешила на зов:       - Чего пожелает мой император?       - С сего момента ты более не следуешь за мной, - улыбнулся Ван Ян Сюй. – Ты служишь Су Су. Помогай ему во всем при устройстве коронации. Я хочу устроить грандиозную свадебную церемонию. Хочу, чтобы весь мир засвидетельствовал наш брак. Я должен отдать распоряжения, - он быстро, словно свет касается цветка, поцеловал Су И в щеку и, по-детски счастливый, в волнении, ушел.       Нун-цзы была счастлива не менее своего императора, но при виде меловой бледности лица Су И поспешила посоветовать:       - Молодой господин, вы не должны так грустить, ваша слуга может сказать вам с уверенностью, что любовь Его Величества к вам настоящая. Вас обоих можно считать необычайно выдающимися мужчинами. Вы можете быть парой наперсников, которые по-настоящему понимают друг друга. Вы можете столкнуться с несчастьями и разделить вместе моменты радости, и пусть даже мы говорим о двух мужчинах, которые любят друг друга, кто посмеет сказать, что ваш союз не благословен богами?       Су И не сразу нашелся с ответом и спустя долгое время поинтересовался:       - Нун-цзы, серебряные доспехи и меч, с которыми меня пленили, еще существуют? Или были сломаны?       - Нет, Ван приказал содержать их в хорошем состоянии. Почему Цзян вдруг вспомнил о них?       Су И вынудил себя улыбнуться:       - Со времен моей первой военной кампании, я носил серебряный доспех и наградной меч, но теперь я больше не цзян Великой Ци и не могу владеть ими. Но они были со мной долгое время, такие привычные и родные вещи и немного тяжело обходиться без них. Я хочу, чтобы они были со мной в течение следующих трех месяцев, а после свадьбы я сломаю их в знак того, что отпускаю желание умереть за свою Империю. Как ты думаешь?..       Нун-цзы,ни на мгновение не усомнившись в его словах, улыбнулась:       - Конечно, было бы хорошо. Молодой господин, подождите немного, я схожу за ними немедленно.       Су И отсутствующе смотрел ей вслед, отступая назад, словно погруженный в мысли. Несмотря на мягкую улыбку, в душе его царило невыразимое горе.              Глава 26              День за днем незаметно пролетело полтора месяца. Ван Ян Сюй решил, что первый раз Су И будет в свадебную ночь, и не принуждал его к близости. У Су И были собственные планы. Как-то после ужина он спросил:       - Твое обещание отпустить моих шибин в силе?       - Разве я посмею остаться равнодушным к словам Су Су? – вопросом на вопрос ответил Ван ЯнСюй. – Я их давно отпустил, но был занят и забыл сказать тебе. Что ты скажешь? Теперь ты счастлив и доволен?       Су И молчал довольно долго, прежде чем резко кивнуть:       - Очень хорошо, спасибо.       Ледяной тон Су И Ван приписал его обычному хладнокровию, за которым плененный цзян прятал свои горькие мысли. Где-то в глубине души он почувствовал боль и не желая углубляться в ее причины, поспешил вовлечь Су И в разговор ни о чем. Лицо Су И оставалось пустым и невыразительным, очевидно, его не слишком интересовала беседа. Поскольку Ван Ян Сюй с самого утра должен был присутствовать при дворе, он сказал:       - Уже довольно поздно, тебе стоит хорошенько отдохнуть. Я приду составить тебе компанию завтра.       - Следите за ним хорошо, и я всех вас хорошо вознагражу после, - велел он Нун-цзы и другим,ожидавшим снаружи, дворцовым слугам.       Лю-цзы поспешно набросила ему на плечи тяжелый плащ, а евнухи держали наготове фонари. Они провожали его до покоев.       Су И в окно наблюдал за его уходом. Он продолжал смотреть, пока силуэт Вана не исчез из поля зрения. Нун-цзы,догадавшись, чем он занимается, не сдержавшись, рассмеялась:       - Молодой господин уже соскучился по нашему Вану? Разрешите мне сказать ему об этом, и клянусь, он вернется, мгновенно, быстрее, чем орел летает. Боюсь, вы не догадываетесь, но единственная причина, по которой Ван не проводит ночи с Вами – боязнь потерять контроль над собой. С тех пор как Вы пленили его сердце, он не посещает наложниц, даже своих бывших фавориток. Он так долго не отпускал свои желания на волю, что не осмеливается и подходить к Вам слишком близко.       Су И горьковато усмехнулся и сказал разочарованно:       - Ты девушка, но столь откровенно выражаешься, неужели не боишься быть высмеянной?       Только тут Нун-цзы поняла, что выразилась несколько опрометчиво. Ее лицо покраснело, но она упрямо тряхнула головой:       - В Цзинь Ляо к подобным вопросам относятся не так, как в Великой Ци. Мы не следуем устаревшим этичным нормам. Нет ничего зазорного, иногда упоминать о таких вещах.       - Да, и впрямь, - улыбаясь ответил, - Мне даже интересно посмотреть на того несчастного, который обзаведется столь своевольной женой. Представляю, как ты будешь мучить его.       - Молодой господин потешается надо мной, но как насчет него самого? – покраснев ярче и ковыряя носком туфельки пол, сказала она, после чего развернулась и вышла.       Су И выждал довольно долго, но она так и не вернулась. Он выглянул, но ее нигде не было видно, только примерно дюжина дворцовых служанок перешептывались и веселились между собой.       - Вы мне досаждаете, я хочу тишины. Все могут уйти. Нун-цзы скоро вернется и сама позаботится обо мне.       Они поспешно исполнили его распоряжение. Су И подождал, пока все уйдут, вернулся в покои и остановился перед большим сундуком, внутри которого прятались его доспехи и меч. Впрочем, он был заперт и ключ всегда хранился у Нун-цзы. Она наивно полагала, что подобная предосторожность помешает ему нанести себе вред, но не учла иные возможные варианты. Тяжелый и большой замок не являлся для Су И достаточным препятствием. Сконцентрировав силу в ладони, он напряженно выдохнул нечто сродни «п-па-а!» и сломал его.       Быстро откинул крышку, достал меч и броню. Слегка погладил их, сбросил верхние одежды, заменяя их серебристой броней, сжимая в руках меч и глядя на юг, он преклонил колени, со струящимися по щекам слезами произнес:       - Небеса мои свидетели, хотя Су И боролся во многих кампаниях и участвовал во многих битвах, но в конечном счете оказался неспособен сохранить тысячи миль рек и гор. Сейчас моя родина мертва. Су И постыдно жил до сего дня и не мог сосчитать сколько его шибин пожертвовали собой во славу нашей Великой Ци, я могу только молить Небеса понять всю горечь и боль Су И и позволить ему присоединиться в смерти к своей Великой Империи.       Он вытащил меч из ножен. Старый друг был таким же острым, как и прежде. Беспокоясь, что дальнейшее промедление может привести к неудаче, он не колеблясь, поднес лезвие горизонтально к шее. Сейчас человек с твердым и неуступчивым характером потеряет жизнь во дворце на своей родине.       - Молодой господин, нет!.. – разорвал тишину пронзительный визг. Не утруждая себя окончанием фразы Нун-цзы,стремительно спрыгнула из окна в комнату. В испуге Су И крепче прижал лезвие к шее и рана в дюйм длиной расцвела на ней. В панике Нун-цзы мертвой хваткой вцепилась в меч с другой стороны. Ее мастерство в боевом искусстве было не меньше, чем у Су Ии он не мог дальше наносить себе вред.       Его сердце было в смятении, он знал, что если не сможет убить себя, то последствия будут более ужасны, чем можно себе представить. Он приложил больше силы, но Нун-цзы даже не дрогнув, продолжала цепляться за меч, как за свою собственную жизнь, не обращая внимания, что кровь из ее ладони тонкими струйками стекает по краю лезвия, образуя своеобразный орнамент.       - Молодой господин, пожалуйста, передумайте, что же будет с вашей покорной слугой, которая дала вам оружие и броню, а Вы используете их для самоубийства, - затараторила она, сознательно выбирая жалостливые слова,прекрасно зная о мягкой сострадательности сердца Су И.       Су И в самом деле на мгновение засомневался, но вспомнил о последствиях провала. Кто знает, какие методы давления на Су И использует Ван, когда обо всем узнает? Кроме того, Ван Ян Сюй хочет короновать его как свою императрицу, когда время придет ни Небеса, ни Земля не смогут уберечь его от участи худшей, чем смерть. С новым приливом решимости, он расстроено вздохнул:       - Нун-цзы, Су И недостоин вашей доброты, я могу отплатить вам лишь в следующей жизни, - его левая рука с быстротой молнии поразила несколько акупунктурных точек на теле Нун-цзы, которая сконцентрировалась только на том, чтобы меч не погрузился в его шею и не была готова защищаться от атак.       Он аккуратно извлек меч из ее руки, заметил глубокий кровоточащий порез, поспешно достал белоснежный платок, стопка которых лежала у изголовья кровати и, перевязывая рану, с оттенком вины сказал:       - Су И скорее даст пасть сяоцзе, прежде чем дать пасть моей стране. Я молю сяоцзе понять мое затруднение. Поскольку вы пострадали, Ван Ян Сюй не будет обвинять вас в неудаче, - он глубоко ей поклонился.       Решительно повернулся к столу, на который положил меч, пока перевязывал ее рану, но его нигде не было.       Страх Су И дошел до крайней степени, сердце одиночными ударами билось в горле. В неверии, он повернулся к Нун-цзы, но та по-прежнему не подавала признаков жизни. Вместо этого он услышал голос, холодный, веющий стужей глубоких Северных лесов, зазвучавший за спиной:       - Су Су, что ты ищешь…уж не этот ли меч?