Пленник

      Глава 27              От звука этого голоса пойманной птицей бившееся в горле сердце замерло, прежде чем рухнуть в бездонную пропасть. Обернувшись, Су И увидел тяжело, словно у него не было сил держаться прямо, привалившегося к косяку двери Ван Ян Сюя. Склонив голову, он неотрывно смотрел на окровавленный меч, не удостаивая взглядом ни кровоточащую рану на шее Су И, ни стремительно пропитывающийся кровью повязанный на руке Нун-цзы платок.       Су И не проронил ни слова. Да он и понятия не имел, какие слова явились бы подходящими случаю. За минувшие мгновения Нун-цзы уже должна была прийти в себя, но продолжала лежать, не подавая признаков жизни. Упади сейчас булавка и в мертвой тишине комнаты резкий исчезающий звон ее падения, срезающим кожу лезвием ударил бы по оголенным нервам.       В глазах медленно поднявшего голову Ван Ян Сюя неистовствовала буря непостижимых эмоций. Ответный взгляд Су И – несгибаемо-твердым. Разившим ярой убежденностью в правильности своего выбора. Весь его облик говорил о мужчине ясно видящим свой дальнейший жизненный путь, бесповоротный и неизбежный; о его безапелляционном отказе вернуться на распутье сомнений. Они долго смотрели друг на друга, пока Ван Ян Сюй не начал тихонько смеяться.       - Су Су, - медленно произнес он, покачивая головой. – какие у тебя красивые глаза, они напомнили мне о той ночи в тюрьме. Значит… значит, ты никогда не менялся, это только я… я стал мягкосердечным, переменился настолько, что… так легко… поверил тебе. Когда ты пообещал стать моей императрицей, единственным твоим желанием было освобождение твоих шибин(1)… а после ты мог бы умереть, как мученик, не тревожась об их будущем… ха-ха-ха… самое смешное, что Я поверил в такую очевидную ложь, Я - действительно Ван Ян Сюй? Нун-цзы, как ты думаешь, Я действительно владетель Цзинь Ляо, которому ты так долго служишь? Ха-ха-ха…       - Не мне жаловаться на сорванные тобой планы, - от полубезумного смеха Ван Ян Сюя болезненно заныло в груди, но голос Су И оставался жестким и непреклонным, - но раз уж так произошло, могу сказать тебе, что ни при каких обстоятельствах, ни при каких условиях я не стану твоей Императрицей. Я – мужчина, я в жизни не буду женой императору Цзинь Ляо.       Смех Вана круто оборвался, он посмотрел на Су И ледяными глазами и проговорил отчеканивая каждое слово:       - Мое сердце может быть жестче стали, если не веришь мне – сможешь убедиться на собственном опыте, - он повернулся к Нун-цзы. – Остолбенела? Чего ждешь? Еще одной попытки самоубийства?       - Молодой господин… - она поспешно подошла к Су И. – Пожалуйста, простите, Нун-цзы за грубость… - достала полоску белого шелка, связала его, вторую смяла и засунула кляп ему в рот, а затем помогла ему лечь. Су И не сопротивлялся, если уж Ван Ян Сюй ни вдохом, ни шорохом не потревожил его чутье опасности, незаметно подобравшись столь близко - впрочем, Су И давно знал, что навыки Вана превосходят его собственные, - так какой смысл зря тратить силы?       Хмыкнув, Ван Ян Сюй сложил большой и средний пальцы вместе, и меч, что мог разрезать золото и расколоть нефрит со звяканьем разломился на две части. Отбросив обломки в сторону, он, повысив голос, холодно приказал:       - Найди Лю-цзы, пусть обработает его раны, мы не будем откладывать церемонию и переносить на иной день. Все, что должно уже подготовлено.       - Но… но молодой господин… - неловко залопотала Нун-цзы, поглядывая на Су И.       - В чем дело? – холодно улыбнулся Ван Ян Сюй. - Неужели ты сомневаешься, что Я не в состоянии справиться с ним? Что за шутка. Делай, как Я велел, - его взгляд обратился на Су И. – Ты в самом деле думаешь, что мне нечем угрожать тебе, кроме жизней твоих шибин? - он зловеще усмехнулся и повернулся, собираясь уходить.       Веющие стужей глаза Вана, его лишенный эмоций смех, пробуждали в Су И тревожные предчувствия, но ведь он, прежде чем решиться на попытку покончить с собой, тщательно обдумал всевозможные последствия. Во-первых, его шибин уже освобождены и рассеялись по землям империи, собрать их по одному и заново пленить не под силу Вану в силу кропотливости и затратности подобной затеи; во-вторых, он только недавно перенес столицу в Ци и зависит от коренных жителей, возделывающих землю. И самое главное, Су И делал ставку на проницательность и дальновидность Ван Ян Сюя, как правителя, который, конечно же, не станет устраивать невыгодную массовую бойню невиновных. А раз так, кроме его шибин и обычных людей у Ван Ян Сюя нет на него иных методов воздействия. Так что же Ван может придумать против него на этот раз? Каким способом намеревается надавить на него? Все же прощальное выражение его лица не могло не вызвать у Су И некоторого беспокойства и в голове его громоздились одна за другой дикие догадки, и сам он едва ли сознавал, как Лю-цзы, врачует его глубокие порезы, и пропускал мимо ушей ее многословную болтовню.       Покинув покои Су И, Ван Ян Сюй направился в библиотеку и немедленно послал за высоким советником по делам Правосудия Хэ Цзянем.       Поначалу, услыхав от Нун-цзы о Су И долго глядевшем ему вслед, он почувствовал, как сладость разливается в сердце, как оно тает, утопая в меду и пусть он тут же отослал ее назад, но не в силах сдержаться, счастливый, вернулся сам. И лишь затем, чтобы наблюдать подобную сцену. Он думал о своем доверии к Су И, об истовости, с какой старался привести его в хорошее расположение духа и ощущал, как сердце разбивается вдребезги, а израненный дух издыхает. Им владела гремучая смесь гнева и ненависти, которая по приходу Хэ Цзяня вылилась жестким приказом:       - Хэ Цзянь, получи мой указ. Даю тебе три дня на захват друзей и близких пленного Су И, что проживают в До Ян. Включая старых друзей, соседей и хорошо бы с семьями, все должны быть задержаны. Если кого-то упустите – жизнью ответите. Все должно сделать в полнейшей тайне и без волнений среди населения. Вам ясны мои намерения?       Поднятый посреди ночи с постели и бросившийся со всех ног к своему императору Хэ Цзянь оторопел, узнав причины подобной срочности, пришел в недоумение, но по выражению лица своего правителя видел, что случилось нечто непредвиденное, а оттого не стоит более волновать своего сюзерена вопросами и предложениями обсудить задание. Он поклонился, покорно пообещал императорский указ выполнить и быстро удалился. Хэ Цзянь немедленно приказал привести для допроса некоторых содержавшихся ранее в узилище, а теперь вернувшихся по домам, бывших чиновников Великой Ци, вызнал у них, кто наиболее близок к Су И, а на второй день предпринял действия по их задержанию.              Глава 28              По-прежнему связанный, заключенный в своих покоях Су И от еды отказывался, слуги заставлять и не пытались, и к концу третьего дня его преследовало головокружение, а перед глазами от голода плясали звезды.       «Если я и дальше… буду вот так… лежать… Что ж и от голода можно умереть. Я ничуть не возражаю».       Мысли бессвязные, метались беспорядочно, пульсирующая боль в сердце напоминала о себе, стоило вспомнить о миллиарде сменяющихся эмоций в глазах Ван Ян Сюя той роковой ночью и о в конце концов, застывшем в них холоде, и переплеталась со страхом неизвестности.       На четвертый день Лю-цзы молча смазала его раны свежей мазью. Су И так же ничего не говорил. Она закончила перевязку, привстала было, но тут же присела обратно. Поколебавшись, все же решилась:       - Молодой господин, простите Лю-цзы, заговорившую без дозволения… касательно Вашего становления императрицей… Вы должны уступить, как можно скорее. Рано или поздно Вам придется дать свое согласие. Так зачем проходить через ненужные страдания?       Су И не сдержавшись одарил женщину пытливым взглядом, уловив скрытый подтекст в словах, но та уже сказала все, что хотела. Он вновь посмотрел на нее, качнул головой, Лю-цзы восприняла жест, как отказ пойти на уступки, вздохнула и оставила Су И в одиночестве терзаться дурными предчувствиями.       Во второй половине дня капризная погода испортилась, радушно приглашая в столицу нехарактерные для весны северные ветры и те явились, подгоняя перед собой тучи. Су И глядя на мрачнеющее небо, ощутил необъяснимую тревогу. Словно резкая смена погоды несла в себе некое зловещее предзнаменование. Дверь с неожиданным грохотом распахнулась, впуская в комнату императорских стражей. Те молча зажали Су И между собой и поддерживая с двух сторон вынесли. Шелковый кляп забивал рот, и задать им никаких вопросов возможности, естественно не было. Его донесли до плаца, и Су И увидел Ван Ян Сюя, холодно ему улыбнувшегося.       Дворцовые слуги вынули у него изо рта кляп, и онемевшие челюсть, щеки и язык Су И пронзила острая боль. Он три дня провел с открытым ртом. Закрыть его несколько мгновений не получалось. Одна из служанок достала фигурные скобки, что использовались зубными лекарями и, прикрепляя ему на зубы, с улыбкой заявила:       - Правитель передал, что вскоре вас ждет незабываемое зрелище, он опасается, как бы вы, не сдержавшись, язык себе не откусили.       Внимательно наблюдавший за ним Ван Ян Сюй сумел прочитать едва отразившиеся на лице пленника следы тревоги и ужаса, значительно возросших после подобных приготовлений. Впрочем, его реакция лишь подогрела довольство собой Вана. Он знал Су И слишком хорошо. Ни обещания пыток, ни посулы личной выгоды не произвели бы на упрямца никакого впечатления и не вынудили бы дать положительный ответ, но смертельной слабостью было его невероятное мягкосердечие. И Ван Ян Сюй знал, что стоит воспользоваться этой одной-единственной слабостью, и у Су И не останется никакого выбора, кроме как уступить его требованиям.       Плац был безлюден, за исключением самого правителя, Су И и нескольких стражников и дворцовых служек. Су И продолжая теряться в догадках, заметил вдруг, что Нун-цзы, Лю-цзы, Янь-цзы и Нань-цзы отсутствовали. Обычно кто-то из «верной четверки» находился рядом с правителем всегда, дабы в любое мгновение услужить ему. Да и маленького наследника, любившего подглядывать куда больше, чем непосредственно пребывать в гуще событий также нигде не было видно, отчего еще более усиливались и без того растущие подозрения Су И.       Ван Ян Сюй перехватив его бегающий, словно в поиске, взгляд, сразу же вычислил его мысли:       - Су Су, ты и впрямь чудной. Задаешься вопросом, почему здесь нет Шуо Эр, как и Нун-цзы, и остальных моих помощниц, верно? По правде говоря, запланированное действо отличается повышенной жестокостью и я не желаю, чтобы они его наблюдали. Су Су, а ты должен хорошо проникнуться представлением, - он несколько раз небрежно хлопнул в ладоши и из-за помоста стражники пинками вытолкали толпу людей. Мужчин и женщин всех возрастов. Су И поднял голову, и сердце забилось с тяжелыми перебоями. Не успел он получше их рассмотреть, как послышался чей-то жалобный вой:       - Су-дагэ(2), спаси меня!.. пожалуйста, спаси меня…       Су И пошатнулся. В его голове успели промелькнуть тысячи предположений, но он и мысли не допустил, что Ван Ян Сюй задержит его старых друзей и соседей. Взывавшая к нему женщина была дочерью тетушки Ван, его бывшей соседки. Они играли вместе детьми. Конечно, не без приличествующих ограничений обязательных при общении мужчин и женщин, но они всегда были близки безо всяких непристойностей. Даже когда она вышла замуж, ее дом находился сразу же за домом Су И. Обе семьи поддерживали дружественные отношения, и Су И потерял с ними связь, только когда отправился на границу.       Вдруг среди толпы, взгляд его выхватил лицо еще одного старого знакомого. Множество различных эмоций владевших его сердцем, в конце концов, выкристаллизовались в мучительное сожаление и страх.       - Что ты от меня хочешь? – выкрикнул он громко Ван Ян Сюю. – Если у тебя есть мужество – сражайся непосредственно со мной! Почему ты даже женщин с детьми вовлек во все это?!       Ван Ян Сюй поднялся и неторопливо зашагал к заложникам.       - Су Су, – неторопливо начал он, - ты обманным трюком заставил меня отпустить твоих шибин, освободить их из плена было весьма непросто(3). Кроме того, они отличались такой же стойкостью, как ты и не было никакого удовольствия пытать их, но твои старые друзья и их семьи – совсем иное. Они живут в столице, задержать их проще простого. Более того все они робкие и трусливые, стоит начать их убивать по одному, и думаю душераздирающие крики ужаса будут в самом деле весьма и весьма... вдохновляющими, - он остановился возле пожилой женщины, полуобернувшись к Су И, улыбнулся - я слышал у этой старухи нет ни сыновей ни дочерей, но ты заботился о ней, как о своей собственной матери. Даже когда тебя отправили на границу, каждый год ты посылал кого-то к ней с деньгами. Нет ничего бестолковее, оставлять ее в живых, позволяя продолжать топтать землю старой бесполезной кошелке, она не более чем обуза. Почему бы не отправить ее поскорее на Небеса, избавим ее от страданий в этом мире, - он не глядя протянул руку назад, и один из слуг подал ему клинок, с ледяной улыбкой Ван Ян Сюй погладил лезвие и спросил жестоко: - Су Су, как насчет того, чтобы я выпотрошил ее прямо у тебя на глазах?